Уставший волк уже не хищник...

Очередной серый вечер в Питере. Хмурое небо затянуто тучами, угрожающе нависшими над улицами города и головами жителей, которые спешат домой с работы. Вот и Олег, уставший, возвращается к ним домой после тяжелого дня. Серёжа, который выглядит явно намного бодрее обычного, тут же выбегает в пижамных штанах и халате ему на встречу, с разбега прыгая Волкову на шею. В ответ его талию обхватывают заботливые сильные руки. — Ты снова поздно, уже звонить хотел… — после короткого поцелуя бормочет Разумовский. — Приходится задерживаться, там итак завал, а без меня гляди и совсем все рухнет, — уставшим голосом отвечает мужчина и отпускает рыжеволосого, направляясь в спальню, чтобы переодется и приготовить ужин. Серёжа предлагал ему работать у него в службе безопасности пару месяцев назад, на что получил мягкий отказ. Олег хотел все сам, работать отдельно, и гений не стал ему препятствовать. Сейчас он работал в каком-то охранном агенстве, но Сергей не слишком вдавался в подробности, главное — его Волчик был доволен. Но последние недели домой он возвращался выжатый как лимон, даже по вечерам умудрялся ругаться с кем-то по телефону, и мог сорваться на работу даже в выходной. Все должно быть идеально, под его строгим контролем, он же все-таки на одной из руководительных должностей. Рыжик мог его понять — у него тоже бывали и недельные завалы, и месячные, и Олег всегда ему помогал и опять же контролировал, потому что порой даже ночами гений не мог оторваться от ноутбука, и как только разгребался с работой они продолжали жить спокойно. Он старался не переживать, но выходило из рук вон плохо. Он предлагал любую помощь, но Олег отказывался и особо виду не подавал: также приходил, готовил, за ужином старался поддерживать разговор (который на деле обычно был Серёжиным монологом об обнослении или каких-то сбоях в системе соц.сети, с которыми отчаянно боролся весь день) и дежурно желал спокойной ночи перед сном, чтобы утром снова уехать намного раньше обычного, оставив гению завтрак. — Ну что, как у тебя день прошёл? — спрашивает Серёжа, прижимаясь к спине Олега, занятого ужином, сцепив на его груди руки в замок. — Сотрудников мало, мероприятий много, рук не хватает, все бегают, суетятся и пытаются все успеть. А я как один из руководителей должен держать все под контролем, вот и задерживаюсь, пока все не уляжется окончательно, — вздохнул брюнет и положил незанятую помешиваением паэльи руку на тонкие кисти программиста. Они около пяти минут провели в молчании, держась за руки, наслаждаясь минутами единения после долгого дня в разлуке. Вдруг Волков повернулся в Серёжиных объятиях, прижимая его ближе и чмокнул в макушку: — Садись, уже все готово, — и выпустил его из рук. Серёжа плюхнулся на стул и подогнул под себя ноги. Ужин прошёл в неуютном молчании, что было странно, ведь обычно с Олегом даже молчать комфортно. Но Разумовский будто кожей чувствовал напряжение: Олежа даже пока ел хмурился и не смотрел на него своими тёплыми карими глазами, от чего сердце обливалось кровью и беспокоилось ещё больше. Серёжа подумал о том, что так больше нельзя, и нужно что-то придумать. — Серый, ты чего залип? — спросил мужчина, занимающий все его мысли, — опять вспомнил про код что-то? — Нет, все в порядке, просто задумался… — у него да, а вот у Волче видимо не очень: он просто помыл за собой тарелку и ушёл в спальню, не отшутившись ещё как-то и не подождав Серого, как делал обычно. Рыжеволосый как можно быстрее доел и посеменил за ним. Зайдя в спальню, он увидел Олега, лежавшего в кровати и лицом к нему. Сережа медленно подошёл и лёг рядом, лицом к лицу, и протянул руку к щеке Волка. Тот с полуприкрытыми веками нежно перехватил ладонь и поцеловал её, поластился, словно кот, придвинулся ближе и потерся носами с рыжиком. Тот времени терять не стал и вовлек его в расслабленный, ленивый поцелуй. Руки тут же запутались в коротких волосах, притягивая ближе, но их обладатель вдруг оторвался от него. — Что такое, Волче? — он посмотрел на усталое и немного грустное лицо мужчины. — Прости, Серый, просто устал, давай не сегодня. Ложись спать, завтра снова вскакивать ни свет ни заря, — прошептал тот в ответ и прижал рыжего к себе. Серёжа обвил его в ответ, закрыв глаза. На утро, встав по будильнику, Волкова под боком он, как и последнюю неделю, не нашёл, и расстроенный ушёл на кухню. Решив, что ему все это уже толком надоело, Разумовский подумал что решит эту проблему жестко и радикально, то есть наоборот, и стал продумывать план, уплетая