Необычный зайчик

             На улице стояла глубокая ночь. Небо было ясным, и на нём виднелось огромное множество ярких и сияющих звёзд. Со стороны может казаться, что все они абсолютно одинаковы, но это не так. Необходимо лишь слегка приглядеться, и сразу замечаешь уникальность каждой из них.       Их можно сравнивать с людьми... Многие как будто на одно лицо, одной расы. Можно сказать, что каждый носит свою маску. Но необходимо просто вновь присмотреться. Как у каждого появятся уникальные особенности, черты характера, способности, секреты.       Я лежал в комнате, наслаждаясь долгожданным спокойным сном. Без каких-либо кошмаров и всего подобного. Но жизнь так и хочет подкинуть мне очередной недосып и мешки под глазами.       В мою комнату влетела вся в слезах Оля, всхлипывая, она начала трясти меня в попытке разбудить.       — Тоша, Тоша, Тоша! — сопя носом, она произносила моё имя много раз. Но делала это не слишком громко, видимо не хотя разбудить родителей. Которые, как обычно и бывает, будут сильно недовольны этими ночными бродилками.       — Ну что ещё!? — сквозь сон недовольно проворчал я, пытаясь всмотреться в фигуру Оли. Правда без очков это было провально.       — С-сова, она опять пришла! Она х-хочет попасть в комнату! — залившись ещё большим количеством слёз, паниковала девочка.       Выругавшись про себя, я с трудом встал с кровати и нацепил свои очки, которые лежали на тумбочке, возле кровати.       Оля в то же мгновение сильно обняла меня, пряча лицо в моей ночной рубашке. Так, будто это может огородить её от внешнего мира, спрятать от всех невзгод.       Я уже хотел было направиться в комнату свой сестры, но она же меня и остановила.       — С-стой, а если с-сова там! Не ходи! — плача, требовала она.       — Если она там, я её прогоню, — успокаивал ребёнка я.       «А если она и правда там, что я смогу сделать? Да ничего. Вот и весь ответ», — рассуждал я. Но почему-то я был уверен, что в дом она не заберётся.       Отклеив от себя Олю и оставив её в своей комнате, я направился к соседнему помещению.       Подойдя к двери, я насторожился и прислушался. Ожидаемо! Я ничего не услышал. Чёртов дом! — негодования уже так и лились из меня ручьём, за столь короткий промежуток времени.       Сильно вздохнув, как будто это в последний раз, я открыл дверь. Передо мной предстала комната, которая внешне не отличалась от моих воспоминаний, от чего я непроизвольно расслабился и выдохнул с облегчением.       Я наблюдал самую обычную кровать, шкаф, стол. Ничего необычного. Поэтому было решено посмотреть в окно.       «Если её нет в комнате, и вокруг гробовая тишина, то полагаю, она уже ушла, если вообще приходила...» — примерно такие мысли лезли ко мне в голову, когда я подходил к окну.        И вот я уже стою перед своей целью, осталось всего лишь отодвинуть занавеску. Вроде это сделать просто, но в голову, как раз вовремя, приходят самые жуткие представления.       Всё таки собравшись с силами, я отодвинул её. То, что я увидел, было одним из худших вариантов.       Нет, там не было совы или кого-то ещё. Там было пусто. Но само окно было не в лучшем состоянии. Всё оно было в трещинах и глубоких царапинах. Явно говоря, что кто-то пытался яростно попасть внутрь.       Не будет преувеличением сказать, что оно держится на слове божьем. *Хоть сам герой и не верит в его существование*.       Из моих мыслей самое странное было то, что я не переживал за Олю и её сохранность, за себя или кого-то ещё. Я думал лишь о том, что если это окно увидят родители, мне сделают линчевание. Именно мне! А не Оле, или так называемой сове, в существовании которой я убедился окончательно. Крайнем всегда буду я! Не зависимо от негативных событий. Это уже стало традицией в этой проклятой семье.       Но делать нечего, починить его уже невозможно, максимум-облегчить страдания, но логично, делать этого я и не думал.       «Остаётся только надеяться, что родители это не увидят,» — с такими мыслями я задвинул занавеску и уже подошёл к двери. Взглянув последний раз в сторону окна, я наблюдал, как лунный свет начал проходить сквозь преграду, а по центру будто вырисовывается чей-то тёмный силуэт. Но я потряс головой, и он в то же мгновение исчез.       Вернувшись в свою комнату, на меня накинулась Оля, которая уже не плакала, а просто хныкала. После некоторых попыток окончательно успокоить девочку, у меня даже начало получаться. Но вот идти в свою комнату она категорически отказывалась.       — Нет! Ни за что! Там сова! — возмущалась она.       — Там никого уже нет, можешь спокойно идти в комнату, — продолжал я.       — А если она снова придёт! — кинула девочка в меня свой аргумент.       — Не придёт. Я же прогнал её?! — мои слова вроде успокоили её окончательно, но она не хотела сдаваться.       — Всё равно не пойду! — надула щёки она и сложила руки в замок.       Меня она начала раздражать, поэтому было решено применить беспроигрышный вариант, который на ней всегда работает.       — Хорошо, давай я нарисую что ты захочешь, а взамен ты пойдёшь в комнату, — сказал я вариант, от которого невозможно отказаться.       Было видно, что Оля находится в размышлениях, ей вроде бы хотелось, а вроде...       — Но там же сова... — жалобно сказала она.       В то же мгновение, я мягко стукнул рукой ей по голове.       — Нету там уже никого, сколько ещё повторять надо! — сказал я это чуть более серьёзным тоном и сделал недовольное лицо. Такое, какое обычно делают наши родители, когда хотят наказать или проучить.       После этого сестра всё-таки сдалась.       — Ну ладно, — недовольно сказала она, — тогда нарисуй мне... — секунда размышлений и быстрый ответ, — помнишь, когда мы были у бабушки?       Девушка поникла, ну ещё бы! Это больная тема, а для неё особенно.       — Я нарисую нас с бабушкой, пойдёт? — стараясь замять это тему, воскликнул я.       — А сможешь? — с надеждой в голосе спросила Оля.       — Я и не смогу? Пф, какого ты обо мне мнения? — задрав нос, глаголил я.       На что я получил лишь веселый смех.       — Смешной ты, Тоша, — улыбнулась она.       — Спать иди уже, — усмехнулся уже я и указал на дверь.       — Иду-иду, спокойной ночи! — сказала она, выходя из двери вприпрыжку.       — Спокойной, — только и успел сказать я, как закрылась дверь.       Закатив глаза, я вздохнул и подошёл к своему столу. Включил свет и уселся на стул.       Спать уже как обычно не хотелось, а так хоть проведу время с пользой, так ещё и за одним из любимых дел.       Достав лист, карандаш, краски и всё, что необходимо для рисования, я между делом взглянул в окно.       Светлая ночь, вездесущий снег, да и только. Ещё были эти жуткие деревья, к которым я в принципе уже привык.       Оторвав взгляд от рассматривания улицы, я принялся за рисование.       — Бабушка, значит... — вздохнул я и начал рисовать. Постепенно освежая уже забытые воспоминания.

***

             На часах шесть утра, а в окно уже светят утренние солнечные лучи, падая прямо на лицо мирно спящего мальчика. От яркого света парень даже с закрытыми глазами поморщился. А впоследствии и вовсе проснулся. Да, это я, всё тот же Антон. Вставая с кровати, я мягко потянулся, приходя в себя после глубокого сна.       Подойдя к незанавешенному окну, я с лёгкостью открыл его, вдохнул свежий летний воздух, заполняющий всю комнату, и начал рассматривать улицу. Там виднелось небольшое поле, усеянное ярко-зелёной травой. Чуть вдалеке стоят грациозные сосны, всем своим видом показывая силу природы. Небо нежно-голубого оттенка, без единой тучки или даже облачка на нём. А под самим окном располагается миниатюрный дворик, с местом отведённым под огород и клумбы, на которых растут насыщенно красные розы. Двор был огорожен невысоким забором зелёного цвета.       Сразу после открытия окна я услышал утреннее пение птиц, видимо тоже только просыпавшихся и дающих о себе знать.       Достаточно насладившись летней обстановкой, я отошёл от окна и принялся делать зарядку, которая плавно переросла в простые физические упражнения.       Мой папа ещё с самого детства приучал меня к спорту. Раньше я наотрез отказывался делать что-то подобное, но вскоре это вошло в привычку, и теперь я не могу обойтись без этого. Меня записывали на спортивные кружки и секции, в которых я делал явные успехи. В принципе, эта сфера деятельности давалась мне легко и это воодушевляло меня на продвижение в ней. Но только бабушка была против спорта, драк и какого-либо насилия, она всегда усердно старалась привить мне частичку творчества, а именно рисования. Всегда говорила, что это необходимо, что так развивается именно душа, а не тело. Что именно душа помогает жить в этом мире.       Я делал, что она просила, но делал нехотя, то и дело постоянно ворча и огрызаясь. Она хотела как лучше... она знала, как лучше. Моё поведение и отношение к её просьбам доставляло ей целую кучу проблем и расстройств. Но к сожалению, я понял это слишком поздно.       