Рождение зла

Посмотрев на друга ещё несколько секунд в ожидании его признания в этом странном розыгрыше и убедившись, что его не будет, она вздохнула, пожала плечами и закрыла тетрадь рассказа, в которой так ничего больше и не написала: - Посмотрим что-нибудь? И они уселись на кровати перед ноутбуком. За дверью комнаты послышался топот, и к ним вбежал мальчик. Он встал на пороге, смотря на ребят, и противно захохотал, тыча в них пальцем: - Сидите тут прям как парочка! - Ты и брата сюда притащил... - тихо возмутилась она. - Он сам за мной увязался... - Парочка! Парочка! - продолжал он носиться по комнате и кричать. - Ты смеёшься над нашими чувствами? - неожиданно для всех спросила она у мальчишки невероятно спокойно и с какой-то внутренней силой. Друг и его брат были будто бы на мгновение загипнотизированы этой силой. А потом брат смутился и, не зная, что ответить, выбежал из комнаты. - Я просто хотела сбить его с толку, дать ему пищу для размышлений. Не люблю, когда над чувствами смеются. - Да я... - друг был всё ещё в растерянности. - Слушай... а скоро ведь праздник конца года! - сменила тему. - Не думаешь, что все называют его Ростфунда, потому что так короче? Она немного посмеялась сама над собой и начала рыться в рюкзаке. Достав оттуда несколько ярких наклеек, она на мгновение задумалась, откуда они вообще взялись, но эти мысли как рукой сняло и она побежала к родителям: - Смотрите, что я купила! Это надо клеить на стекло. Родители начали разглядывать наклейки. Она ждала их реакции с улыбкой ребёнка, но отец сказал: - И на это ты тратишь деньги?.. Уже который месяц ты нигде не работаешь после того, как бросила диплом и универ. Тратишь бабушкины деньги, что она тебе оставила. Думаешь, она этого хотела? Её сердце расстреляли и растоптали остатки. Было больно дышать. Даже за всю жизнь к этому оказалось невозможно привыкнуть. Казалось, он именно хочет причинить боль, а не проявляет беспокойство в такой неприятной форме. - Ну, она не уточняла, так что... - Хватит лениться и найди работу! - напирал отец. - Не в лени дело... - она опустила голову. Грудь сжимало неприятное чувство. Так всегда, когда проблема многогранна, когда всё состоит из множества деталек-причин, а от тебя хотят какого-то одного точного ответа, а если ты его на даёшь, они придумывают свой и считают себя правыми. - Это ты вбила в голову себе какую-то ерунду и так оправдываешься. На самом деле это всё просто твоя лень! Сердце сдавливала боль и обида: - Мне твоё видение правды не интересно, если ты продолжишь его так навязчиво преподносить. - в её глазах блеснула ярость. Пришло ощущение, что однажды она уже победила его. Она не могла вспомнить, когда это было, но сейчас это не важно. Это чувство питало её, давало сил, а это было важнее всего. "Из-за всей этой жизни, что Яенмеи не могла вынести, она хотела убить себя! Она? Яенмеи - это же я? Нет. Такое чувство, что я нечто большее, чем она. Я... Что-то здесь не так!" Отец продолжал настаивать на своей правоте, срываясь на крик, мать тихо поддакивала ему. Но ей было уже всё равно. Это было что-то мелкое, низкое, не заслуживающее внимания. Эти люди принесли Яенмеи слишком много боли. И хоть в какой-то степени их можно было оправдать их нелёгкими судьбами, причинять боль другим было их выбором. А этого простить нельзя. И тем не менее Яенмеи их прощает, но покидает навсегда. Она рванула назад в свою комнату, но остановилась на мгновение у комнаты бабушки, всё ещё спокойно смотрящей телевизор. "Я тебя я прощаю тоже." - она быстро забежала и обняла её крепко-крепко, вдыхая до боли знакомые запахи застиранного халата и седых мягких волос. Ворвавшись в свою комнату, она взглянула на своего друга и поняла, кто он, вспомнила, что она здесь делает: - Длинумм! Мы возвращаемся, просыпайся! Звук её голоса оглушающим эхом разлетелся по комнате. Он проник в неё саму, пробуждая ото сна, в Длинумма, которому пришлось напрячь все свои силы, чтобы вынести этот голос и тоже пробудиться. Долин открыла глаза. Рядом лежал Длинумм, тоже потихоньку приходящий в себя. Аи сидел рядом, и Долин поняла, что это он связал их с Длинуммом разумы, чтобы тот смог ей помочь. Еом разрыдалась и чуть не задушила Долин в объятьях. Внутри Долин было великое чувство. Хоть в ней от домре фактически осталось одно лишь название, она была сильна. Духом, желанием, своими друзьями, человечностью. - Я кое-что чувствовала во сне. Думаю, это сила того, кто создал ловушку. Еос, без тебя я не справлюсь, не смогу найти его. Знаю, ты людей не любишь, но... Не дав ей закончить, Еос вновь заключила Долин в объятья и прошептала на ухо: - Ради тебя я сделаю что угодно. Она отпрянула и уселась напротив: - Ты так сильно изменилась, Долин. Стала такой уверенной и целеустремлённой. Мне нравилась тихая ты, но сейчас ты словно сияешь. - она дотронулась до щеки Долин, по которой тихонько катилась слеза. Долин накрыла её ладонь своей: - Понимаю. Я ведь всегда была тем, кто старался никуда не лезть. Даже когда меня переполняло желание быть среди людей, я старалась его подавлять. И если меня увлекали какие-то вещи, я быстро их бросала по разным причинам. Но только не людей. Но теперь я чувствую, что хочу помочь им сильнее всего на свете. И это делает меня живой и настоящей.