"Охана" - значит семья

      - Сережа...       Теплое дыхание приятно щекочет ухо, а чуть хриплый голос вызывает табуны мурашек по телу. Разумовский зарывается лицом в подушку, но уголки губ тянутся вверх. Особенно когда в волосы на затылке зарываются носом и чуть щекочут кожу головы, пока одеяло не без посторонней помощи сползает с плеч.       - Игореш, ну ра-ано, - капризно тянет Сережа и сползает следом за одеялом, надеясь еще на пару часов сна в теплом коконе.       Вот только не дают ему дольше поваляться. Внезапно заматывают в одеяло, словно шаверму, закидывают на плечо и, игнорируя возмущения, несут на кухню, откуда уже доносится аромат свежезаваренного кофе.       Еще не до конца проснувшегося, но уже растрепанного и дующегося Сергея сгружают на стул. Игорь стоит рядом и придерживает за плечи, поправляя сползающее на пол одеяло, а Олег уже спешит к столу, чтобы вручить Разумовскому кружку с карикатурным лисенком, до краев наполненную кофе. Сонно щурясь, Сережа тычется в кружку носом и довольно стонет, различая в аромате помимо кофейных ноток еще и карамельные. Гром рядом садится, получив вторую кружку, но уже с обычным кофе. Оба одновременно бросают на Волкова такой благодарный взгляд, будто он им в пустыне флягу воды отдал.       Вместо кулинарных шедевров уровня дорогих ресторанов на завтрак были всего лишь бутерброды с маслом и сыром. Но даже для привыкшего к роскоши Разумовского столь простой завтрак был идеальным дополнением к сладкому кофе, а Игорь обрадовался едва ли не больше, чем шаверме.       Завтракала троица в уютной тишине. Сережа нагло перебрался на колени к Олегу, стоило только тому сесть за стол, и теперь ел бутерброды из его рук. Гром прятал ухмылку в кружке, вспоминая не так давно показанное Волковым видео с кормлением лисицы.       Внезапный звонок в дверь разом всех взбодрил.       - Мы ждем кого-то? - удивился Олег, глянув на Игоря, но тот только руками развёл.       Зато Сережа после минутного раздумия встрепенулся и пулей вылетел в прихожую в одном одеяле. Послышался щелчок замка, за которым последовали шаги, шорох одежды и звонкий голосок Пчелкиной. Олег с Игорем, конечно, не собирались подслушивать, но синхронно затаили дыхание, пытаясь уловить, о чём же там щебечут эти двое, пока диалог не прервался хихиканьем, а в следующую минуту на кухню гордо вошёл Сергей, всё ещё кутаясь в одеяла, но теперь на манер тоги. На голове его на манер лаврового венца было надето какое-то блестящее зеленое недоразумение, похожее на гнездо из мишуры.       - Аве, Цезарь! - гаркнул Игорь, вскидывая руку, а Олег, не сдержавшись, прыснул в кружку.