После ежедневных утренних упражнений я вышел из комнаты, спустился по лестнице и направился в кухню, где меня уже как обычно ждала моя бабушка. Зайдя на кухню, в нос сразу врезался запах свежеприготовленных оладий от чего непроизвольно потекли слюнки.       — Доброе утро! — радостно сказал я, смотря на целую тарелку своей любимой трапезы.       — Доброе, — сказала она, отводя усталый взгляд от плиты и устремляя его на меня. У неё были обветренные губы, из которых как обычно складывалась добрая улыбка, от неё всегда становилось тепло на душе, — мой руки и садись завтракать, пока не остыло.       Я без лишних разговоров быстро помыл руки с мылом и уселся за стол, прожигая взглядом тарелку с едой.       — Ну чего ты ждёшь? Почему не ешь? — спросила она меня, указывая на тарелку.       — А ты не будешь есть? — спросил я её в ответ.       — Нет, я не хочу, — ответила она и продолжила свою готовку. Мне показалось это странным, но я решил пропустить мимо ушей сказанное.       Не обращая внимания ни на что, я с неимоверной скорость начал уплетать один оладий за другим. К слову, бабушка всегда любила готовить, вкладывая всю душу в свои творения. И я, как раньше, так и сейчас, считаю её готовку лучшей в мире. Подняв глаза вверх, я смотрел на висящий над дверью, как говорила бабушка, оберег от злых духов и всякой нечисти. Он представляет из себя круглую деревянную пластинку, около двадцати сантиметров в диаметре. На ней вырезаны какие-то узоры и значки, больше похожие на древние иероглифы. Вокруг него обвиты неизвестные мне травы. Я не сильно понимаю его смысл, но мне и Оле строго-настрого запретили его трогать и снимать.       Кстати, самой Оли ещё не было, моя сестра всегда спит допоздна, а бабушка никогда её не будит. Хотя она не будит нас обоих, но я жаворонок и всегда встаю рано. Бабушке это даже нравилось. Мы каждое утро проводили время вместе. Рассказывали друг другу что-то.       Я говорил ей всякие интересные факты, которые нередко сам же и придумывал. Бабушка видела, что я вру, но всегда молча и внимательно слушала меня.       Она, в свою очередь, рассказывала различные сказки, былины, истории, даже страшилки про страшный сосновый лес. Но самым захватывающим были её истории из жизни. Она будто погружалась в то время, когда говорила их. Заостряла внимание на каждой детали и мелочи. Всегда говорила открыто и честно, не утаивая иногда даже самые стыдные моменты.       Так мы проводили время каждое утро, на моих летних каникулах. Смеялись, разговаривали, просто общались друг с другом. И сегодня не было исключением.       Позже проснулась Оля, она позавтракала, а дальше мы все вместе собрались и пошли в посёлок. Выйдя из дома и проходя по двору, наш путь лежал по протоптанной дорожке, прямо в глубь леса.       Наш дом ещё давно был построен вдали от всех, по прихоти бабушки. Только она знает причину такого решения, но никогда не рассказывает о ней.       Чтобы попасть в ближайший посёлок, нужно пройти через сильно заросший, сосновый лес. Нам нельзя было гулять и играть в лесу, а идя в посёлок, бабушка старалась как можно быстрее пройти через лес, то и дело оглядываясь по сторонам. «Наверное, она просто не любит такие места», — думал я.       Когда мы проходили через лес, всё живое будто остановилось. Птицы замолкли, прекратив своё пение, исчезли насекомые, перестал дуть ветер. Было слышно только наши переговоры и просто шаги. Будто судьба готовила нас к встрече с чем-то, или кем-то загадочным. Но видимо сейчас самое не подходящее время, ведь перед нами уже показался выход из леса.       Покинув аномальную зону, всё вернулось на круги своя, всё ожило и начало процветать. А тем временем мы пришли в посёлок.       Приходим мы в него за продуктами. А пока бабушка покупает их, мы просто ходим за ней и одновременно гуляем. Хоть сам путь по посёлку у нас всегда один и тот же, но нас это устраивает и мы ничего не имеем против.       Купив всё необходимое, после мы зашли в гости к знакомым бабушки, а ближе к вечеру отправились домой. Всё через тот же лес. Но на этот раз он был совершенно обычным... обычным по его рамкам.       Время начинало близиться к вечеру, когда мы пришли домой. Затем все вместе сели ужинать, ну как все. Я и Оля, бабушка же опять отказалась, хотя я не видел, чтобы она ела что-то в гостях.       На этот раз я начал возмущаться, но бабушка сказала, что перекусила пока покупала продукты. А так ли это?       Поужинав, мы вышли на улицу. Около нашего дома была расположена красивая белая беседка. Мы часто проводили там время. Общаясь и играя. И сегодня было не исключение.       