Вишня в карамели

- Так чё, игра состоится? - Ясен пень! - Парень, лёжа на спине, вытянутой вверх рукой вырисовывал узоры на чистейше-белом потолке. – Зря, что ли, на тренировках уёбывались? - Да уж, чертила усатый не жалел, - хруст дешёвыми чипсами возобновился, прервав писклявый смех. - М, слуфай, а фовма хте? - Придурок, прожуй сначала, - Чон мысленно хлопнул себя по лбу, вновь поражаясь непутёвому другу, - непонятно ни черта. - Говорю, а форма где? - Разве не в раздевалке висит? - Так после последнего прогона никто туда не заходил. Значит дома. - Если сам ответ знаешь, на кой спрашивать? - Ну, мало ли. - Послышался приглушённый звон с того конца и последовавшее копошение. - Мне пора, родаки вернулись. - Ага, до скорого. Разговор окончен нажатием кнопки, а руки теперь раскинуты в стороны, свешиваясь с краёв кровати. «Блин, а точно дома?» Почесав лоб, прикрытый прядями все ещё влажных после душа волос, Чонгук с кряхтением перекатился к краю и сполз на нагретый солнцем пол. В два шага он достиг шкафа в другом конце комнаты и смерчем пронёсся по содержимому. Оглянув заваленный одёжей ковёр и так и не найдя нужного комплекта с командной эмблемой, парень лениво поплёлся к ванной: «Наверное, в грязном». После тёмного коридора пришлось зажмуриться от вспыхнувшего желтизной светильника, но, даже ослеплённый, Гук нашарил корзину с подготовленным к стирке бельём и перевернул, вываливая комки одежды на плитку. Присев, он перекидывал тряпки в разные стороны, но притормозил, заметив ярко-красный кусок ткани в самом низу. В ту же секунду толстовка была в руках: белые иероглифы по рукавам поблёскивали на свету, а надпись "Goodby, Mrs. Death" неизменно встречала наблюдающего лёгкой облезлостью на груди. «Опять Тэ оставил». Тэхён - он же лучший друг старшего брата и любимец всей семьи Чон - давно прописался в этом доме, словно в своём собственном. С той самой далёкой поры, когда он в первый раз появился здесь, прошло достаточно времени, чтобы родители считали его третьим сыном, а Чонгук - вторым хёном. С самого детства и до нынешних семнадцати этот человек поддерживал его в безумнейших идеях, помогал начать и научил не отступать, даже когда вокруг считали подобное "бредом полнейшим". Он стал примером вольности, открытости, а своей привязанностью к брату рассказал о настоящей дружбе через огонь и воду. Может, их совместные выходки были непонятны ни Хосоку, предпочитающему не влезать в назревающую суету, ни случайно вовлечённому окружению, частенько - даже самому Чону - это было нечто большим, чем фантазия и пустое шаловство. Можно сказать, именно такими моментами маленький Гукки познавал огромный мир и его тайны. Чуть сжав ткань, Гук медленно притянул вещь к себе, утыкаясь в неё носом и вдыхая слабый карамельный аромат. Тот, что постоянно сопровождал и напоминал его. Тот самый, ставший чем-то волнующим при каждой встрече. Чон увидел в старшем больше, чем просто друга. Обыденные визиты становились волнующим событием, а учитывая, что их было далеко не пара на неделе, жизнь становилась чредой препятствий. Всякий раз, как загоралась чужая улыбка, играл хриповатый от надрывности смех, когда вечно холодные руки захватывали в очередные крепкие объятия... Чонгук терялся в нём, растворялся и в голосе, и в глубоких глазах цвета коньяка. Аромат карамели стал большим, чем приятная сладость. Тело облокотилось к холоду ванной, а пальцы мягко перебирали ткань под ними. Каждый раз вдыхая, внутри разливалось тепло, всё тяжелеющее и становящееся почти обжигающим. Неуверенно рука сползла к подогнутому колену, очертила невидимую дорожку на грубой джинсе и легла на внутренней стороне бедра. Глубоко втянув запах с прижатой вещи, Чонгук сжал ладонь на паху, вынуждая себя рвано