u r irreplaceable, honey

Донхёк сидит на мягком диване гостиной, укутав ноги в плед. На коленях лежит раскрытый ноутбук, и он стеклянным взглядом сверлит горящий экран. Он пришёл к Марку рано утром, рассчитывая провести эти выходные вместе, однако старший был с головой в делах с самого пробуждения, так что всё, что он сказал Хеку это короткое "Привет, прости я чертовски занят" и брошенный виноватый взгляд. Донхёк понимал. Оттого и не давил, не лез с нежностями, хоть и хотелось безумно. Он приготовил для Ли обед, с ужасом увидев, что в его холодильнике лишь одиноко стоит недоеденный прошлым вечером рамен. – Поешь? - заботливо спросил он, подойдя с токкопоки в руках к рабочему столу, за которым сидел Минхен, полностью погрузившись в работу и кипу неизвестных документов. – Не сейчас. Я не могу отвлекаться. Хорошо. Пусть будет так. Тарелка осталась стоять на кухонном столе. Нет, Донхёк правда понимал. Но чувство, словно его отвергли, расставив приоритеты в пользу бездушных бумаг противно царапало душу. Поэтому он, схватив плед, ноутбук старшего и тарелку фруктов, понёсся в самую дальнюю комнату дома, с намерением до последнего сидеть там, пока Марк не заметит, что он вообще-то тоже здесь присутствует и почувствует укол вины. Диснеевские мультики, влоги любимых ютуберов, Симс 4 - он перепробовал всё. И поначалу он и правда отвлёкся. Однако теперь на экране кипела жизнь влюбленной пары в игре, пока его собственная не блистала прелестью. Наконец сдавшись, он захлопнул ноутбук, устало потирая глаза: – И кому я что пытаюсь доказать.. За спиной скрипнула половица. Он заметно напрягся, но не повернул головы. На шею легла прохладная большая ладонь, поглаживая пальцами голову у роста волос. – Прости меня, мой хороший, я знаю, что ты злишься на меня. – Не понимаю о чем ты. Хёк отвернул лицо влево, чтобы не пересекаться глазами со старшим. – Но знал бы ты, как мне тяжело было тебя игнорировать.. Мягкие губы коснулись бархатной кожи, лениво ведя дорожку поцелуев за ухо. В животе вмиг запорхали бабочки. Каждое движение Марка отдавалось где-то внутри, дрожью проступая у кончиков пальцев. – Мгх.. не надо. Да. Пусть он почувствует какого это. Пусть помучается, не получая взаимности. И плевать, что младшего трясёт как зависимого от каждого его жеста. Как хочется впиться в эти губы и терзать их до крови, вырывая из него стоны. Тем временем Ли отступает от Донхёка, обходя диван и садясь рядом. Он расскутывает парня из пледа, и придвигается ближе, касаясь бедрами его ног. – Ну же, - Марк протягивает к нему руку, беря за подбородок и поворачивая к себе, наконец смотря младшему прямо в янтарные глаза, - иди сюда. Донхёк колеблется лишь секунду. Зрачки спокойных и любимых глаз манят. Он видит в них желание, и противостоять не представляется больше возможным. Он перелазит на ляшки к старшему, удобно устраиваясь и обхватывая широкую шею ладонями. Губы касаются чужих губ, и он уже со всей страстью ластится к Марку. Выполняя свои недавние желания, он оттягивает его нижнюю губу, покусывает и зализывает ранки, рвано хватая воздух. Он не даёт старшему подстроиться под свой ритм, чему улыбается в поцелуй и углубляет его. – Мгх.. я вижу, ты очень скучал.. - улыбается Марк, припадая к сладким ключицам, притягивая младшего к себе за талию. – Ах.. сам виноват, - тянет Донхёк, откидывая голову и прикрыв от удовольствия глаза, - Это ты меня довел до такого состояния. – Вот значит как.. Старший отрывается от Хёка, и смеряет его оценивающим взглядом. Тот в свою очередь растерянно опускает глаза, пытаясь понять, почему они вдруг остановились: – Что ты.. – Ты прав. Я глубоко виноват перед тобой. Он проводит руками по торсу парня, останавливаясь на бёдрах, блаженно сжимая их через тонкие шорты. Хёк шипит, но подаётся ягодицами к горячим ладоням, елозит в нетерпении на чужих ногах. – Да, чёртовски.. - шепчет Хёк, хватаясь за сильные плечи. – ..