Бабушка сидела в своём кресле-качалке, а Оля была у неё на руках. Я же носился за беседкой.       Старушка показывала девочке фотоальбом, изредка зовя меня, чтобы я тоже посмотрел. К каждой фотографии у неё была своя история. И она с трепетом рассказывала нам их. Но в какой-то момент она резко замолчала. А после встала с кресла, посадила туда Олю и сказала, чтобы она пока посмотрела фотки, ведь ей нужно позвонить.       Бабушка быстро, как только могла, направилась в дом. Это было странно, ведь она редко оставляет нас одних на улице, тем более ближе к вечеру. Через некоторое время она вернулась и как ни в чём не бывало продолжила рассказ. Я решил не обращать на это внимание.       Спустя два часа начало темнеть и показался закат. А со стороны подул сильный ветер, заставивший обратить внимание на погоду.       Я поднял голову вверх и увидел вдалеке огромные грозовые тучи, которые явно движутся в нашу сторону. И заметил их не только я, бабушка тоже пристально за ними наблюдала, переводя взгляд в сторону леса.       Ещё через час к дому подъехала машина, это был наш папа, который приехал, чтобы нас забрать. От такой неожиданной новости мы с сестрой начали возмущаться. Ведь мы должны были быть у бабушки по крайней мере ещё месяц, а нас забирают так резко и уже сейчас.       Но большого выбора у нас не было. Собрав вещи мы начали класть их в машину.       Пока мы с отцом грузили последнее, Оля уже успела попрощаться с бабушкой и сесть в транспорт. С отцом же, они молча обменялись кивками, а после он последовал примеру моей сестры.       Следом была моя очередь. Я подбежал к бабушке и сильно обнял её.       — Я ещё приеду, — проговорил я.       — А как же! От тебя так легко не избавиться, — пошутила она, а сразу после этого мы оба залились смехом.       Наш разговор прервал гудок машины, который послышался за моей спиной. Это был отец, который явно не хотел ждать слишком много. Оно и понятно, у них были не самые лучшие взаимоотношения.       — Ладно, мне пора, — сказал я, и уже хотел отойти, но меня остановила старушка и сказала.       — Антон, сила может много где помочь, но решает она далеко не всё, — начала очередные наставления она.       — Да-да, я помню, — сказал я, закатив глаза и улыбнувшись, а затем побежал в сторону машины, но остановился на пол пути разворачиваясь .       — Я тебя люблю! — крикнул я, и в то же мгновение улыбнулась уже бабушка.       — И я тебя! — крикнула она, ответив уже мне, после чего я подбежал к машине и сел к остальным. А затем мы начали отъезжать от её дома.       Я высунулся в окно и начал махать бабушке, а она отвечала мне тем же. И только сейчас я увидел небо.       Половину его занимают огромные тучи, находящиеся уже почти над домом бабушки. Дует сильный ветер, а вдалеке виднеются сверкания молнии. На секунду меня отвлёк отец, попросив не лезть в окно.       После, я последний раз решил глянул в окно и увидеть свою бабушку. Она не провожает нас взглядом, она развернулась и смотрит в сторону леса...       

***

             Это был последний день, когда я её видел. Мне сказали, что она умерла от сердечного приступа в тот же вечер. Но ни тела, ни других доказательств в подтверждение этого я не видел. Даже похороны не устроили.       Её дом был в ужасном состоянии. Поговаривают, что в него забрались мародёры и вытащили почти всё. Но вот только основные ценности мы нашли. Исчезли только всякие мелочи по типу почти всей еды, которой было приличное количество, некоторые личные украшения бабушки, и тот самый оберег...       Остановив волну воспоминаний, я посмотрел на готовый рисунок.       На нём красовалась белая беседка, в которой сидели бабушка и Оля, рассматривавшие уже знаковый фотоальбом. Красивый закат придавал картине своеобразный шарм. А на заднем фоне, за сооружением, носился с палкой я. Занимаясь самым важным делом на свете. Уничтожением крапивы. Так ведь все делали?       К слову, самой беседки и след простыл, даже неизвестно, что с ней стало. Но поговаривают о том, что случился пожар и она напрочь сгорела. Но звучит слишком подозрительно, как бы она сгорела? Может молния?       Выкинув эти мысли из головы, я посмотрел на время. Четыре утра. Ложится спать смысла не было. Поэтому я по уже знакомой схеме стал собираться в школу. Рисунок же оставил у себя на столе, буду надеяться, что Оля увидит его и заберёт, в ином случае, вечером я отдам его сам.       Накинув на себя портфель, и надев всё те же вещи, я вышел из дома.       Всё было бы хорошо, но сегодня созрела новая проблема, а именно — Сова...