Квэнта Сильмариллион Энвинйа.

1

      Тысяча валианских лет*(1) блаженства и сурового великолепия последовали за воспламенением Древ в Валинорэ, но Средиземье погрузилось во тьму. Туда время от времени приходила Йаванна, и начался медленный рост лесов. Из Валар (не Валиэр) только Оромэ когда-либо приходил туда, и он охотился в темных лесах древней земли, когда ему надоели сияющие земли. И Мэлькор отступил перед его рогом. (XXXV)       Все это время, с тех пор как Мэлькор низверг лампы, Внешние Земли к востоку от Гор Валинорэ оставались без света. Пока лампы сияли, там начался рост, который теперь был остановлен из-за темноты. Но самое древнее из всего уже выросло в мире: великие водоросли на море и на земле темная тень тиса, пихты и плюща, и мелкие творения, слабые и безмолвные у их подножий. В таких лесах иногда охотился Оромэ, но, кроме Оромэ и Йаванны, Валар не выходили из Валинорэ, в то время как на Севере Моринготто укреплял свою силу (XXV).       Йаванна часто упрекала Валар за их пренебрежительное отношение к управлению Средиземьем (XXXV). Легенды говорят, что «а потому однажды Варда начала создавать звезды и вознесла их ввысь. После этого ночь мира стала прекрасной, и некоторые ванимор (маиар) заблудились в Средиземье. (XXXV)». Но так или иначе, 'в 1900 Году Валар, Мелйанна, чей голос был известен в Валмаре, (XXXV) осталась жить в Эндорэ. 'Она была из дома Лориэна, но не возвращалась туда много лет, и соловьи пели о ней в темных лесах западных земель*(2) (XXXV).

2

      Палуриэн Йаванна вышла из своих плодородных садов, чтобы обозреть обширные земли своих владений, и бродила по темным континентам, сея семена и взращивая семена на холмах и долинах. Одна в этом вековом сумраке она пела песни наивысшего очарования, и такое глубокое волшебство было в них, что они плыли по скалистым местам, и их эхо задерживалось на долгие годы в холмах и пустынных равнинах, и все хорошее волшебство всех более поздних дней это шепот воспоминаний о ее гулкой песне (XXXVIII).       Но потом в ее владениях начало расти что-то дурное: грибок и странные наросты вздымались в сырых местах, и лишайники и мхи, крадучись, ползли по камням и ели их поверхность, и они крошились и превращались в пыль, и ползучие растения умирали в пыли, и была плесень. И там безмолвно росли папоротники и бородавчатые растения, а странные существа высовывали головы из щелей и ползали по камням. Но Йаванна заплакала, потому что это была не та прекрасная сила, о которой она думала, — и тогда Оромэ подошел к ней, прыгая в сумерках, но Туйвана (Ванна) не хотела оставлять сияние Кулуллина, а Нэсса — зеленые лужайки своего танца (XXXVIII).       Тогда Оромэ и Палуриэн пустили в ход всю свою мощь, и Оромэ затрубил в свой рог так, что, казалось, он пробудит серые скалы к жизни и вожделению. Узрите! от этих звуков рога великий лес вздыбился и стонал вокруг холмов, и обрели бытие все деревья с темными листьями, и мир стал мохнатым от роста сосен и благоухал смолистыми деревьями, и ели и кедры развешивали свои голубые и оливковые лапы-драпировки на склонах, и тисы начали свой вековой рост. Теперь Оромэ был менее мрачен, и Палуриэн утешилась, увидев красоту первых звезд Варды, сияющих на бледном небе сквозь тени первых ветвей деревьев, и услышав ропот темных лесов и скрип ветвей, когда Манвэ взбудоражил воздух (XXXVIII).       В то время много странных духов пришло в мир*(4), ибо там были приятные места для их обитания: темные и тихие. Некоторые из тех духов пришли из Мандоса — древние духи, которые пришли с Намо из Чертога Илуватара, которые были старше мира и были очень мрачными и таинственными; а некоторые духи пришли из крепостей Севера, где Мэлько жил тогда в глубоких подземельях Утумна. Они были полны зла и вредоносны; искушения, беспокойства и ужас они принесли, превратив тьму в зловещую и страшную вещь, которой не было прежде. Но некоторые танцевали там нежными ногами, источая вечерние ароматы, и они пришли из садов Лориэна (XXXVIII).       До сих пор, даже в дни света, мир полон ими, медлящими в одиночестве в темных сердцах первобытных лесов, взывающим к тайным вещам через звездную пустошь и ищущим пещеры в холмах, которые нашли немногие — но сосновые леса еще слишком полны этих старых неэльфийских и бесчеловечных духов, чтобы эльдар или люди могли быть спокойны*(5) (XXXVIII).

