Игра

Каждый раз, когда было чертовски нечем заняться, сильнейшие играли в шашки на желание. Это было уже своеобразным ритуалом для того, чтобы развести друг друга на уборку или доставку еды. Обычно последнее загадывал Сатору и ужасно злился, когда Сугуру заставлял его делать первое. Но оба выполняли эти прихоти, чертыхаясь, но выполняли. Таково было правило — отказ не принимается. Разве что в исключительных случаях, когда обстоятельства не позволяли. А задания не были какими-то уж совсем сверхъестественными, так что подавляющее их большинство выполнялись беззаговорочно. Но всё же, особенно интересно было, когда сие дияние происходило под ночь, ведь тогда их желания были направлены не только на скидывание с себя обязанностей. То они выходили в 3 часа ночи на улицу и валялись в сугробах под снегопадом, до тех пор, пока Сугуру не начнёт жаловаться на отмороженную спину, то пытались выговорить стихотворения на немецком, то донимали Нанами телефонными звонками с целью рассказать какой нибудь идиотсткий анекдот. В общем, развлечений было достаточно, хоть за подобные выходки оба получали нагоняй от сокурсников или Яги, который мог случайно застукать их за нарушением покоя. Гето был достаточно спокоен и выбирал ночью что то более пассивное, но не менее интересное, а вот Сатору... Это Сатору. Не сказать, что они оба хорошо играли, но за все время уже научились читать ходы друг друга. Из-за чего победа казалась на вкус приятнее, чем все разы до этого. Особенно для Годжо, который давно перестал выигрывать у друга. Вот и сейчас, эти два-брата-акробата сидят у Сугуру за шахматной доской, пытаясь обвести друг друга вокруг пальца. Приглушенный свет добавлял какую никакую атмосферу, в сочетании с пряно-сладким запахом вишневого пирога, который вечером приготовили трое второгодок. В комнате воцарялась тишина, пока они старательно продумывали каждый ход, что удивительно, ведь беловолосый обычно треплется без остановки, пытаясь сбить другого с толку. Именно потому, после очередной победы Гето, его желанием было, чтоб тот наконец заткнулся и начал думать не только о том, как бы помешать. Что Годжо и выполнял, но терпение трескалось по швам, как и его возможность наконец обыграть друга. — Ааа, мы никогда не закончим эту партию... — с томным вздохом проныл Сатору, когда Гето в который раз переставил дамку в невыгодное для него место. — Закончим, только если ты наконец примешь, что у нас ничья, — покачал головой Сугуру и потянулся к уже остывшей кружке какао. — У меня ещё есть шанс выиграть! — и уже который раз уставился в доску со страдальческим лицом. Он говорил так каждый божий раз, когда они проводили рандеву по клечатому полю. И раз за разом терпел поражение, удивляясь, почему же сейчас не сработала его тактика. — По твоей логике, у меня он тоже есть. Сам посуди, у нас обоих осталось по 2 дамки. Один из нас выиграет только в том случае, если другой прогадает или поддастся. — Ну тогда будь добр и переставь свою долбаную шайбу в центр, а то как таракан по углам вечно ныкаешься, — все таким же отчаянным тоном говорит Годжо и откидывается на лежащие за спиной подушки, — только придумал интересное желание... — Очередное из разряда "Сугуру, сгоняй мне за моти в последний открытый магазин"? — пародийно произнёс он, отхлебнув напиток. — Эй, я же говорю, интересное!! — вскочил тот и протянул руку за кружкой. — Разбудить Сёко с просьбой о лакрице? — ухмыльнулся шаман и передал приторно-сладкий какао. — Фу, боже, мы же договорились это не вспоминать! Откуда я знал, что она такая противная? — не уточнив про Сёко он говорит или про сладость, Сатору продолжает, — Как будто твои желания прям таки разнообразные. В тот день (а если быть точнее, ночь) Годжо загадал Сугуру сходить до Сёко и попросить у той лакрицы, будучи убежденным, что это очередная заморская сладость. Гето получил от однокурсницы не хилый пинок под зад (после досталось и беловолосому, когда