Мерзость твоих прикосновении

— Что? Все ещё не хочешь подчиняться? — процедил мужчина через зубы, вся эта ситуация действовала ему на нервы. Напротив него находился мальчик, все тело которого было в свежих ранах и ожогах. Частично отсутствующее ухо, сломанная и искривленная челюсть, выбитые зубы. Связанные множеством крупных цепей конечности, были вывернуты под невероятными углами, а множество вырванных ногтей лежали рядом. Бледно-голубые глаза мальчика были полуприкрыты, уставшие, затуманенные и залитые засохшей кровью, мешающей видеть происходящее. Но даже не смотря на состояние в них не было ни повиновение, ни страха, а лишь безразличие ко всему. Мужчина все ещё видя это равнодушие и не получив желаемого результата, быстро подошёл и пнул тело. Мальчик даже не скорчился, а лишь смотрел в пустоту. Он продолжал пинать израненное тело, пока не почувствовал вибрацию телефона в карманах брюк. Недовольно цокнув и напоследок смачно плюнув на чужое лицо, он вышел из комнаты, одновременно читая кое-что на экране телефона. Пустой взгляд Натаниэля переместился к двери и лишь досчитав до сто на трёх языках, облегчённо вздохнул. Наконец-то его оставили в покое. Все тело болело, а голову будто сломали по частям. Абрам взглянул на свои оторванные ногти и на отрезанную часть уха, размышляя о том, что ему снова придется пережить это. Но он сможет вытерпеть и не такое, с горечью Абрам отметил что "уроки" Лолы пошли ему на пользу. При другом раскладе он бы молил бы о смерти. Натаниэль не знает сколько времени тут находиться, запутался в ощущении времени. Может год или месяц, а возможно и вовсе неделю. Решая проверить свое состояние, мальчик попытался пошевелить пальцами сломанных конечностей, что конечно же к ничему не привело. Попытка пошевелить плечами хоть и была не менее болезненной, но все же результат был лучше, ими он мог двигать. Единственное, что он теперь мог сделать сейчас, это лишь думать как все к этому пришло. После гибели матери, Натаниэль прожил в одиночку месяца два и все думал попросить ли ему помощи у своего дяди. Он мог создать проблемы для родственников по материнской линий, да и это было крайне опасной затеей. Выживание одному было трудным, особенно когда всех интересовало, где его вечно отсутствующий опекун пятнадцатилетнего пацана, который проживает один. Врать становилось все труднее и труднее, каждым разом. Дошло до того, что ему пришлось даже переехать в другое место. Наконец решившись, Веснински позвонил дяде, но лишь сообщил о своем местонахождении, посчитав, что о произошедшем не стоит говорит по телефону. Стюарт заверил что они со всем разберутся, и что придет лично чтобы забрать их. Этот полуминутный разговор дался для Натаниэля крайне тежёло, особенно учитывая что он не сказал что теперь нет никаких их, есть лишь он. Прождав день, мальчик с нетерпением ожидал своего дядю, потому даже не обратил внимание на странную изменение окружающей среды. Было подозрительно тихо. Сперва, когда в дом вломились люди он посчитал что это люди дяди. Однако, это оказалось далеко не так. Его насильно затолкали в машину, он сопротивлялся, но все было тщетно. Вероятно его разговор с дядей подслушали, иначе как объяснить то, что похитители знали его местоположение? Единственными воспоминанием перед тем как погрузится во тьму, было то как его затащили в новую машину и вводили в вену странную жидкость тёмно-коричневого цвета.

