Дикий зайчик и волчонок ( дополнение)

- Блять! Пошёл нахуй! Не трогай меня!- Кричал Рома пытаясь спихнуть с себя нависшего сверху Антона. Его руки были туго связаны за спиной крепким кожаным ремнём, который до боли впивался в кожу, а ноги сильно, до синяков, держал " человек " сверху. Пятифан яростно пытался отбиться от того, извиваясь, дёргаясь и кусаясь, но все попытки того были тщетны. Громкий мат и угрозы наполнили комнату. Как вдруг, блондин резко взял брюнета за горло и сильно сжал, вдавливая его в старый матрас, как бы намекая чтобы тот лежал тихо и смирно. " Блять, какого чёрта он такой сильный?!?"- Спросил Пятифан сам у себя в голове. Антон всегда уступал ему физически. Вообще, хватало лишь одного толчка, чтобы тот слёг на лопатки. Так почему сейчас он стал до невозможности сильным? Почему сам Пятифан, не может дать ему отпор?! Вопросов становилось всё больше и больше, но ни на один ответа не нашлось. Воздуха становилось всё меньше и меньше, силы кончались, а перед глазами всё начало плыть. Казалось бы, что он вот вот отрубиться, как сдавливающая рука резко отпустила шею, оставив после себя лишь красный след и синяки от пальцев. Жадно глотая воздух, Роман выгнулся в спине, пытаясь наполнить лёгкие воздухом. В глазах навернулись капли слёз, а внутри появилось чувство, о котором он уже забыл... чувство животного страха. Он никогда не ощущал преимущество над собой до этого времени. Сжавшись в комок, брюнет поднял глаза на монстра перед собой. Было темно, но даже через эту темноту он смог заметить мертвые, зеркальные, как у рыбы, глаза. Он смотрел на него словно хищник на добычу. Внутри стали сражаться самые разные чувства, но от каждого внутри будто либо что-то сжималось, либо что-то горело. Из его мыслей вывели холодные руки под одеждой. Петров начал быстро срывать с того верх, оголяя прекрасное, спортивное тело. Рельеф мышц, каменный пресс, и выделенная ключица. Всё это смотрелось прекрасно. И очень аппетитно... - Блять...Какого хуя ты творишь...- Хриплым до боли голосом, прорычал Пятифан. Но в очередной раз ответа не послышалось. Он молчал, будто бы ничего не слышал, лишь смотрел и трогал столь развратное тело под собой. Нежно проведя руками к груди, он начал поглаживать пальцами соски, слегка пощипывая их. Дыхание резко сбилось, но не успел он вымолвить и слова, как вдруг почувствовал на своей шее горячий мокрый язык, который начал блуждать по всей шее того, оставляя за собой мокрую дорожку, и обжигая дыханием. Остановившись на ключице, он резко и сильно укусил его, впиваясь клыками в кожу, словно зверь ставящий свою метку. Роман громко вскрикнул и зашипел от боли, начиная сильно бить ногами по бокам Антона. Яркие алые капельки крови начали стекать вниз, но " насильник " сразу же подхватил их языком, начиная зализывать рану, как настоящее животное. Брюнет понял что дело состоит хуже некуда, ведь намеренья того явно не были чисты. Адреналин снова ударил в голову, и он начал бить Петрова всем телом. Но тот, словно не чувствуя боли, продолжил ласкать шею парня, оставляя после себя яркие засосы. Длинные пальцы пианиста стали активнее играться с сосками, иногда сильно их щипая, что заставляло брюнета сжаться. В ногах появилась сильная дрож. Внизу живота сильно затянуло, от противоречий нежных и в тоже время грубых ласок. Когда на шее уже не осталось ни одного живого места, он начал спускаться ниже, от ключицы, прямиком к груди. Заменив одну руку языком, он стал посасывать сосок того. Рома до крови прикусил губу, чтобы не выронить ни одного развратного звука из себя. Ему это не нравится! Ему это не должно нравится! Но почему тогда внизу живота всё готово уже взорваться?! Он никогда не чувствовал такого сильного возбуждения, даже когда впервые в детстве увидел порнушку на маминой касете... Но почему? Неужели всё дело в том, что им начал овладать кто-то сильнее?.. - Блять...- Но выдохе произнёс Рома.- Прекрати. П...П-пожалуйста...блять! Ммне это не нравиться! Хватит!