"Фальшивка"

***

–Зальда, милая моя, прошу потерпите. Скоро прибудет лекарь и примет роды! Всё будет хорошо, я обещаю, всё будет хорошо. – трепетно проводя рукой по белым, как чистый снег, волосам любимой, проговорил мужчина. –Пантское Королевство, не могу я так больше! Муки, боль... ломают меня изнутри, мучают. В глазах темнеет. – дрожащий голос доносился из уст рожающей. –Нельзя Вам спать, любовь моя!       Но голубые глаза уже устало слипались, горячие, солёные слезы стекали по слегка пухленьким щёчкам, оставляя после себя мокрую дорожку.

***

      По всему замку доносился горький, душераздирающий плач матери, что потеряла своего ребёнка, свою девочку, которую так ждала, так хотела. Она вспоминала её маленькие ручки, что с легкостью помещались в её ладони, ангельское личико, маленькие ножки и голые крылья. Вспоминала каждую частичку тела своего ребёнка, каждый вдох, каждый взгляд и плач. Но, к сожалению, девочка родилась недоношенной и спасти её не успели.       К молодой матери подходит лекарь. Сначала он мнется на месте, не решаясь промолвить и слова, боясь ошибиться. Однако терпение женщины было на исходе, она переживала за своё дитя, котороё унесли в неизвестность, так и не вернув. –Где моя Панта, ироды!? Где мой ребёнок?! – пытаясь подняться, прокричала недавно рожавшая, но её сразу же поспешили посадить на место, не давая встать. –Прошу Вас, госпожа, не подымайтесь. Больно Вам будет, рожали Вы недавно, побеспокойтесь о своём здоровье. – нервно промолвила служанка, опуская голову вниз. –Смелишься ты мне ещё приказывать, нахалка! Голову отрублю! – истерически дернула рукой в сторону выхода из комнаты и молоденькая, невинная служанка выбежала из комнаты, то и дело иногда запинаясь из-за путаницы в ногах. –Госпожа Зальда, примите мои соболезнования... ваша дочь-Панта, умерла, мы не смогли её спасти. Мы делали всё, что в наших силах.       Ярость женщины остудилась, на место её пришли непонимание и тоска, печаль. Зальда не хотела верить в услышанное, не хотела верить в правду. Она начала истерически верещать и требовать принести ей ребёнка. Мать билась руками об кровать, требуя во всё горло, чтобы дитенко вернули, чтобы все перестали на неё смотреть как на сумасшедшую. Зальда взяла вазу в руки, кидая её в одного из лекарей, но никого в комнате уже не было.       После сказанной новости все лекари и слуги поспешили выйти из комнаты, оставив женщину одну и слыша, как кричит о том, как плачет и бьется обо всё что только можно.       Каждый раз вспоминая этот день женщина вздрагивала, смотря на свои руки и видя в них свою девочку, что смирно спала и посапывала. Но в руках никого не было, лишь нездоровое воображение и пустота.

***

–Да... Господи, да! Свершилось то, чего я так долго добивался, свершилось чудо. Доченька, Панта, моя любимая девочка, скоро вновь ты воссоединишься с семьёй. – усталым голосом пролепетал мужчина, прижимаясь к стеклу "инкубатора"¹* и безумно целуя его.       Он истерически смеялся, как сумасшедший, наблюдая за тем как хорошо развивается эмбрион за стеклом. Королевство сделало много попыток на "искусственное" выведение своей дочери, копии. Учёный добавлял эмбриону днк разных животных, делая копию Панты более живучей, выживаемой и сильной. Исследования велись один за другим, каждый новый эксперимент заканчивался неудачей и смертью новой жизни, но теперь всё получилось, даже с днк других животных. Но есть одно но.       Мужчина судорожно хватает немного желтоватый листок бумаги, берет перо и небрежно макает его в черные чернила, пачкая свои руки и бумагу черными пятнами. Вид у него был жалкий: уставшие, красные глаза, растрепанные черные волосы, а одежда была разорвана, будто кто-то яростно рвал её, пытаясь достичь свою какую-то цель. Королевство опускает перо на бумагу и начинает нервно, неаккуратно выводить буквы, оскверняя всю красоту и великолепие алфавита. Голова болела до невозможности, будто это большой колокол, по которому бьют тяжелыми кувалдами, а звук и ноющая вибрация отдавалась по всему телу, не жалея ни одну частичку, ни один нерв. 16 августа, 1826 год.       Не знаю, сколько я сМОгу ещё продержаться... неВыносимая боль пронзает всё моё тело, ОНО живёт во мне, оно внутри меня. Я чувствУЮ как это существо ползает, оно всё шепчет, шепчет, шепчЕт, шепЧЕт, ШЕПЧЕТ: уБЕЙ, УБЕЙ ИХ ВСЕХ, УБЕЙ ЗАЛЬДУ, ОНА СДЕЛАЕТ ПЛОХО ПАНТЕ, НАШЕЙ ДЕВОЧКЕ!       Я перестал понимать где реальность, а ГДе воображение, кого мне слушать: его или себя? Всякий раз, когда я вижу эТо нечто, показываю его другим, но они лишь крутят у ВИска и говорят что я поехавШий. Почему... почему его никто не видит крОМе меня? Я чувствую как он проникает в мой мозг, шепчет, эта слизистая субстанция... я будто не владею своим разумом, в голове появляются плохие мысли. Кажется, мне они нравятсхюч\`.       Запись оборвалась. Последние строки закончились нелепыми линиями и пятнами, будто пишущий выронил из рук перо и уронил чернила, от чего их капли брызгами попали на бумагу. Вся одежда была испачкана в черной субстанции. Не понятно что это было: то-ли чернила, то-ли частички тела того самого существа, про которого писало Королевство. Мысли бушевали, странный и писклявый шёпот в голове сводил с ума, из-за чего хотелось несколько раз удариться головой об кирпичную стену, лишь бы не слушать, не чувствовать ЕГО. Того, кто поселился в этом теле, того, кто управляет этим телом, разумом. Все записи мужчины полетели по лаборатории так легко и плавно, в то время как он был безумен, злобен. Учёный хватался за голову руками, вцепляясь в неё ногтями и вырывая клочки волос. Он то и дело пошатывался и переходил из одного угла в другой, слушая этот манящий голос внутри, что пленил его, заставляя делать ужасные вещи.       К сожалению или к счастью, всё-таки Пантское Королевство было сильнее морально, в каком-то плане. Тот схватил шприц и трясущимися руками добавил туда успокоительного. Он со всей силы вонзил шприц себе в вену, вгоняя в кровь успокоительного. Тело охватило судорогами, учёный отпустил укол и упал на пол без сознания, ударяясь головой об кафельный пол.

***