*****

Натаниэль распахнул глаза, вздрагивая и мгновенно прищурившись из-за резкого света. Где он? Бессильный, помутненным разумом Натаниэль, краем сознание понял, что не может пошевелить конечностями, и это не потому что он лежит на твердой поверхности с придавленними руками. Он попросту их не чувствовал, даже дискомфорта из-за неудобной позы. Кто те люди? Что им нужно от него? Натаниэль испуганно огляделся, насколько позволял его обзор зрения, стоило глазам привыкнуть к освещению, но к сожалению не видел окружающее его пространство четко. Глаза лихорадочно дрожали, выискивая опасность, но четкости это не прибавляло. Напротив, линии то и дело становились мягче, меняли форму, издевательски изгибались. Что они ввели в его кровь? Он не сразу сообразил, что странный отдаленно знакомый запах впитавшимся в стены был ничем иным как зловонью гнилой плоти. Сердце начало лихорадочно стучать, намереваясь сломать ребра. Почему ему так плохо? Почему он не может двигаться? Страх охватил разум, дышать стало до невозможности трудно, зрение будто ещё больше помутилось, а звук его сердцебиения был настолько громким, что казалось его могли слышать из-за пределами помещения. Где он? Почему его схватили? Тело начало дрожать, хотя до этого он не мог и пошевелить и пальцем, запах гниения душил. Казалось, тысячи глаз наблюдают за ним беспомощным, жалким и трусливым. Их мерзкие взгляды смотрели только на него. Они отдадут его отцу? Его продадут? Стены, казалось, начали приближаться, намереваясь сделать из него лепешку. Единственный источник света будто насмехаясь над ним, качался туда-суда, пространство начало кружиться в адском кругу, меняться образовая адское месиво. Удары его сердца оглушали его, будто это не сердце, а барабан прямо перед его ушами. Кто они? Что с ним случится? Вопросы все больше заполняли разум не давая здраво мыслить. Как заранее записанная запись, они повторялись один за другим, заставляя его сходить с ума. Дрожа всем телом, Натаниэль не заметил как начал успокаиваться, а обояние пришло в норму. А когда заметил, лишь судорожно оглядывался на местность, стараясь подмечать изменение. Различные линий медленно приобретали свою прямоту, а свет перестал кружиться. Несмотря на то что он до сих пор не мог двигаться, ощущение парализованности уменьшилось. Однако не смотря на более благоприятное состояние, боятся он не перестал. Но перед этим он внимательнее осмотрел комнату. Небольшая и пустая комната, единственным освещением в которой служила свисающая лампа. Стены были серыми и грязными. Скорее всего это подвал, такой же как у него отца. От этой мысли в горле образовался ком. Что если это отец его схватил? Пока он засмотрелся на лампу, краям уха в далеке услышал шаги. Злость и ярость мгновенно охватили разум. Хотелось разорвать глотки тех, кто вводил в его кровь неизвестную вещь, тех кто его похитил, тех кто довел его до такого состояния. << —Успокойся Натаниэль, успокойся, это никак тебе не поможет.>> — внезапно мягкий, но суровый голос матери звучал в голове, придав на мгновение чувство безопасности. Верно, сейчас стоило сохранять спокойствие. Тело Натаниэля напряглось, а глаза в ожидании уставились на железную дверь. Шаги прекратились прямо перед дверью, послышался звон ключей. Судя по запаху похитители по большей части люди, запах мертвечины говорил что там есть и вампиры. Наконец дверь открылась.

*****

— Знаешь по какой причине ты здесь находишься? — с чужого рта донеся вопрос, поставивший мальчика в ступор, и все же он решительно покачал головой, царапая лицо об бетонный пол, не разрывая зрительного контакта и с трудом сглатывая резко накатившуюся слюну во рту. Что этот человек имеет ввиду? Ичиро Морияма — как представился японец ранее — не меняя своего бесстрастного выражение лица, сократил расстояние между ними и присел в метре от него. Все также смотря в глаза, Ичиро охватил его подбородок и сильнее надавил на и без того мучяшей челюсти. Он начал поворачивать его голову из стороны в сторону, пристальный взгляд черных глаз скользил по ранам, по искривленной челюсти, по опухшему веку, и по грязным волосам слипшихся из-за крови. Ощущение будто его рассматривали не более как предмет, вызывал у Натаниэля лишь чувство омерзения и злости. Кто этот человек? Вампир перед ним был воплощением власти и безупречности, словно воплощение самого бога спустивщийся на грешную планету. Строгий черный костюм тройка, идеально уложенные волосы, гладкое и подтянутое лицо, аристократичная свойственная для вампиров бледность, выразительные скулы придавали образу еще большей величественности. А самое главное, по какой причине он сюда пришел? Такой человек не должен находиться здесь, в месте где все испачканно кровью и грязью, в месте где есть такой как он, жалкий подросток скованный цепями. Натаниэль попытался отстраниться от нежелательного прикосновения, но к сожалению тело его не слушалось, да и в принципе не было способно двигаться. — Ты можешь быть полезен мне, — произнес японец, будто это был приказ. — Однако, ты должен... Что этот ублюдок несёт? Вампир что-то говорил, однако Натаниэль не мог расслышать. Сейчас у него не осталось сил, его клонило в сон.

*****

Натаниэль вздрогнул, стоило ему услышать шаги. По ним он мог четко определить кто и сколько. Дверь открылась и все началось с начала. Ощущение от чужих рук на теле, боль от ломающихся костей таза, конечностей, холодный пол, и стук сердца оглушающая его. Натаниэль не знал, сколько прошло времени, когда, наконец, ужасная боль во всем теле ослабла. Он понятия не имел сколько времени это продолжалось. Когда он смог открыть глаза, перед глазами появилась привычная обстановка. Бетонный пол залитый его кровью, спермой и разорванные в клочья одежда. Сердце все еще бешено колотилось в груди, в ушах стоял белый шум, а сознание медленно возвращалась к нему, как и чувство омерзение от себя. Еле как приняв полусидящее состояние, не смотря на цепи и попытавшись не заскулить от боли, Натаниэль наблюдал как раны во всем теле затягивались, кости сростались, вырванные под корень когти образовались заново, а повреждения после и вовсе скрывались из виду. Будто ничего и не было. Будто не было все поглощающей боли несколько время назад. Вглядываясь в свое тело еще несколько минут, Натаниэль обнял себя за колени.