- Пятифан снова начал срываться на крик, переходя к мольбе. Как вдруг, Антон резко остановился. Он перевел свои глаза вверх и они встретились взглядами. Неужели он наконец услышал его? Но как бы не так! Блондин резко укусил того за сосок, оставляя яркий красный след. Брюнет снова вскрикнул, но уже не от боли. Теперь, касания и действия " Петрова " Стали грубее. Он начал в открытую лапать его, щипая, покусывая, оставляя синяки от пальцев. На этот раз руки опустились к штанам того, и бесцеремонно начали снимать их и блудить руками под ними. Рома попытался сжать ноги, но их сразу же резко раздвинули в стороны. Не смотря на всю эту неправильную ситуацию, у брюнета был жёсткий стояк. Вообще всё тело Пятифана чуть ли не кричало чтобы к ниму прикоснулись. Не теряв ни секунды, Антон схватил того за его возбужденный член, и начал грубо надрачивать, двигая рукой вверх и вниз. Именно в тот момент из за рта Ромы вырвался лёгкий стон. То ли от боли, то ли от возбуждения....От резких движений рукой и нежданных ласок сосков, сознание брюнета начало плыть. Появилось ощущение что он сучка во время течки... Но он ненавидел всё это. Ненавидел Антона. Ненавидел эти новые ощущения. Ненавидел себя за то, что ему нравятся эти ощущения! Неужели он мазохист? Так сильно возбуждает боль? Или это дело чего то потустороннего? Причина явно в этом, ведь он не такой! Не должен быть таким! - Всё это проносилось в его голове, перед тем как её полностью охватила жажда наслаждения. Рома начал сам двигать бёдрами в такт руке, вся ярость, вся неприязнь, всё что было до этого - ушло на второй план. Сейчас ему хотелось лишь одного - кончить. Стоны становились всё громче, и казалось бы, еще секунда и он достигнет своего пика, как вдруг, рука держащая член резко его отпустила. Вслед за этим последовал стон разочарования. Он начал двигать бёдрами, как бы умоляя о том, что он хочет кончить. По возбужденному органу уже вовсю стекала смазка, которой то и воспользовался блондин, вставив в того сразу два пальца. Это стало как ударом по голове. Неприятные болевые ощущения сзади сразу очистили его разум. - Блять! Нет!! Нет!! Убери! Вытащи!!- Рома уже срывался на истерический крик. Но эти крики сопротивления лишь сильнее возбуждали " насильника ", поэтому не растянув того даже двумя пальцами до конца, он добавил ещё один, проникая пальцами всё глубже и глубже. - Сука! Я убью тебя!! агх.- Брюнет явно показывал то, что сзади он явно не ощущал приятных ощущений. Как вдруг, Антон смог нажать на " ту самую точку " от которой внутри всё сжалось, из глаз полетели искры, и он резко кончил, сопровождая всё это ярким криком. Пятифан сильно выгнулся в спине, и рухнул, содрагаясь и тяжело дыша. Вдруг, Антон резким рывком перевернул того на живот. Послышался звук расстёгивающейся ширинки. Схватив Рому за предплечья, он резко вошёл внутрь, выдохнув от наслаждения, пока тело под ним крючилось под ним от боли. Но, к сожалению, тому не дали привыкнуть к ощущениям сзади. Он начал сильно вбиваться внутрь, будто бы пытался выбить из того что-то. Его рывки были настолько неумелые и резкие, что доставляли лишь дискомфорт, но в тоже время, он сильно задевал его простату, от чего крики становились лишь громче. - Аххгх...прекрати....бляяяять....- Сквозь стоны и вскрики произнёс он. Комната наполнилась звуками шлепков, рваного дыхания, стонов, криков, и мата, вырывающегося из уст Пятифана. Глаза уже давно были на мокром месте. Рома даже сам не помнил, когда плакал в последний раз, ему даже казалось, что он напросто не умеет это делать. Что все слёзы в его организме уже давно высохли. Но сегодняшняя ночь доказала что это не так. Солёные капельки текли из его глаз, смешиваясь со слюной на подбородке, и капая на матрас. Шлепки становились всё громче, его темп ускорялся с каждой минутой, от чего Роман снова начал ощущать что скоро кончит. - Я. нне могу...блять...- Постанывая от боли и наслаждения предупреждал он о том, что готов излиться и во второй раз. Но это произошло быстрее, так как через секунду, что-то неописуемо горячее начало наполнять его внутри. Содрогнувшись, он снова кончил. Силы начали покидать это тело, наступило остральное ощущение, когда ты вроде бы в сознании, а вроде бы в одном шаге от отключки. Вдруг он почувствовал рваное дыхание около своего уха. И шёпот. Ему что-то говорили... но он не мог понять и слова.. В глазах лишь чёрная пелена... больше ничего.