3

      Когда это великое дело было совершено, Палуриэн с радостью отдыхала от своих долгих трудов и вернулась, чтобы вкусить сладких плодов Валинорэ и освежиться под деревом Лаурэлин, чья роса была Светом, а Оромэ отправлялся в буковые леса на равнинах Валар; но Мэлько, который долгое время пребывал в страхе, боясь гнева Валар из-за его вероломного обращения с их лампами, теперь разразился великим насилием, ибо он думал, что мир оставлен Валар ему и его слугам. Под самыми ярусами Оссэ, под дном океана, Мэлько заставил Землю дрожать и раскалываться, и его подземные огни смешаться с морем (XXXVIII).       Бури из пара и великий рев неконтролируемого движения моря обрушились на мир, и леса застонали и затрещали. Море набрасывалось на землю и рвало ее, и обширные области погружались под его яростью или расчленялись на разрозненные островки, а берега были изрыты пещерами. Горы качались, и их сердца таяли, и камни, подобно жидкому огню, лились по их пепельным бокам и текли даже к морю, и шум великих сражений на огненных пляжах с ревом доносился даже через горы Валинорэ и заглушал пение Валар (XXXVIII).       Тогда поднялись Кэми Палуриэн, Йаванна, дающая плоды, и Аулэ, любящий все свои дела и вещества земли, и они поднялись в чертоги Манвэ и говорили с ним, сказав, что все великолепие Арды полностью рухнет из-за огненного зла необузданного сердца Мэлько, и Йаванна умоляла, чтобы весь ее вековой труд в сумерках не был потоплен и похоронен. Туда, пока они говорили, пришел Оссэ, бушующий, как прилив среди утесов, ибо он был разгневан потрясением своего царства и боялся недовольства Улмо, своего повелителя. Тогда поднялся Манвэ Тулимо, Повелитель Богов и эльфов, и Варда Тинвэтари была рядом с ним, и он заговорил с Таниквэтиля голосом, подобным грому, и Валар в Валмаре услышали его, и Вэфантур узнал голос в Мандосе, и Лориэн был доволен в Мурмуране (XXXVIII).       По одной из легенд именно так началась война меж Валар и Мэлько, но все другие истории говорят, что война началась только после прихода в мир эльфов.

Примечания.

*(1) Древа были созданы в 1000-м году Валар, то есть период с 1 по 1000 год Древ, равен периоду с 1000 по 2000 года Валар, и с 10 000 — 20 000 наших лет. И в пересчете на смертные года, на тот момент прошло 10 000 лет. В дальнейшем в тексте будут фигурировать как года Валар, так и года Древ - важно помнить, что это не одно и то же и не путаться. *(2) Мэльйанна была из дома Лориэна, но при этом была из родичей Йаванны; одно не противоречит другому. И при этом получается, что Мэльйанна была в каком-то родстве и с Ирмо, и с Ваной. Мы очень мало знаем о родственных связях Аинур. *(3) Имеется в виду не пришли из Эа в Арду, а пришли в Эндорэ из разных закрытых уголков Арды, таких, как Мандос или Утумна. Так же стоит обратить внимание, что в английском языке слово "странный" имеет отрицательный оттенок. Если говорят, что кто-то странный, то имеют ввиду, что кто-то... плохой, такой, что надо держаться подальше, нерукопожатный. Поэтому "странные растения" и "странные духи" - это однозначно плохие ребята. Что еще интересно в этом фрагменте, это упоминание того, что аинур, которые ранее примкнули к Мэлько, начали его покидать. Первый раз аинур, последовавшие за Мэлько, покинули его после того, как Музыка обрела бытие, и они вошли в Эа, каждый со своим господином. Теперь произошла вторая волна разочарования и ухода от аина, становящегося все более Темным. Однако духи, которые ушли из Утумна, сами были уже Темные и злые. Может быть, они были уже более порочны, чем Мэлько, и им стало с ним тесно. *(5) Так как этот абзац следует за абзацем о духах Лориэна, то, скорее всего, речь о том, что в сосновых лесах до сих пор бродят светлые (хотя и странные) духи Ирмо. Но... они не-эльфийские и бес-человечные. Так что имейте в виду и будьте осторожны. Немного смущает, что сосновые леса - самые светлые из всех возможных, и что духам сумерек Лориэна, что духам злой ночи, там, казалось бы, не место.