***

      - Какими судьбами, Юль? - поинтересовался Олег, пока снова возился у кухонной стойки, заваривая чай для гостьи.       - А Сережа не сказал? - Пчелкина удивленно похлопала подкрашенными ресницами. - Я его эстетическая поддержка.       Гром едва не захлебнулся от такого заявления, но спросить что-то не успел, так как ему в макушку ткнулся кончик носа, а затем последовал звук, похожий на довольное кошачье урчание.       - Юля просто поможет нам украсить квартиру чем-то большим, чем мишура на телевизоре, - промурлыкал Сережа ему на ухо.       - А для кого же мы тогда почти неделю башню украшали? - Волков незаметно успел и Юле кружку с травяным чаем поставить, и к Разумовскому подкрасться, обняв за талию.       - Олеж, ну ты пойми, это другое! - возмутился Сергей, изворачиваясь в объятиях, чтобы оказаться к нему лицом. - Мне там поздравление для коллектива записывать, атмосферу им праздничную подарить...       - Ага, особенно оленьи рожки на твоих статУях, - Гром не смог не припомнить невинную шалость, когда вся троица решила отметить окончание столько долгого украшения распитием бутылочки дорогущего шампанского в наряженном кабинете, но в итоге кое-кто перебрал и решил, что будет отличной идеей заказать коробку ободков с рожками и надеть их на все статуи в помещении.       Сережа в ответ на выпад Игоря лишь фыркнул. Он все равно будет до последнего стоять на том, что так и было задумано, а не просто "импульсивная выходка".       Олег, смешливо прищурившись, уселся за стол и быстренько уставился в кружку, пока не получил свою порцию фырканья.       А вот Юля явно заинтересовалась, судя по тому, как быстро принялась строчить что-то на телефоне, наверняка оставляя очередную заметку для грядущего зимнего интервью, которое собиралась брать у них на днях. Благодаря знакомству с Игорем, Пчелкина быстро смогла подобраться и к местному гению-миллиардеру-филантропу с его телохранителем, так что у нее теперь всегда находился интересный материал - разумеется, без слишком интимных подробностей - для подписчиков, дабы те не томились в ожидании очередного захватывающего расследования.       Помощь Пчелкиной, как оказалось, заключалась в том, чтобы замотать в мишуру Олега с Игорем и раздавать указания, что и куда вешать под потолком, пока Разумовский, наконец-то сменивший свою "тогу" на огромную футболку с коварно ухмыляющимся Гринчем и свободные серые штаны спортивного покроя, которые, кажется, никогда не меняются, прыгал вокруг небольшой искусственной елки, развешивая на ней старенькие игрушки явно еще советских времен.       У Грома дома, как оказалось, не было праздничного декора вовсе, а от покупки дорогущих украшений троицу спас Федор Иванович, вручивший Игорьку ключи от гаража, где у него и елка лежала, и игрушки к ней. Вопреки опасениям, Сережа при виде старых стеклянных фигурок пришел в неописуемый восторг ("Игореш, это же ретро!"), да и Олег выглядел явно заинтересованным, особенно когда дошли до перебора игрушек ("У нас такие же в детдоме были. Сереж, помнишь? - Конечно, ты же такой в Ваську кидался!"), чтобы проверить, все ли целы. Вот теперь Разумовский и наслаждался своим честно отвоеванным еще пару дней назад правом единолично елку украсить, чтобы все смотрелось гармонично.       - Игорь, а ты можешь встать во-от так? - Юля жестами попыталась изобразить примерную позу, в которую нужно встать Грому, чтобы вышло удачное фото.       Конечно же, на фотосессию никто разрешения не давал, но когда Пчелкина его спрашивала? Тем более, что с нее взяли обещание не публиковать слишком уж провокационные кадры даже в качестве обложки. Да и как-то потом мужчины втянулись, начали позировать, будь то подражание одной из статуй из офиса Сергея или же модели с обложки с помахиванием импровизированным боа.       К слову, Разумовскому все же не удалось единолично нарядить елку. Он уже заканчивал вить шуршащее гнездышко из мишуры, укрывая им пластиковые корни, как с упакованной гирляндой подтянулся Олег, только закончивший с блестящей композицией вокруг того самого венка, которым Юля "короновала" их утреннего Цезаря. Сама же Пчелкина тоже тут как тут - нужно же сфотографировать и их рыжую птичку, и записать на видео, запутается ли кто-то в проводках.       Один Игорь пока не подходил. Ему позвонил Прокопенко, так что пришлось наоборот отойти подальше от компании.       Вернулся Гром уже когда Олег начал обматывать гирляндой густо покрасневшего Сережу под звонкий смех старательно снимающей все это Юли.       - Да, дядь Федь, сейчас им передам, - сказал он в трубку, после чего убрал мобильник и встал рядом с Пчелкиной, заглядывая на экран ее смартфона с таким интересом, будто там можно было увидеть что-то другое.       - Олег сказал Сереже, что он не туда гирлянду вешать собрался, - опередила Игоря подуспокоившаяся Юля. - Вот и показывает, куда правильнее.       - Мгм, - только и выдает Гром, переводя взгляд с экрана на уже вполне осязаемого Волкова и обратно.       А потом, к удивлению Разумовского и восторгу Пчелкиной, решительно подошел к мужчинам и, забрав провод у Олега, принялся ловко обвязывать им Сережу, особое внимание уделив рукам. А как гирлянда закончилась, так взял и закинул взвизгнувшего Разумовского на плечо. Юля тут же принялась клацать пальчиком по экрану, явно останавливая видеосъемку и переключаясь на камеру для более интересных кадров.       - Нас дядь Федя приглашает оливье пробовать, - объявил наконец Игорь, пока стояла тишина. - Так что едем к ним.       Волков понимающе кивнул и отправился собирать их с Сережей телефоны, пока сам Разумовский извивался, пытаясь или выпутаться из гирлянды, или спуститься с плеча Игоря.       - Я по улице так не пойду, Игорь! - и снова дергается. - Олеж, ну скажи ему!       Но вместо помощи в освобождении на него просто опускается пушистый плед с принтом синей телефонной будки, купленный пару лет назад после одного из совместных киновечеров, и мягко тычутся в скулу губы, оставляя поцелуй. Потому что и Волков, и Гром понимали, что если Сережу сейчас отпустить, то он пойдет выбирать что-то из одежды, что и теплое, и не стыдно на улице показаться, и можно будет от папарацци спрятаться. А значит оливье успеет заветриться, чай останет, а магазины - потому что как же с пустыми руками в гости идти? - уже закроются, оставив свой пост лишь круглосуточным. Хотя и Сережа полюбил оливье от тети Лены настолько сильно, что наверняка собрался бы гораздо быстрее.       Однако, вместо раздумий "а если бы", вся компания уже бодро спускалась по лестнице, неся связанного гирляндой Разумовского в пледе, как спортсменку-комсомолку Нину из советского фильма. Который, кстати, они и пересматривали, когда уже уютно устроились в гостиной Прокопенко с полными тарелками салата, иногда отвлекаясь от просмотра, чтобы посмотреть на довольного Сережу, сидящего возле удлинителя, чтобы во мраке комнаты освещать ее разноцветными огоньками, дополняя новогоднюю обстановку.       Семейный вечер слишком уж внезапно перенесся на другую квартиру, но никто и не был против. Всем было настолько уютно здесь, что даже о елке не вспомнили. Просто наслаждались такой спокойной обстановкой, когда нет никаких срочных дел, а рядом лишь семья...