{Unsafe Unsound Unsteady}

Когда Джейсону удалось чудом вырваться из цепких когтистых лап ЦКВС, Салим первый предложил ему бежать вместе с ними через границу, в Лондон, потому что видел, несколько тот разбит и, что уж греха таить, откровенно боялся за него. Джейсон потерял не просто свою команду, но и хороших друзей, а в лице Ника - почти что семью. Сказать, что Джейсон свалился в депрессию - не сказать ровным счётом ничего. За Джейсоном нужен был глаз да глаз, и Салим безропотно принял на себя эту ношу. Он чётко ощущал, что теперь в ответе за этого импульсивного американца, что после катакомб между ними протянулась незримая связь, которую нужно оберегать для спокойствия их обоих. Зейн без проблем устроился в университете, переехав в кампус, а Салим и Джейсон - в небольшой, но уютной съёмной квартирке на окраине Лондона. Салим нашёл работу в книжном магазинчике неподалёку. С Джейсоном было сложнее. Его было трудно даже на улицу вытащить раз в неделю, что уж говорить о работе. Но домашние обязанности он исполнял исправно. Даже готовить сносно научился, и уставшему после долгого рабочего дня на ногах Салиму не приходилось ещё час стоять у плиты, за что он был безмерно благодарен. Вечера сводились либо к нескольким партиям в карты на кухне (хоть поначалу Салим и воротил нос от азартных игр, но это хоть немного отвлекало Джейсона от мрачных мыслей, поэтому со временем иракец втянулся), либо к потягиванию травяного чая (пиво Салим запретил для общего блага - ещё проблем с алкогольной зависимостью ему не хватало) на диване перед телевизором. Вместе им было... очень даже хорошо. Спокойно. Тепло. Иногда Джейсон задумывался, что, по сути, они живут как пара супругов, разве что без дежурного секса раз в неделю. И почему он сейчас именно так об этом подумал?.. После пары месяцев совместного проживания Джейсон со страхом осознал, что к Салиму у него отнюдь не товарищеские или дружеские чувства. Ведь ни в его долгих взглядах на крепкие сильные руки, размешивающие ложкой сахар в чае по утру, ни в желании прижаться бедром поплотнее, сидя вечером на диване, ни в накатывающем тумане в голове, когда Салим задерживал на нём свой взгляд немного дольше обычного не было ни капли дружеского. Хотелось, чтобы руки держали не ложку, а его, Джейсона, пальцы, чтобы бёдра прижимались не через ткань домашних штанов, а обнаженной кожей к обнаженной коже, чтобы Салим смотрел на него темнеющим от желания мутным взглядом, а не внимательным и осторожным. А хуже всего было то, что Джейсон с отчаянием не находил ни единого подтверждения тому, что его чувства хоть как-то взаимны. Салим был до зубовного скрежета заботливым и терпеливым, ласковым и внимательным, добрым и участливым - но никак не заинтересованным в чём-то большем. И Джейсону хотелось лезть на стенку от этого ощущения безответности и, как ему казалось, отверженности. Он много думал над тем, что после всего пережитого, когда жизнь висела на волоске и каждая минута могла стать последней, Салим не стал бы тянуть с признанием. Ведь они поняли наконец, как на самом деле быстротечна и непредсказуема жизнь и не стоит терять ни минуты в стремлении быть счастливым. Но он молчал, подолгу заглядывая в его грустные глаза своими тёмными и внимательными. Боялся, как бы Джейсон руки на себя не наложил. А Джейсону хотелось. Хотелось, ведь горечь от потери команды уже улеглась и сменилась душераздирающим жжением в груди от новых неразделённых чувств. Последней каплей стал день, когда обоим пришлось выбраться из дома на какое-то университетское мероприятие Зейна. Салим не хотел оставлять Колчека одного в выходной, поэтому попросил пойти вместе. И Джейсон не мог отказать. Он долго матерился, пытаясь завязать чёртову