она узнала, по чьей вине к ней врываются в 2 часа ночи), а позже, после снятия другом пробы с "мармелада", массу удовольствия и компроматов, чем удалось невелировать злость на Сатору. «Вот она — карма» , подумал он, снимая на камеру корчащегося над раковиной идиота. «Никогда бы не подумал, что лакрица сможет убить сильнейшего» «Та пофол ты нафуй» — Спорить не буду. Но если бы не я, то ты так и продолжал бы жить в своей помойке. Ну и я тоже, — Сугуру окинул взглядом комнату. На самом деле, если бы не регулярные поражения Годжо, то его комната не была бы такой чистой. Кто бы мог подумать, что сильнейший шаман из ныне живущих будет заниматься уборкой его пристанища. Это уже было записано в нескромный список его побед над ним, — так а что за желание? — Ну уж нет, сначала я выиграю, а потом только скажу, — он снова нагнулся над доской и наконец решился сделать ход, — Сугуру, твой черёд! Он включился обратно в игру и даже слегка удивился. Сатору впервые не передвинул его шашки в выгодное для победы место, пока заговаривал зубы. А вот и опрометчивый ход. Гето злостно улыбнулся и лёгким движением руки устранил оставшихся дамок противника. — ДА ТВОЮ Ж- — Сатору, час ночи... — Да как ты блять это сделал?? Я же точно все просчитал, — в голосе отчётливо слышался гнев и разочарование. Но на лице лишь на миг промелькнуло.. Облегчение? — и был уже так близок! — Не считая того, что вечно остаёшься неподалёку от центра. Забиваться в углы не так уж и плохо, — хоть они и начали играть в одно время с одинаковыми (нулевыми) познаниями, Сугуру стремительно вырвался вперёд и постоянно пытался донести до Сатору верную тактику, но тот только и делал, что пытался разработать личную "чтобы наконец победить тебя, засранца умного" — Так ты всегда первым занимаешь диагональ и хрен тебя вырвешь от туда. Только что убедился, — сказал Годжо и допил какао, ни разу не морщась от скопившегося на дне чашки сахара, — ну что, я тебя слушаю. На секунду Гето затормозил. Он ведь даже не придумал ничего, кроме как заткнуть проигравшего в предыдущем заходе. Лишь наблюдал, как Сатору старается не проиграть ему в очередной раз и на самом деле сосредотачивается на игре, а не болтовне. Даже стало немного скучно без этого звонкого голоса под ухом, трендящего что то про самые бесполезные техники или лучшие пекарни Токио. В его голове возникла мысль, но наверно, это не самая лучшая идея. Он покосился на друга, что пытался поймать ртом последние сладкие капли из кружки, давая время на размышления. — Поднимайся, хочу кое что показать, — Сугуру вскочил с кровати и накинул на себя кофту, пока наблюдал, как Сатору сползает на пол, — давай давай, в темпе, — и бросил в него свое пальто.

***

На улице было достаточно тепло для ранней весны. Свежесть наполняла лёгкие двух шаманов, что потихоньку плелись вдоль общежития, наступая на лужи после дождя. Недалеко от него уже распустилась сакура, хоть её и не было видно в сумраке, запах нежных розовых лепестков был повсюду. Дойдя до конца крыла, Гето потянулся к кромке крыши здания и резко дёрнул за какую то верёвку. К нему опустилась старая деревянная лестница. — И... Что это? — окинув всё скептическим взглядом, сказал Сатору, когда другой уже взял её под руку. — Лестница, — с небольшой иронией в голосе ответил парень и вновь устремился куда-то за угол. — Я понимаю, но зачем она тебе? Они остановились около крыльца. Сугуру закинул лестницу на выпирающую балку, и, убедившись, что она достаточно устойчива, начал взбираться наверх. Оказавшись на крыше, он протянул руку другому, призывая последовать его примеру. Так Сатору и сделал. Шаманы уселись на деревянной кровле. — А теперь, взгляни наверх, — тихонько произнёс Гето, слегка толкнув друга в плечо. Устремив взор на небо, сразу стало понятно, зачем они сюда пришли. Звёзды. Крошечные светлячки медленно плыли по тёмной глади, изредка прячась за небольшими облаками. И вновь