поэтому мне следует искупить свою вину. – Ах.. да искупи ты её уже скорее - Огрызается младший, бросая злой нетерпеливый взгляд на Марка. Он было снова потянулся, в надежде украсть очередной поцелуй, однако его неожиданно осадили, подняв со своих ног и усаживая обратно ну уже успевший остыть диван. – Эй! - Донхёк, не понимая, что происходит, сверлит спину Минхена, когда тот поднимается и подходит к креслу. – Пояс от моей атласной рубашки.. - рука тянется к грядушке, поднимая полоску ткани цвета глубокого индиго, - Думаю, он будет в самый раз. Старший оборачивается к Ли, смеряя его оценочным взглядом, словно уже видит, как будет использована эта вещь. Очевидно, увидев в своём воображении удовлетворяющую картинку, он улыбается, подходя ближе. – Нет! Что бы ты там не задумал, я не хочу так.. Донхёк отрицательно машет, отползая в дальний угол фурнитуры. Но Марк не тот, кто будет действовать в своих развращенных интересах, не беря во внимание желание партнёра. Однако он и задумал это не для себя. – Хей, - он присаживается на корточки возле младшего, заглядывая ему в глаза и поглаживая по мягкой макушке, - Знаю, мы так никогда не делали, но.. я правда хочу, чтобы у тебя не было неприятного осадка в конце этого дня из-за того, что мы не смогли вместе провести время. Поэтому, я хочу кое-что попробовать и доставить тебе удовольствие. Хек не может не доверять ему. Марк действительно старается для него, поэтому он сделает сегодня всё так, как тот скажет. Именно поэтому он одобрительно кивает, за что получает поцелуй в макушку. Плотная синяя лента тут же закрывает ему глаза, отрезая любую видимость, и музыкальные пальцы завязывают на затылке прочный узел. – Просто доверься мне, - вновь шепчет родной низкий голос на ухо, и его тут же подхватывают на руки, отчего Хёк непроизвольно охает. – И куда мы держим путь? - спрашивает младший, водя пальцем по ключице Минхена, когда тот уверенно выносит его их комнаты. – А как ты думаешь? Они миновали весь коридор второго этажа, лестничный пролёт и устремились в левую часть дома. Спальня.. конечно, он положит его на шоколадные атласные простыни, которые уже не раз Хек сжимал пальцами.. Марк любит атлас. А Донхёк сходит с ума от того, как он на нем сногсшибательно смотрится. И как дурманяще разум смотрится на нём спящий Марк ранним утром после их бессонной ночи. Они заходят в комнату. Хёк понимает это, даже не видя дороги. Считая шаги, прислушиваясь к тому, как звучит пол под ногами старшего.. он знает этот дом уже наизусть, и зрение, чтобы в нём ориентироваться, ему не нужно. Лопатки ощущают прелесть большой двухспалки под собой, и Донхёк тянет за руку к себе Марка, однако тот мягко отстраняется, веща́я откуда-то рядом. – Подожди меня немного, малыш. Мне нужно немного времени, чтобы подготовиться. – Марк.. - лишь с надеждой тянет младший, но слышит уже удаляющиеся шаги. – Ах, какой же ты долгий, - выдыхает Донхёк, но остаётся блаженно ждать старшего, с расспираемым любопытством, что же он там придумал. Для чего ему готовиться? Собрался предстать пред ним в костюме горничной?? Хек хмыкает своим мыслям, складывая на животе ладони. Да, на такого Марка он бы посмотрел. Эта комната.. У неё особенная аура. Аура её владельца. Какой-то еле уловимый запах фундука и