удавку на своей шее, пока Салим не сжалился над ним, подойдя сзади и развернув за плечо. Они стояли нос к носу - Джейсон даже чувствовал его тёплое дыхание на своих губах, отчаянно борясь с желанием провести по ним своим языком - пока Салим сначала медленно и аккуратно поднял воротник его белоснежной рубашки, потом мягко приладил на шее галстук, подбирая верную длину концов. Когда он наложил широкий конец галстука поверх узкого, делая это как можно ближе к шее, заставляя Джейсона невольно поднять подбородок, что сократило расстояние между их лицами до совсем уж интимного - тот натурально забыл, как дышать. Салим, кажется, и не заметил этого, хоть и бросил короткий мимолётный взгляд прямо в светло-карие потемневшие глаза. Джейсон тут же отвёл свои, опустив вниз и следя за танцем красивых пальцев с чётко очерченными костяшками, завязывающих сложный узел. - Ну вот, - Салим поправил узел, слегка затянув его, проскользил пальцами вдоль галстука, до самой пряжки ремня, проверяя длину. - По всем правилам. - Он похлопал замершего Джейсона по плечу. - Всё в порядке? Ничего, ничего, блядь, не было в порядке! Джейсона будто бы колокольным звоном у самого уха оглушили, он так и стоял, не способный выдавить из своего рта ни слова, пялясь куда-то в одну точку над правым плечом иракца. - Джейсон?.. “Да сделай же уже хоть что-нибудь! Пожалуйста...” - мысленно просит Колчек то ли себя, то ли Салима. Джейсон почти умоляюще смотрит в тёмные глаза иракца, но язык будто бы прилипает к нёбу. На секунду Салим опускает глаза на пересохшие тонкие губы, но потом лишь нежно улыбается и разворачивается к двери: - Спускайся, когда будешь готов, а то мы уже немного опаздываем. Пиздец. Беспросветный пиздец... С мероприятия они возвращаются поздно, когда на часах уже давно за полночь. Салим, приняв вечерний (уже ночной) душ следом за Джейсоном, собирается войти в кухню, да так и замирает в дверном проёме с глазами, наполненными ужасом. - Откуда это у тебя? - спрашивает очень осторожно. - Морпехи бывшими не бывают, знаешь, как говорят, - усмехается Джейсон, проворачивая вокруг пальца тяжёлый семизарядный Наган. - Спёр вот из закромов, когда съёбывал с базы. Его и не хватятся. Он любовно перекатывает ладонью по столу шесть холодно сверкающих в тусклом кухонном освещении патронов. - Я уже заебался, Салим, честно, - говорит Джейсон, и Салим чувствует в его голосе такую горечь, что и самому на миг хочется повеситься. - Сегодня - последняя азартная игра, обещаю. - Ты что, совсем с ума сошёл?? - Салим быстро подходит, тянется за револьвером, но Джейсон мигом прижимает дуло к своему виску. - Тихо, блядь! Он заряжен, - и в подкреплении всех его слов в оглушительной тишине раздаётся щелчок взведенного курка. У Салима сердце словно в бездну проваливается и руки начинают трястись. - Джейсон... Не глупи. Остановись. - А ради чего, Салим? Я, блядь, остался ни с чем. Ни семьи, ни друзей, - он скользит странным взглядом по лицу иракца. - Ни любви. На хуй такую жизнь. - А я тогда кто - хуй собачий? - изо рта Салима впервые доносится что-то настолько матерное и грубое, что Джейсон даже удивлён. Он отводит взгляд, собирая мысли в кучу. Ну что он ему сейчас скажет? Признается в любви, угрожая суицидом, как тринадцатилетний сопливый подросток? Проехали. Это даже в голове звучит как полный бред. - А тебя я не заслуживаю. Салим хмуро сводит брови, сжимает пальцы в кулаки. Садится рядом, медленно отводя руку Джейсона с револьвером от виска. - Тогда играем вместе. Как обычно. - Ты ёбнулся, что ли? У тебя сын, вообще-то! - Он уже большой мальчик, справится. Давай сюда револьвер, - Салим разжимает ослабевшую хватку поражённого Колчека, вынимая оружие. Возвращает курок в исходное