показывались, мерцали с большей яркостью и завлекали своим безмятежным видом. Как раз из-за одного облака вышла луна, немного осветив их лица. В тот момент казалось, что весь мир остановился в этом мгновении, что вечность — это всё, что у них осталось, и лишь сердце отдавало отчёт о существующем, все сильнее и быстрее ударяя внутри грудной клетки, пробирая на покалывающее в животе чувство волнения. Сатору осторожно посмотрел в сторону друга, который все так же завороженно наблюдал за открывшейся перед ним красотой. Лёгкий прохладный ветер сдувал его выбитую из привычного пучка прядь в сторону, полностью освобождая обзор. В тёмных, как небо, радужках глаз, если хорошо присмотреться, отражались звёзды. — На что ты так уставился? — заметив на себе чужой взгляд, спросил Сугуру с тёплой ухмылкой и повернул голову, заставив Годжо слегка растеряться. — Да так... — немного замялся тот, но продолжал смотреть, — у тебя глаза сейчас как небо. Звезды отражаются, — Гето улыбнулся ещё шире и прыснул смехом, чуть прикрывая рот запястьем, — эй, не вижу ничего смешного! — Ахах, нет, погоди, — он вытер слегка поступающие слезы и продолжил, — просто это говорит мне человек с небесно-голубыми глазами, чью красоту любой дурак увидит. Ещё и пятна на радужке похожи на облака, ты замечал? — Сатору растерянно продолжал пялиться и хлопать ресницами, пока Сугуру, наконец не успокоившись, не посмотрел на него. — Знаешь ли, не любой дурак удостоился чести их так внимательно поразглядывать, — даже немного обиженно сказал Сатору и смущённо отвернулся. Только тогда до Гето дошло, что он ляпнул. Буквально подтвердил свою неприкрытую увлеченность голубыми глазами. Они ведь были знакомы не первый день, и не первый день Годжо снимает перед ним очки (к слову, он и сейчас никак не скрывал глаза). Быть честным, когда Сугуру впервые заметил, что практически всегда наедине с ним тот никак не прикрывается, это чертовски ему льстило, так что он не был намерен пропускать ни единого шанса смотреть в глаза. Да, ему уже стало привычно видеть их, но налюбоваться он не мог. Как и не может сейчас сказать хоть что то. Естественно Сатору заметил, это же глаза черт возьми, даже не учитывая его техники. Кто угодно бы ведь это приметил, какой ты идиот... Он старался не поддаваться панике, хотя в мыслях успел несколько раз себя похоронить, и все же решил промямлить неловкое: — Ты слишком мне льстишь, Сатору, — но тот уже особо не слушал. Он непринуждённо развалился на кровле крыши, и начал смеяться, накрыв лицо предплечьем, — что смешного? — Ночное и дневное небо в глазах... Слишком слащаво, тебе не кажется? Можно конечно приплести сюда философию, но и без того звучит понятно. Сугуру вновь обомлел. Он смотрел на него совершенно потерянным взглядом, а прохладная ночная свежесть отдавала мелкой дрожью губ, хотя в то же время, ничего не существовало, кроме смеющегося... Друга? Он уже сам не знает. Но точно чувствует, на сколько медленно идёт та секунда, когда почти по кадрам наблюдает, как сам непроизвольно опускается к Годжо и смотрит в эти голубые глаза. Смотрит и ждёт. То ли когда наберётся смелости, то ли когда наберётся разуму. В тот самый момент, когда Сугуру, кажется, определился, Сатору берет верх, сам утягивает того за шею ближе и кротко целует, невесомо оставляя свои губы на его, как бы давая шанс отстраниться. Шанс был, но никто им не воспользовался. Гето отвечает на поцелуй, очень смазанно и по-детски неопытно, но со всей нежностью, которую только мог в него вложить. Сатору опять начинает смеяться, но на этот раз более ласково. Сугуру отстраняется на сколько позволяют чужие руки, обвившиеся как виноградная лоза вокруг затылка, и с непониманием разглядывает его лицо. — Извини, ахах, это просто... Так странно? — Что..? — Н-ничего. И снова притягивает к себе, позволяя обоим раствориться в этом чувстве. Ведь, наконец-то, можно. И не нужно искать предлог в каких-то шашках.