заботливо оставленную Волковым яичницу. *** Вечером Олег снова заходит домой уставший, лениво скидывает обувь и только сейчас замечает, что свет выключен. Сережа лечь без него точно не мог, да и не так уж он сегодня поздно. Может, в офис уехал? Он уже давно работает из дома и ездит в офис только на собеседования и презентации, и сегодня тоже не мог уехать — предупредил бы смской или позвонил. Он тихо снимает пальто и крадётся в спальню. То, что он застает их комнату, полностью обставленую свечами, заставляет его брови поползти вверх. Сначала закрадывается мысль что у них отключили свет, но тонкий запах персика говорит о том, что они ароматические, а Серёжа скорее поставил бы церковные, чем просто так расходовал бы свои — их — любимые свечи, скупаемые в Икее. Пока он стоит на пороге, кто-то кладёт руки ему на плечи, обнимая. Он подавил рефлекс обернуться и атаковать, потому что почувствовал холод от тонких пальцев, которые постоянно держал и целовал. — Ну и чего ты встал? Свечек напугался? — хихикает в ухо рыжий хитрец, — Заходи, я нам ужин заказал, чтобы ты не напрягался. — Серый… — немного угрожающе начинает Олег. — Все хорошо, просто ты так устаешь, что я решил дать тебе немного передохнуть… — он немного подталкивает мужчину в спину, и он оборачивается. — Я про что-то забыл? Сегодня важная дата, а я не в курсе? — Сегодня правда важная дата, «День когда Олег Волков наконец одумается и перестанет все контролировать». Там работают такие же профессионалы, как и ты, может даже с большим опытом, они в состоянии справится и сами, без твоих переработок. А ты ещё и дома со мной нянчишься, так что хватит. Эти выходные мы будем только вдвоём и заниматься ничего неделанием. И никакой работы, ладно? — Не обещаю, но… — Когда я так говорю, ты ругаешься… всё, давай без но, переодевайся и пошли есть, а то все остынет, — развернулся и ушёл на кухню, ставя точку в этом споре. У него научился, хитрый лис. Вздохнув, Олег сменил костюм на пижаму и ушёл на кухню следом за Разумовским. Тут конечно тоже стояли свечи, а помимо персика пахли ещё и коробочки с едой из какого-то ресторана. — Садись скорее, а то я пока тебя ждал весь извелся, — и стал раскладывать приборы. Олег послушно сел на стул рядом, — вообще-то я хотел тоже что-нибудь приготовить, ну чтобы по честному было, ты же всегда все сам… Но я подумал, что ты будешь не очень доволен сожженной кухней, поэтому… Олег на его слова улыбнулся, первый раз за несколько дней: — Спасибо, Серёж, я ценю твою заботу, но правда не стоило, я мог сам приготовить, мне не сложно. — Ты у меня итак самый заботливый волчок на свете, перестань так много взваливать на себя. Лучше ешь, а то сейчас остынет же, — они продолжили разговор за ужином, обсуждая вообще какую-то ерунду, но им было так хорошо, что они даже не заметили, как уже закончили с едой и просто сидели болтали. Например они начали обсуждать планы на выходные, и речь зашла о Гарри Поттере, и Олег начал рассказывать, что им обязательно нужно ещё раз пересмотреть его с таким упоением, что Сережа невольно на него засмотрелся, и просто слушает, подперев подбородок рукой. Выражение лица, голос, жесты — все это его успокаивало и радовало. — Ты снова завис. Опять задумался? — копируя его позу и улыбаясь, спросил Волков. — Счастлив, что мой любимый волчок наконец-то улыбается. Ты такой красивый… — рыжеволосый смотрит в глаза напротив как завороженный, пока Олег немного краснеет и выпрямляется. Серёжа медленно, не разрывая зрительного контакта, подходит и огибая стул, складывает руки на шею сзади, — Самый красивый, самый заботливый, самый любимый, — обвивает его шею, целует в макушку, за ухом, в щеку, где может дотянуться. Брюнет, отчаянно краснея, встает и поворачивается, прижимает ближе и голодно вгрызается в губы Серого, снова разворачивается и тащит в сторону спальни. В комнате они падают на кровать, и программист нависает сверху, все ещё целует. Вдруг он отрывается и смотрит сверху с любовью и обожаением, шепчет вкрадчиво, до одури желанно: — Волче, давай сегодня я… Сверху, — и смотрит, пожирает взглядом. Волков, не в силах отказать, уверенно кивает. Тянется к тумбочке, наощупь находит первый попавшийся тюбик геля, протягивает Разумовскому, дрожит, ерзает от нетерпения. — Хороший, послушный волчик, — Серёжа полез руками под футболку, заскользил прохладными пальцами по груди. Олег пытался закрыть лицо и все больше ерзал по постели, — Только не закрывайся от меня, любовь моя, хочу смотреть на тебя, — он потянулся к лицу и стал покрывать его невесомыми