выдохнуть. Это неправильно. Но желание сильнее. Погорячевшие пальцы шустро отстёгивают пуговицу, приспуская кромку штанов, и так же быстро пробираются под боксёры - там так же горячо, как и на раскрасневшихся щеках. Кожа под размеренно движущейся рукой горит, голова становится тяжелее и упирается затылком в край. Толстовка неизменно прижимается к себе, будто срастающаяся с колотящимся сердцем. Дыхание теперь шумное, чаще ловящее нотки сладости в воздухе, так волнующие сознание. Настолько, что парень не заметил, как кто-то вошёл в дом и теперь стоит у приоткрытой двери ванной комнаты. Почувствовав чьё-то присутствие, Чонгук приподнял ресницы и тут же весь сжался, теперь уже широко распахнув глаза и прикусив губу: взгляд, полный то ли удивления, то ли отвращения, протыкал его. Тэхён молчал. Так же молча он закрыл дверь и размашистыми шагами направился в комнату друга. Чонгук всё ещё не до конца понимал, что сейчас произошло. Но знал одно наверняка: хён не забудет. Да, будет притворяться, что ничего не было, сыграет все того же весёлого друга с бесчисленным количеством идей. Но не забудет, как и Чонгук. Парень резко подпрыгивает, наспех поправляется и кидает кофту куда-то назад. От того, что ничего не сделает, лучше не станет; если, конечно, ещё больше не усугубит ситуацию. Гук остановился перед тяжёлой деревянной дверью, глубоко вдохнул и распахнул, взглядом натыкаясь на копошащегося в тетрадях. Он стоял спиной, так что нельзя было понять, злится он или нет, ухмыляется или от противного кривит рот. - Хён, - голос предательски соскакивал и все никак не становился ровным, - это не то, о чем ты подумал... - Хочешь сказать, что только что ты не дрочил на мою толстовку? Тишина. Неловкая, колючая и непонятно как допускающая преодоление. Хватит вилять. Будь что будет! - Хён, ты мне нравишься. Шелест бумаги прекратился. Человек все ещё стоял спиной, но теперь не смел и шелохнуться. - Уверен? - Иначе так не мучился бы при каждом твоём появлении. - И как давно? - Почти год, - чуть помолчав, тихо добавил: - Окончательно осознал после той поездки на Чеджудо. Послышался вздох. В тот же миг человек развернулся и направился к спрятавшему в плечах голову мальчишке. Чонгук был готов ко всему: удар, плевок или же простое одиночество - теперь тайны нет, а значит, терять нечего. Вот только, приблизившись, чужие пальцы обхватили лицо, резко подняв, а чуть шерщавые губы накрыли поджатые. Слишком неожиданно, ввергающе в ужас своей невозможностью. Чон не верил, считал это глупым видением. Но в то же время наслаждался и не решался прервать. Отпустив, Ким обхватил за талию и уткнулся лбом в сильное от частых тренировок плечо. - Ты не представляешь, каким идиотом я себя чувствовал, когда ловил твои взгляды и продолжал думать о них. Чонгук слышал бархатистый голос, чувствовал тепло и сжимающее в объятиях тело. Смысл слов - какой-то сон, из которого не хочется вырываться, который боишься упустить в пробуждении. Подрагивающие руки ответно легли на плечи, ещё больше сокращая расстояние. Колени чуть пригнулись, потому движение столкнуло одно из них с чужим всё ещё не разрешённым возбуждением - не было времени довести дело до конца. Короткий, но терпкий выдох не остался незамеченным. Тэхён поднял голову и взглянул вниз, чуть приподнял уголки розовых губ. - Думаю, здесь без помощи не обойтись, - взгляды встретились, один топя другой в тёмном омуте. - Что скажешь? От неожиданности и настигнувшего врасплох смущения младший отвернулся, подставляя растрёпанную макушку. - Пожалуйста... Большего и не надо. Снова утягивают в поцелуй, но теперь более глубокий и чувственный. Ледяные ладони тихонько залезли под футболку, водят по линии позвоночника, вызывая тысячи мурашек по телу. Не вынося, Гук