Рождение зла

В автобусе было прохладно, сидеть в пухлой осенней куртке неудобно. Но это было меньшее из того, что беспокоило Долин. Она ехала домой, сама не зная, что ожидает там увидеть. Мысли о том, что она вновь увидит бабушку, заставляли её сердце трепетать, но когда трепет стихал, из глубины выбирались тёмные мысли. О том, какие у них были сложные отношения, как вёл себя отец со своей умирающей матерью, как мама хотела, чтобы бабушки быстрее не стало... Она вспоминала как старалась терпеть высокомерное поведение бабушки, но сдалась и уехала... И тот день был последним, когда они виделись. Преодолевая волнение, Долин открыла входную дверь и переступила порог. Родители были, как всегда, в своей большой комнате и, увидев свою дочь, пошли её обнимать. После пары обыденных фраз они вернулись на диван, а Долин, оставив рюкзак в прихожей, сделала несколько неуверенных шагов в сторону своей комнаты, смежной с бабушкиной. Она услышала звук телевизора. Не сзади из родительской комнаты, а спереди. Сделав ещё несколько шагов, Долин остановилась у открытой двери и зажала руками рот. Сердце бешено колотилось, а к глазам подступали слёзы. В последний раз она видела эту комнату пустой и чуждо холодной. Родители уже начинали избавляться от бабушкиных вещей. Но теперь, как и раньше, в комнате горела розовая лампа, а на диване сидела она. С заколотыми мягкими седыми волосами. В коричневом халате, чулках, которые постоянно нелепо съезжали и перекручивались во время ходьбы по дому. Бабушка сидела с пультом в руках и переключала каналы. Собравшись с духом, Долин шагнула к ней и, как раньше, прикоснулась пальцем к её плечу. Но более осторожно. Словно, если это иллюзия, не развеять её, не уничтожить. Бабушка обернулась и, увидев её, расплылась в улыбке. Не вставая она широко расставила руки, и Долин обняла её так крепко, как только смогла. "Да, бабушка в плохом состоянии, как и в день последней встречи, но она жива. Что произошло? Перемещение в прошлое? Но дата осталась неизменна. Игры разума? Но кто играет? Аи? Длинумм? А, может, я сама? Неважно... Я слаба, но в этот раз я останусь рядом с ней. Она не умрёт в окружении тех, кто её ненавидит!" Шли дни. Как обычно, поначалу всё было хорошо. У Долин были силы выполнять все бабушкины причуды, оте оставался сдержан, но силы у всех постепенно истощались. Долин начала просто уходить из комнаты, когда бабушка приходила туда порассуждать о том, кем её внучка могла бы быть, когда она сравнивала её с другими молодыми людьми, о которых ей рассказывали по телефону подруги и родственницы. После этого выдержка Долин слегка надломилась. Всё же, в этом доме эти люди всегда считали её неправильной, во что она в итоге искренне поверила сама. После недели дома, Долин чувствовала себя на грани. Днями она делала то, что бабушка сама теперь не могла делать, терпя её тон и оскорбления, когда у неё что-то не получалось. По вечерам она выслушивала всё, что выливал на неё отец, когда у него на работе начинались проблемы. Он всегда снимал стресс алкоголем и уничтожением своих близких. На бабушку он кричал, обвиняя её во всех своих проблемах в жизни. Самое трудное было осознание того, что все они, включая маму, и без причин срывались на Долин, но сейчас у них есть поводы для безграничного давления. Долин не закончила университет, не искала работу и жила на деньги, скопленные ей за всю жизнь, снимая с подругами квартиру в другом городе. Шла вторая неделя дома. Долин чувствовала, что тьма заполняет её нутро. Ей невероятно хотелось уехать отсюда, но она не хотела упускать этот шанс. Она чувствовала вину, что оставила бабушку тут в тот раз, хоть и понимала, почему так поступила. Совершенно измождённая она лежала ночью на холодном полу своей комнаты, глядя в окно на макушки голых берёз, качающихся на ветру. Всё было почти также, как в школьные времена, когда тьма убивала её изнутри. Снова в голове было лишь одно - мольба о том, чтобы всё это закончилось. Она снова мечтала исчезнуть...