положение, откидывает барабан, проверяя. Не соврал, один патрон. Возвращает на место, резко проводит ладонью вверх, прокручивая. Джейсон следит за всеми действиями иракца со всё возрастающим удивлением. - Ты реально готов сейчас умереть со мной? - А что тебя удивляет, Джейсон? Под землёй так и было, - Салим приставляет дуло к своему виску. У Джейсона в голове куча мыслей. Миллион. Безграничное множество. Почему Салим это делает? Неужели настолько чувствует себя обязанным за своё спасение в Ираке? Уж точно не из любви. И Колчеку даже немного совестно за следующую крайне отвратительную и эгоистичную мысль: если Салим не с ним, то пусть не достаётся никому. И если сейчас ему выпадет пуля, то Джейсон тут же без раздумий зарядит для себя все шесть оставшихся. Взгляд Салима спокоен, как безграничная гладь замёрзшего озера. Его большой палец плавно нажимает сверху вниз на курок, отводит назад. Снова слышится громкий щелчок. Они смотрят друг другу в глаза, цепко впившись в самые зрачки, и кажется, будто между ними вот-вот проскочит самый настоящий электрический разряд. Салим опускает большой палец, поудобнее перехватывая оружие, чуть надавливает указательным на спусковой крючок. Джейсон судорожно мечется взглядом от глаз к пальцу на крючке. И в тот самый момент, когда с губ Колчека уже срывается отчаянное “НЕТ”, Салим с усилием прижимает палец к крючку. Он даже глаз не закрывает — вот это выдержка. Пусто. И этот глухой щелчок не произошедшего выстрела для Джейсона сейчас становится самой лучшей музыкой для ушей. Всё-таки он не хочет, чтобы Салим умер так глупо. Тем более из-за него. - Блядь... - Джейсон тяжело дышит, будто бы это он сейчас играл со смертью, поставив на кон свою жизнь, а не Салим. - Ну ты мужик. Салим откладывает револьвер. Глубоко и медленно вздыхает несколько раз. - Остановимся? Джейсон успокаивает дыхание и хватает револьвер. - После такого я просто должен и сам попробовать, - он проводит ладонью по барабану, прокручивая его и тоже приставляет дуло к виску. - Если застрелюсь, то ты хотя бы жалеть не будешь, понимая, какой же я на самом деле беспросветный долбоёб. Он даже улыбается на мгновение, приподнимая уголок губ, и давит на крючок. И буквально за секунду до нажатия Салим выбрасывает вперед ладонь, хватая сжимающую оружие руку Джейсона, и тянет на себя. Дрожит стекло в окне кухни, рассыпаясь на крупные блестящие осколки. Громкий звук выстрела, раздающегося прямо у виска Колчека, пугает Салима больше, чем дуло у собственного виска, и ещё сильнее его пугают мелкие брызги, коснувшиеся его лица, но после нескольких секунд темноты перед глазами из-за бешено подскочившего пульса он видит, что Джейсон всё ещё дышит. От адреналина его буквально трясёт. Не зря в иракской армии его прозвали Волком - чутьё на опасность у него и впрямь звериное. Салим всё ещё крепко сжимает запястье Джейсона - наверняка завтра там отпечатаются все его пальцы. Другой рукой он выдирает из одеревеневших пальцев Колчека злосчастный револьвер, отбрасывая подальше, и только потом переводит взгляд на его лицо. Пуля прошла по касательной, глубоко, но неопасно оцарапав лоб прямо над бровью. Джейсон, ещё не пришедший в себя, ошалело бегает глазами по лицу Салима, приблизившемуся почти вплотную. Багровая кровь из раны плотной струёй сбегает по переносице, вдоль щеки, растекается между губами. Салим касается нижней своим большим пальцем, размазывая кровь, заставляя Джейсона судорожно вздохнуть и открыть рот. Влажный язык скользит по алому пальцу Салима, по окровавленным губам, и Джейсон замечает, как у иракца мгновенно темнеют глаза почти до черноты, отчего его самого затапливает горячей волной внизу живота. Колчек берёт ласкающую его руку за