терпкого одеколона, которым каждый день пахнет старший. Педантная сдержанность в стиле обставленной мебели и оттенков тёмного дуба с перепареным молоком.. Как он первый раз в ней оказался? В тот день Донхёк совершенно случайно поехал к Марку. Пары сообщений от старшего вполне для этого хватило: Давай порубимся в приставку и закажем роллов чертовски скучно Приезжай. И младший приехал. Он был у Ли в третий или четвертый раз после того, как тот наконец купил себе двухэтажный дом, в котором теперь зависал каждую свободную от работы минуту. Он был правда красив. Было очевидно, что каждая деталь интерьера была отобрана под чутким руководством старшего. Тем не менее, Марк особо не провел ему экскурсию, разрешив самостоятельно пройтись и посмотреть всё, что его интересует. И он это сделал. Однако, до ручки дверей в спальню парня он так и не решился дотронуться. Мало ли, что он мог там увидеть.. Кроме того, мысль о возможности заметить любую мелкую деталь, длинный волос на подушке или резинку на прикроватной тумбочке чертовски его пугала. Это выбило бы из него весь воздух, и вряд он смог бы тут же сбежать из этого дома, неубедительно объясняясь с его владельцем и ссылаясь на резкое ухудшение самочувствия. А потом в какой-то момент Марк вспомнил, что у него есть неначатое вино, которое он так давно хочел с кем-нибудь распить. И так сложились обстоятельства, что этим кем-нибудь оказался именно Ли Донхёк.. Кажется, дальше они оба опьянели, и вот все цепи с умов и языков были сброшенны. Кажется, один из них полез целоваться, признаваясь в давно живущих в сердце чувствах, а другой не смог отказать, чувствуя то же самое. Кажется, они как-то добрались до той злополучной двери в пугающую и манящую одновременно комнату, но в тот вечер Донхёк совсем не запомнил, как она выглядела. Кажется, тогда они оба чувствовали так остро, как никогда до этого. Кажется, именно в ту ночь Марк впервые предстал перед ним не тем обходительным джентльменом, образ которого всегда следовал за ним, а всей душой и телом желающего того, мысли о ком столько лет терзали холодными одинокими ночами, того, кто в этот самый момент лежал под ним, готовый ко всему.. В этой комнате не было место длинным волосам и резинкам на прикроватной тумбочке. Эта комната была предназначена для него одного, и, оказавшись впервые в ней, Донхёк хотел обязательно сюда вернуться. Он хотел получать ласку от человека, которого давно любил, хотел просыпаться раньше него, поглаживая по разметавшимся на подушке волосам и смотреть на подрагивающие ресницы прикрытых глаз, хотел.. Воспоминания прерываются щелчком выключателя в коридоре. Свет во всём доме потух, сконцентрировавшись лишь на одной комнате. – Неужели ты пришёл. Радом с подушкой раздаётся звук, какого-то стеклянного предмета, поставленного на тумбочку. – Смазка? Она же была в нижнем ящике. Марк упорно не вступает в диалог, заставляя Донхёка прислушиваться к каждому его движению: Вот у самой кровати раздаётся характерное для тяжёлых вещей уханье на пол.. скорее всего полотенце или халат. Матрас снизу вверх начинает неспешно прогинаться, и младший, задержав дыхание, ощущает, как над ним нависает чужое тело. Наконец он тянет носом воздух, отчего лёгкие заполняются природными нотками. – Ах.. ты принимал душ. Он аккуратно поднимает руку, нащупывая пальцами напряжённые грудные мышцы. Ладони скользят по горячему влажному торсу, ведут к плечам и изящной спине, изучая, словно в первый раз.. Интересно, если бы Хёк и вправду был незрячим, смог бы этот человек влюбиться в него? Потому что, даже будучи без способности