сплетает пальцы с шоколадными прядями, ещё больше распаляя и так разбушевавшееся желание. Не разрывая оков и касаний, Тэ тянет назад и роняет на тёмное покрывало, нависает сверху и даёт волю шалости. Мягко проведя по твёрдому животу, он перебирает по коже бёдер и, словно случайно, касается ранее запретного. Заметив движение под собой, Тэхён не стал дразнить: длинные пальцы быстро расправились с замком и избавили от лишнего, приспустив ткани до колен. Вставший член нежно поглаживали, кольцевали холодом, выуживая нарастающие вздохи. - У меня нет опыта, поэтому прошу быть снисходительнее, - одна рука поглаживала напряжённое бедро, другая придерживала у основания, пока головка скрывалась в горячем рту. Ощутив неизвестное до того, Чон не сдержал рвущегося тихого стона, от чего тут же закрылся от вновь накатившего стыда руками. Тэхён же не останавливался, сладко вылизывал и расцеловывал. До конца не заглатывал, боясь сделать не так, но языком узоры вырисовывал, одаривая не меньшим удовольствием. Невыносимо. Перед глазами плывёт, а внутри накаляется, пульсирующе спускаясь всё ниже и ниже. Чередующиеся с выдохами стоны вне контроля, затерялись в пространстве светлой комнаты, ловились стенами и отбрасывались куда-то назад, разбавляя нарушающее тишину причмокивание. Карамель, витающая вокруг, только сильнее распаляет, наполняет лёгкие до краёв и растекается по венам. Приторно и до безумия. Когда стало слишком хорошо, Чонгук вскакивает и, отодвинув чужую голову, кончает, пачкая покрасневшую кожу. Вне сил, вспотевший лоб утыкается в грудь перед собой, дыхание всё ещё глубокое и тяжёлое. Плечи обхватываются, а тело прижимается и заваливается к подушкам. Широкая ладонь накрыла затылок и притянула к плечу. Они лежали молча, не шевелясь, прикрыв глаза. Не верится, что это произошло. То, что должно было оставаться несбыточным сновидением без права на существование в действительности. Столько всего лишь в единственное мгновение разрешилось, нашло смысл в одно касание губ. Теперь не хочется ничего - только лежать и чувствовать того, кто рядом. Вдруг, разрушая идиллию, извёлся в вибрации телефон. Тэхён, нашарив его в кармане, задумчиво всмотрелся в экран, но все-таки ответил: - Тэ, ты где бродишь?? Хоть за смертью посылай! - Тебе сильно нужен тот конспект? - Так-то я тебе его передать хотел. Я кому ключи от хаты дал, чтоб тот сам отыскал, а? - О, тогда не обессудь, братец Хо. - Тэхён? Да что пр... Не успел тот договорить, как связь оборвалась, а смартфон ушёл куда-то под кровать. Ким сильнее притянул к себе Гука, вновь прикрыв глаза. Но вот тело под ним закопошилось и вырвалось, нависнув обеспокоенной тучкой. - Это Хосок звонил? - Угу, - произнёс старший, приоткрывая глаза. - А как мы ему скажем?! - О чём? - Про нас. - Мелкий, а ты надеешься на продолжение? Думаешь, что будем за ручку ходить и в парках чмокаться? - ... Чонгук, не найдя, что ответить, опустил голову. Привстав, он подтянул и застегнул замятые штаны, уже собирался сползать, но руку поспешно обхватили. Заметив в блестящих золотом глазах испуг, Тэхён ухмыльнулся, забавно сощурившись, и вновь повалил того на себя. - Да шучу я, не ссы. - Придурок, я ведь серьёзно! - В бок несильно прилетело. - Да ладно тебе, - хохотнув, Тэ чмокнул надувшегося Чона в макушку. - Пока ничего говорить не будем: я ещё не готов носить звание педофила. - Ой, не такая уж и большая разница. Всего три года. - Не всего, а целых, кроль. - Тебя это правда волнует? - Чонгук приподнялся, заглянув в тёмный омут. - Не столько, сколько проблемка покрупнее. - Ты это о чём? - Уловив опущенный куда-то вниз взгляд, Гук развернулся и в тот же момент спрятал побагровевшее лицо на любезно предложенной груди. - Ну что, вишенка, как будешь справляться?