запястье, направляя, подталкивая, и Салим зачарованно погружает Джейсону в рот ещё один палец, мягко подхватывая остальными под подбородком. Джейсон старательно их облизывает, то и дело бросая затуманенный взгляд в такие же мутные от возбуждения глаза Салима. Его горячее дыхание обжигает влажную кожу, язык приятно подрагивает, мажа по чувствительным подушечкам, слизывая кровь, смешанную со слюной. Салим и сам не понимает, в какой момент просто начинает почти что грубо трахать Джейсона пальцами в рот, хотя тот, очевидно, совсем не против. Но скоро этого становится мало, и Салим освобождает рот Джейсона, тут же снова занимая его своим языком. Поцелуй на адреналине глубокий, несдержанный, оба глухо и протяжно стонут, сталкиваясь зубами, кусая за губы, чувствуя металлический привкус крови на языке. Джейсону буквально срывает крышу, и он, всем телом прижимаясь к такому же горячему телу Салима, беззастенчиво забирается ладонями под воротник футболки, сползает слегка алыми от крови губами на шею, прикусывает бешено бьющуюся жилку. Салим в ответ запускает руки прямо в свободные домашние штаны, крепко сжимая его за бедра, притягивая ещё теснее, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Джейсон скребёт ногтями по напряжённому животу Салима, поддевая и стягивая с него футболку и продолжает сползать влажными поцелуями вниз, прямо к топорщащимся ниже пояса штанам. Кровь из раны капает тяжёлыми каплями на светлую ткань, но обоим на это сейчас глубоко наплевать. Джейсон усаживается на колени на полу кухни между широко разведённых ног Салима, нетерпеливо тянет штаны за резинку вниз, обнажая тёмную дорожку волос от пупка и следом - крупный налившийся член с нежной влажной головкой. Рот вмиг наполняется слюной, Джейсон судорожно сглатывает, облизывая губы, смотрит исподлобья в порозовевшее лицо Салима. Такого красивого, тяжело дышащего, с самым блядским взглядом, какой когда-либо видел Колчек, желающего одного его, Джейсона. Ни одна дурь ещё не сносила так башню, как этот взгляд. Салим легко берёт Джейсона за подбородок, снова поглаживая его губы, притягивает ближе, прямо к сочащейся смазкой головке, надавливает мягко большим пальцем под нижней губой. Джейсон послушно открывает рот и высовывает язык, на который тут же опускается тяжёлый член, направляемый рукой Салима. Джейсон покорно складывает руки на коленях, плотно смыкает губы вокруг головки, насаживаясь ртом на член, оглаживает языком венки и уздечку. Салим не сдерживается и добавляет к своему члену ещё и большой палец, скользя им между влажных покрасневших губ, касается острых зубов, гладит под языком. Джейсон даже глаза закатывает от всего этого действа, сжимая свой крепкий стояк сквозь неплотную ткань домашних брюк. Никогда у него ещё не было настолько яркого сексуального опыта. Мерное скольжение рта по члену скоро превращается в жаркую долбёжку - Джейсон и подумать не мог, что Салим настолько темпераментный в постели - отчего горло немножко саднит, а слюна начинает неровной струйкой стекать по подбородку, за который его всё ещё придерживает Салим. Когда становится трудно дышать, Джейсон отстраняется, прокашливаясь, пока иракец нежно убирает с его лица отросшие выбившиеся каштановые пряди; утирает слюну с подбородка тыльной стороной ладони, говорит: — Значит, надо было приставить револьвер к виску, чтобы ты наконец сделал первый шаг? - А сам чего молчал? - Боялся, что ты меня на хуй пошлёшь. Не хотел портить то, что уже есть. - Аналогично, - усмехается Салим, поглаживая нежную светлую кожу, усыпанную мелкими, едва заметными веснушками. Джейсон балдёжно щурится, как довольный кот, потом снова смотрит в расширенные до упора зрачки. - Выебешь меня? У Салима от такого откровенного