поцелуями, руками стягивая домашние штаны и боксеры. Укусив за шею, рыжий оторвался от него и скинул мешающую одежду, ласково огладил бедра, живот и снова бедра. Олег услышал щелчок — крышка смазки — и персиковый запах свечей, которые никто не тушил, смешался с запахом банана. Потом почувствовал прохладные прикосновения внизу и горячие губы на животе. Было так нежно и горячо, что сводило с ума. Сергей сводил его с ума. Волосы будто из золота в теплом ореоле света. Его солнце, маняще сидящий у его ног, все-таки вошёл в него скользким, уже более тёплым пальцем, на одну фалангу, что заставило ухватится за подушку сверху и выгнуться ему навстречу. — Ты такой умница, не зажимайся, Олежа… Такой теплый, открытый для меня… Разведи ножки родной, дай мне больше места, — и он без раздумий раздвигает их, внимая гипнотическому шёпоту, постарался расслабится, — молодец… Хорошо, до одури приятно, он даже тихо постанывает, пока палец продвигается глубже, двигается. Ему так много, и так мало одновременно, хочется больше, хочется захлебнуться от того, как правильно в нём ощущается тонкий аристократичный пальчик. И он хрипит: — Ещё… пожалуйста, ещё один… — Не торопись, — улыбается ему в полутьме Серый, но второй палец входит в него почти сразу и полностью. Как только пальцы начинают растягивать Олега ножницами, он не выдерживает и двигает бедрами на встречу. Уже не ощущая ничего кроме удовольствия, выбивающего все членораздельные мысли из головы, скулит, умоляя: — Серый… Пожалуйста… — Пожалуйста что? — непонимаеюще спрашивает Разумовский, добавляя третий палец и разводит их веером, склоняется лицом к лицу, — О чём ты просишь родной? — но говорить тяжело, а рыжий, будто специально, делает движения тягуче медленными, заставляя измывать от желания. Волков складывает брови домиком, смотрит в глаза, и чётко, насколько способен, просит: — Трахни меня уже, Серый, — твёрдо, пресекая любой отказ на корню, чтобы даже не подумал… — Такой молодец, — ухмыляется мучитель, и пальцы резко пропадают. Олег приподнимается, чтобы смотреть, Серёжа одной рукой хватает его за шею, другой направляет член, упирается в дырочку. Входит только головка, а у брюнета голова кругом, хочется полностью, до конца. И Серёжа, будто мысли его читает, слышит, осторожно входит. Олег откидывается назад, не в силах держаться, возвращается в горизонтальное положение, только за руки держится, которые снова его за бедра держат. Он лежит, будто в лихорадке, только ерзает, намекнуть пытается, что хочет продолжения. И Сергей двигается, выходит почти полностью и обратно вколачивается, втрахивает его в кровать, но темп размеренный, а губами грудь поцелуями покрывает, кусает за шею, оставляет тёмные узоры засосов, чтобы утром обводить их взглядом и довольно улыбаться. Его метки, его Олег. И никто не заберёт, загрызёт любого, кто позарится. — Ты бы видел, какой ты сейчас красивый… — полузадушенно, с искренним обожанием шепчет, — Никаких слов не достаточно, чтобы сказать… Какой ты… — он утыкается в шею, кусает, зализывает, шарит и мнет руками, ускоряется. Он берёт в руки член Олега и надрачивает, стараясь успеть в темп, но слишком быстро, громкое дыхание и стоны разносятся по комнате. Рыжий срывается первый, резко выходит и выплескивается на живот, продолжая дрочить. Волков тоже срывается на крик и кончает, дрожит, дышит загнанно. Сергей бессильно падает рядом, и они целуются, выплескивая эмоции. Сил уже не остается, и они нехотя отрываются друг от друга. У Олега перед глазами пятна, настолько измотан, но он продолжает смотреть в глаза, гладит по щеке, убирает растрепавшиеся волосы за ухо. Вокруг ещё пахнет персиком, и он резко вспоминает: — Серый, а свечки… — Ч-ш, спокойно, лежи, я сам, — он на доли секунды сжимает его руку и встает, задувает все свечи. Потом заглядывает в тумбочку и находит там влажные салфетки. Он осторожно вытирает живот Олега, а после выкидывает салфетки куда подальше и ложится обратно. Лежит на локте, немного нависая над Олегом, — Как ощущения? — Устраивает, — с ухмылкой отвечает мужчина, на что Разумовский чуть толкает его в бок, — Шикарно, Серёж. — То-то же… — улыбается и снова ложится лицом напротив, — Завтра спим до обеда и закажем что-нибудь, — притягивает к себе руку и целует пальцы, — И смотрим Поттера. У нас очень ленивые выходные. — Согласен. Спокойной ночи, душа моя. — Добрых снов, родной. Олег отворачивается, а Серёжа укрывает их, прижимается к нему со спины и целует в загривок. Через несколько минут они проваливаются в спокойный сон, впервые за эти недели.