у страсти твои глаза.

в голове ни единой мысли, в мутном сознании совершенно плохо виднеется силуэт человека с пистолетом в руках. неужели это конечная? неужели в следующую секунду марево последних месяцев развеется? может, этого чувства и не существовало, и я все выдумал? сквозь дрему собственного мозга ощущаю сильный тычок в ребра и слышу крик грэма, который уже вылетает на площадку. до меня в то же мгновение доходит смысл происходящего, и я несусь туда, едва не спотыкаясь о собственные ноги. какой же я неуклюжий, черт возьми. нет, я ничего не придумал, все совершенно реально. он стоит рядом. живой и теплый. прячу его за своей спиной, боясь агрессии своего вспыльчивого товарища. кажется, именно сейчас понимаю, куда направлен мой вектор самопожертвования. неужели этот человек за несчастные встречи, не достигшие и десяти раз, стал важнее всех вокруг? важнее моей преданности и верности коллективу и общей идеи? шон отчего-то легко нас отпускает. до самого моего дома дан молчит, тупо следуя за мной. моя мама поняла все еще до встречи с даном, на моем лице всегда можно было прочесть все мои мысли и эмоции. сейчас она тактично ничего не комментирует, кормит нас и неожиданно для меня обнимает его. лейтенант теряется и размякает в руках этой маленькой женщины, которую я люблю больше всего на свете. — почему? — мы снова сидим в старой беседке, только в этот раз разговор вряд ли закончится голодными поцелуями. *** я замечаю, что залип, когда телефон оповещает меня о входящем сообщении. от: йок мне скучно усмехаюсь, убирая назойливое окошечко, полностью игнорируя его сегодня. в любом случае я всегда был слишком эгоистичен с ним, он явно не обидится. если так подумать, после своих душевных терзаний, я хоть раз спрашивал у него о нем? кроме того единственного раза, когда соизволил быть в хорошем настроении? что держит его рядом? уверен, сейчас этот ребенок с гиперактивностью забудет об отправленном сообщении и начнет увлеченно доставать кого-то другого. возвращаю взгляд к экрану, на котором остановилось видео. на нем он ярко улыбается мне и рассказывает очередную смешную чушь. если отвечу на сообщение сейчас — не смогу сделать то, на что решался долгие годы. йок просил молчать, но разве могу я продолжать спокойно жить с мыслями, что тяготят все сильнее с каждым днем. и снова, я слишком эгоистичен. я бы и дальше жил своей трусливой жизнью, но после встречи с ним я почему-то перестал так сильно боятся. будет грубо, если скажу, что использовал йока для облегчения собственного бремени, разделив его с ним? даже если так, не думаю, что йок не понимал этого. личное знакомство с шоном поселило во мне множество тревог и бессонница не давала мне функционировать хотя бы на привычном ничтожном уровне. я совершенно потерян и знаю, что освободится смогу лишь рассказав правду. да, йок будет злится, но это ведь не его жизнь. рано или поздно я исзечну из его мира. тогда я ожидал чего угодно: что он сбежит, возненавидит меня, оттолкнет. но я чувствовал лишь длинные пальцы в собственных волосах и слышал тихий голос, шепчущий о том, что мы должны сохранить эту тайну. этот глупый мальчишка готов нести эту ношу вины перед шоном вместе со мной? не думаю, что это действительно так. каким бы йок не казался безрассудным и легким, он был самым глубоким человеком, из всех кого мне доводилось встречать. высокий уровень эмпатии и совестливость не позволят ему бесследно для собственной психики скрывать такую правду. *** — я не мог так больше, йок, это разрушало меня. я намерен довести это дело до конца и помочь вам. — он не смотрит на меня, отворачивается к воде, и я не могу не отметить красоту его профиля. снова слишком зависим от этого несносного взрослого. — опять думаешь только о себе? — он поворачивается ко мне и смотрит слишком понимающе. — я не буду закатывать тебе истерики, мне все равно, если долг перед шоном гораздо выше твоих чувств ко мне, но позволь быть рядом. — йок… — он резко встает и садится у моих ног, сегодня он выглядит чертовски твердо, я больше не вижу в нем того человека, застрявшего в прошлом. он решительно намерен стать бронежилетом. это нерационально, но я почувствовал укол обиды, ведь защитить он стремится не меня, далеко не меня. — прости, что тебе пришлось увидеть это. — я видел вашу слабость и раньше, офицер. сегодня ты ночуешь у меня. — он лишь благодарно улыбается и укладывает голову на мои колени. можно подумать, я смогу отпустить его, когда он буквально стоял у пропасти. — мне на работу завтра. — я слышу в голосе дана немую просьбу остаться здесь дольше, чем на одну ночь. я знаю, как он уязвим сейчас, и мы оба понимаем, что оставшись наедине с собой он может растратить свою уверенность. — возьми отгул. никакой работы, пока ты не прекратишь думать о смерти. — откуда ты знаешь, о чем я думаю?