к зрению, младший бы несомненно вручил ему свою душу. Он ведёт к шее, задевая мокрые прохладные волосы: – Даже голову помыл, ну надо же. Как ты так быстро успел? – Прости, что заставил ждать. Мне было необходимо смыть с себя напряжённость рабочих часов. – Чшш, - парень подставляет ладошку к мягким губам, а затем поглаживает большим пальцем нижнюю губу, - С тем, чтобы снять напряжённость, я без проблем могу тебе помочь. Он притягивает Минхена за шею к себе, наконец урывая у него тягучий поцелуй. Однако старший быстро от него отрывается. Но делает это лишь для того, чтобы стянуть с младшего растянутую футболку и до неприличия короткие шорты. С тумбочки берётся неизвестная стеклянная склянка, и Донхёк слышит, как Марк обильно зачерпывает её содержимое пальцами. – Хах, ты решил в меня пол тюбика втюха.. Ах.. что это? Руки Минхена, измазанные в какой-то тягучей теплой консистенции ползут от талии Донхёка к груди, пачкая каждый сантиметр кожи. Младший тихо скулит, когда пальцы ласкают его затвердевшие соски. Завязанные глаза и тёплая смесь делают ощущения в разы ярче, заставляя Ли чувствовать себя оголенным нервом, реагирующим на самые мимолётные касания старшего. – Агрх.. Марк! Господи.. Горячий язык проводит непрерывную дорожку от самого низа живота к ключицам, слизывая ранее размазанную субстанцию. Донхёк изгибается и умоляюще мычит, но влажные губы затыкают его, заглушая все звуки. – Ах.. Глаза парня под повязкой распахиваются и он жадно засасывает сладкие губы, слизывая с них вкусный мёд. Их языки переплетаются, смешивая слюну с приятным вкусом, в то время, как ладонь Марка размазывает мёд по всей длине члена младшего. – Ммм не.. не надо! - протестует Донхёк, не желая испытывать внизу липкость. Однако когда ладонь старшего начинает ему резко надрачивать, он лишь громко стонет, откидывая голову назад. – Не переживай, я слижу с тебя всё это безобразие. Марк целует вмиг заливающегося краской Хёка в уголок рта, подставляя пальцы свободной руки к пухлым губам. Донхёк долго не думает. Он заглатывает изящные пальцы, искусно сосёт, слизывая мед и сглатывая сладкую слюну. Безумие. То, что здесь и сейчас с ним делает Марк Ли – настоящее безумие. У них обоих затуманен разум – у старшего слишком долго копилось необузданное развратное желание, которое он каждый раз прикрывал заботливыми вопросами и аккуратными движениями, давя тем самым на тормоз. Что касается Донхёка – он безумно благодарен тому обходительному Марку, дарящему ему каждый раз доверие и возможность полной самоотдачи. Однако, что касается такого Марка.. Он – тайная слабость младшего. Донхёк нащупывает правильные черты лица, очерчивает пальцами линию челюсти, острые скулы. С чёрной челки падает холодная капля в ямочку у ключиц, и младший дёргается, чувствуя как она стекает по плечу. – Мы безвозвратно уничтожим простыни медом. С досадой вздыхает Хёк, когда старший делает перерыв на то, чтобы достать смазку. – Хороший повод сменить на новые. – Но я их слишком люблю, - хнычет Донхёк, когда чувствует, как пальцы старшего касаются колечка мышц, - Ыгх, не нужно.. Я уже готов. – Тогда, мы будем предельно аккуратны, чтобы они остались пригодны для использования, - отвечает Марк, размазывая по члену смазку. Он притягивает младшего за талию и нетерпеливо входит в него на пол длины. Сладкий стон срывается с пухлых губ, отскакивая от высоких стен. Углы комнаты погружены в мрак, и лишь лампы на прикроватных тумбах освещают силуэты двух сплетающихся тел. Донхёк цепляется пальцами за грядушку кровати, привыкая к размерам и подстраиваясь под ритм. Под