Я бо(р)юсь

      Пробуждение. Подушка валяется на полу, придавив мягкую игрушку, одеяло затолкано в угол пинками. Зонтик лежит неподвижно, лишь часто дыша и глотая слёзы, стараясь задавить кошмар, что только что разбудил его. Дождавшись, когда перед глазами всё перестанет расплываться, валет поднялся, выпивая приготовленный заранее стакан воды. Переводя дыхание, он расфокусированно посмотрел куда-то вдаль, словно сквозь стены комнаты, куда-то далеко-далеко…       Эти кошмары давно стали привычной частью его новой жизни, Зонтик даже перестал пытаться хоть как-то с ними бороться. Все найденные в интернете советы оказались бездейственны, а обращаться за помощью и поддержкой к братьям ему решительно не хотелось, да и не считал треф это таким уж необходимым, ведь точно знал, что встревожит остальных, а этого ему совершенно не хотелось. Впрочем, так же, как и жить… В общем, именно поэтому он старательно учился врать, скрывать истинные эмоции, задавливать в себе слёзы, молчать о переживаниях, фальшиво улыбаться…       На улице ещё даже не рассвело, и на часах было видно, что пока что лишь пятый час, и никто более, помимо него, явно ещё не проснулся. Зонтик встал с кровати, бесшумно подходя к окну и выглядывая наружу, осматривая пустынный двор, смутно освещённый лампами над дверьми в подъезды. Присев на подоконник — благодаря тому, что валет часто пропускал приёмы пищи, он не боялся, что окажется слишком тяжёлым — треф поднял взгляд на небо, в котором не было видно ни одной звезды, но зато легко можно было заметить огромную яркую луну. Кажется, сегодня было полнолуние, или же рядом с ним, однако это для Зонтика всё равно ничего не значило… Ему было попросту всё равно.       Сегодня его очередь готовить завтрак, а так же обед и ужин. Как и вчера, и позавчера, и как будет и завтра, и послезавтра… Никто из клонов не смог бы вспомнить, в какой момент эта задача полностью легла на плечи шестого клона. Просто бубновых и Вару было опасно подпускать к плите, у Куромаку вечно не было времени, а Пик и червовые довольно редко находились дома, постоянно где-то пропадая, и как-то незаметно Зонтик остался единственным, кто продолжал готовить, а остальные этого, кажется, и не замечали.       Валет слабо облизнул губы, закрывая глаза, прислоняясь спиной к стеклу. То было крепким, и шестой не боялся свалиться вниз, а иногда и вовсе думал о том, что так было бы лучше, однако сразу же одёргивал себя, ведь это было бы эгоистично. Феликс точно расстроится… Ведь так? Зонтик вздохнул, обнимая себя за плечи, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз мог поболтать с единственным клоном, с которым был дружен. Однако в голове всплывали лишь обрывки воспоминаний, как они перекидывались парой слов, после чего четвёртый стрелой убегал на улицу, общаться с новыми друзьями, которые явно были веселее, чем вечно печальный трефовый валет.       Зонтик коснулся длинного рукава пижамы, слабо его закатывая и проводя кончиками пальцев по белым шрамам, практически неразличимым на бледной коже. Впрочем, он давно перешёл выше, на плечи, на которых заметить его порезы было бы сложней, ведь шестой не хотел беспокоить братьев. Конечно, те и так не замечали, как клон, словно ненароком, прикасается к раскалённой поверхности чайника или кастрюли, как делает воду, пока моет посуду, обжигающе ледяной, а если надо смыть жир, то слишком горячей, ошпаривая ладони. Даже не прикасаясь к лезвию, даже теряя его или выбрасывая, пытаясь остановить вредную привычку, клон находил способ причинить себе боль. Врезаться куда-то, как будто случайно, раззадорить кота на прогулке и не убирать руку, пока ту кусают и царапают, пройтись зимой по льду и подскользнуться, обкусать губы в кровь и расцарапать себя до содранной кожи, способы находились сами собой и использовались так механически, что это даже пугало, да и в итоге Зонтик всегда возвращался к опытом проверенным порезам.       А может, он действительно просто хотел привлечь внимание, но боялся? Ведь если это заметят, то на него обратят внимание, заволнуются, заметят, как он мучается, зовёт безмолвно на помощь… Но вдруг нет? Вдруг лишь пожмут плечами и отвернутся? Вдруг им будет всё так же всё равно? Всё так же они не будут замечать? Ведь не видят сейчас, не видели до сих пор…       Зонтик обнял колени, роняя на них голову, ощущая, как плечи трясутся, и тихо расплакавшись, старательно заглушая всхлипы. Страшно, больно, одиноко, пусто… Это всё как будто душит, словно хороня шестого клона на дне океана отчаяния. Заметят ли, если валет треф вдруг исчезнет? Если однажды никто не приготовит завтрака, обеда или ужина? Если однажды одна из комнат опустеет? Зонтик бессильно крутил в голове вопросы, но не решался прошептать их прерывистым, дрожащим голосом, ведь так боялся услышать жестокий ответ…

Не заметят...