вопроса аж член дёргается. - Именно так, Джейсон. Он наклоняется и сильным рывком подхватывает Джейсона под бёдра, тянет на себя, поднимаясь на ноги, заставляя обвить ногами свою талию, чтобы не свалиться обратно на пол. Джейсон чувствует всё ещё твёрдый член совсем рядом со своим, и ему отчаянно хочется сомкнуть ладонь вокруг них обоих. Салим несёт его в спальню, снова целуя и глубоко лаская своим языком на ходу, тем самым отвлекаясь и собирая по пути пару углов, осторожно опускает на простыни, спускает свои штаны, отбрасывая их в неопределенном направлении, помогает Джейсону избавиться от остатков его одежды. - Как ты хочешь? - спрашивает, нависая над Колчеком, опираясь руками по обе стороны. - Хочу видеть твоё лицо. - Как скажешь, - Салим улыбается, плотно проводя чуть шершавой ладонью по шее, по ключицам, оглаживает рельефный живот, возвращается обратно. Удивлённо вздрагивает, когда Джейсон перехватывает его руку и сам тянет пальцы ко рту, пошло высовывая язык и обильно смачивая их слюной. Салим следит за этим жадным взглядом, не желая упустить ни мгновения, опускает руку меж длинных разведённых ног Джейсона, по пути невесомо касаясь подушечками пальцев нежной кожи. Джейсон выгибается с придыханием, плотно зажмуривая глаза, едва чувствует, как скользят в нём мокрые от его же слюны пальцы, как дёргается рядом с его твёрдый горячий член Салима, и он опускает руку, комкавшую простыни, чтобы сомкнуть пальцы вокруг головок. Салим рвано вздыхает и чуть приподнимается, чтобы Колчеку было удобнее двигать рукой - и это так сладостно и приятно, что выбивает оставшиеся крохи самообладания. - Ты готов? - спрашивает иракец совсем низким хриплым голосом. - Да, - одними губами тихо выдыхает Джейсон, открывая глаза. Салим накрывает своей ладонью руку Джейсона, делая ещё пару длинных движений вдоль стволов, затем направляет свой, приставляя головку ко входу, толкается плавно и медленно, но сразу почти на всю длину, отчего бёдра Колчека дрожат, а пресс на животе становится ещё более рельефным. - Расслабься, - шепчет Салим, поддерживая непрерывный визуальный контакт глаза в глаза. Никогда ещё секс не чувствовался настолько интимным, как сейчас. Джейсон сильнее обвивает его поясницу ногами, прижимаясь ещё теснее, и член от этого входит совсем глубоко, попадая прямо по простате. Салим застывает так на несколько секунд, оглаживая живот и бока, подхватывает под коленом, целует, чувствуя, как приятно бархатное нутро обволакивает его пульсирующий ствол. Поначалу иракец двигается неторопливо, размеренно, выбивая из Джейсона нежные сдавленные стоны, но через тройку минут срывается, и начинает его ебать, будто бы стремясь выбить из того все депрессивные и суицидальные мысли до сухого остатка. Джейсон тоже срывается, не сдерживаясь в громкости, и совсем скоро почти теряет голос - и всё это глаза в глаза, не упуская ни одного мига. Колчека хватает ненадолго: он и до этого был предельно взведён, поэтому кончает быстро и бурно, изливаясь на свой твёрдый живот, пока Салим продолжает двигаться. Когда иракец ещё спустя несколько минут чувствует, как начинает накатывать оргазм, он выходит из податливого, уже расслабившегося тела, передвигается чуть повыше, нависая над грудью Джейсона и размашисто надрачивает до финала, обозначая его громким сдавленным полурыком-полустоном. Семя брызгает тугой струёй, растекаясь по груди, оседая на шее белесыми каплями жемчужного ожерелья. Джейсон с истомным взглядом тянется к члену у своего лица, слизывает с головки оставшиеся капли, чуть ли не мурлыча от удовольствия. - Обещай мне: больше никаких опасных игр, - просит Салим, проводя большим пальцем по раскрасневшейся щеке. - Обещаю. Теперь у нас будут игры поинтереснее.