веками пляшут звёздочки от слабо пропускаемого через ленту света и острых эмоций. – Марк.. мгх.. поцелуй меня. - умоляет он и сразу чувствует сладость чужих губ на своих. Марк притягивает его одной рукой за шею, и от этого казалось бы безвинного жеста младшему становится дурно. Он зарывается во влажные волосы, оттягивая их на затылке, и целует так, словно в этих губах сконцентрировался весь кислород спальни.. а может так и есть. Они всегда были слабостью Донхёка, их аккуратность и ровность граничила с ловким и умелым языком старшего, что каждый раз подкашивало ноги, заставляя полностью положится на вовремя подхватывающие руки. – Я хочу тебя видеть, - выдыхает парень в поцелуй, подаваясь бёдрами вперёд. – А если я тебе не позволю этого сделать? - смеётся канадец. – Когда я не посмею ослушаться. Но Марк позволяет. Он срывает с младшего повязку, заставляя жмуриться с непривычки от тусклого света. И первое, что видит Донхёк это тёмные глаза. Такие же шоколадные, как атласные простыни. – Боже.. какой же ты красивый - тянет младший, и громко охает, получая резкий толчок. Он выгибается в спине, когда Ли рвано втрахивает его в эти самые простыни, скулит и цепляется за постельное бельё, но не разрывает зрительного контакта. Что бы ни случилось – главное смотреть в глаза напротив. – Мне будет сложно конкурировать с твоей красотой, - хмыкает старший, сквозь низкий стон, переходящий в рык. Господи.. ещё. Он хочет услышать это ещё.. – Подай мне мёд, - просит младший, на что Ли молча подаёт ему банку, не понимая, что тот задумал. Донхёк опускает в стеклянную посуду пальцы, смотря, как золотистый мёд волнами струится с них вниз. Красиво. – Высунь язык. Старшего немного сбивает с толку такая просьба, но он послушно её исполняет. Хёк удовлетворено хмыкает и размазывает но нему тягучую смесь с пальцев. Эта же рука резко притягивает парня ближе и припухшие краснеющие губы обхватывают сладкий язык, жадно начиная его посасывать. Марк стонет от неожиданности, сбиваясь с собственного ритма. А Донхёку только это и нужно. В его полуприкрытых кошачьих глазах сквозят усмешка и желание. Он чуть прикусывает длинный язык старшего, беря в рот полностью и мажет по нему своим. Чертёнок.. - Проносится в голове Минхена, который непроизвольно низко стонет в ответ на безпощадные действия младшего. – Damn.. - хрипло выдыхает он, когда Хёк отрывается от него. – Ты знал, что твой английский язык хорош как на слух, так и на вкус? - Улыбается парень, царапая ноготками напряжённую спину. – Хах.. А ты знал, что с развязанными глазами ты менее робкий? - хмыкает Марк, оставляя алеющие следы на бархатной шее. – Мгх.. это потому, что.. ах.. когда вижу тебя, я не могу сдержаться, чтобы не испить до дна..

...

Утром он проснется первым, аккуратно повернувшись в крепком кольце рук так, чтобы видеть его безмятежное спящее лицо. Непроизвольно улыбнувшись этой картине, Хёк нежно поцелует его в уголок губ и прижмется ближе, наслаждаясь тёплыми объятиями до самого его пробуждения. Кажется, на языке ещё осталась сладость с прошлой ночи – сладость меда или собственная сладость губ Марка. Он окидывает взглядом комнату: Светлые однотонные стены, тёмный деревянный платяной шкаф, выполненный из такого же дерева, как и кровать. Роскошное зеркало в пол в дальнем углу, цветущая орхидея в пластмассовом горшке.. и шоколадные атласные простыни – любимые у Донхёка. На подушке где-то остались его темные русые волосы, а на полу лежат в спешке скинутые вчера вещи. Он любит эту комнату, любит человека, который спит в ней.. И дверная ручка его уже совсем не пугает.