Эскортница с принципами

— Да ладно тебе, — притворная лёгкость голоса в трубке телефона уже была краем терпения, — подумаешь, приняли за эскорт. — Подумаешь? Это возмутительно. — Ты что барышня из классической литературы? Даже никакого матерного слова не подберешь? — Рот еще марать из-за таких. — Ты бы кстати задумался, у тебя скоро закончится аренда, а с работы ты слетел. У меня денег кукиш после ремонта машины. — Издеваешься? — Ну а что, это ведь не проституция, а всего лишь эскорт. — Всего лишь? — Туда так-то только привлекательных и образованных берут. Так что это комплимент. — Нет, а где поддержка? Джей, да это несправедливо, ты совсем не такой, ты порядочный парень, как же тебя могли спутать с эскортом. — Мне типа врать?

Пару часов назад.

Джей приезжает в дорогущий отель на собеседование. Вакансия — сотрудник у ресепшена. Его главный козырь — знание четырех языков и он надеется, что это убедит менеджера по подбору персонала также, как его костюм, который пришлось отряхивать от слоя пыли. Бедный костюм, сшитый на заказ к его выпускному, крайне редко выгуливается. Но достаточно хорошо сшитый, на сотрудника отдела кадров сработало, надеется, что и на администрацию тоже сработает. Когда он приходит, там никого нет. Ему сказали, что у стойки регистрации его будет ждать девушка, но там никого нет. Кроме парня, который был так одет… Нет, подождите. Если его сделали на заводе, Джей даже не удивится. Весь лощеный, надушенный, с укладкой, со свежестью здорового сна на лице и таким легким макияжем, будто он с каких-то съемок вышел. Джей из параллельной вселенной — у него недосып, кофе в организме вместо крови, пятно от зубной пасты на рукаве пиджака, волосы расчесаны, но в метро и от ветра они растрепались, хотя он очень старался выглядеть презентабельно. Если этот парень пришел тоже на эту должность, Джей начнет с ним драку. Ему хочется есть и платить за аренду своей клетки, тут каменные джунгли, выживет тот, кто дальше уйдет от цивилизации. Парень тянется рукой в карман брюк и достает, прости господи, зеркало. Злость Джея скоро его заставит лопнуть, как шарик. Парень находит какой-то недостаток, жует губы и хмурится, затем уходит. В туалет, похоже, нос свой пудрить. Молоко на губах еще пусть не забудет вытереть, сопляк. Обычно Джей не такой злой. Он просто конкретно сегодня на нервах и злится на то, что судьба его выбросила на улицу. Жестокий город, жестокие условия и нравы. Вот Джей и готов если что драться. — Так вы тот, кого мне подобрала компания в сопровождение? — вопрос выдергивает Джея из размышлений, он разламывает брови в нормальное положение и улыбается, хлопая глазами. Первое. Перед ним стоит парень. Ему звонила девушка и сказала, что подойдёт лично ровно к двенадцати, а сейчас без десяти минут. Но Джей это все не сильно соотносит, он так хочет эту работу, что даже если сюда зайдет собака и скажут, что это менеджер по подбору персонала, он ее погладит и на четвереньки встанет. Второе. Странный парень. Одет еще дороже, чем тот лощеный мальчик. В черном пальто, из которого выглядывает костюм, он тоже в порядке, когда он говорит в порядке, имеет в виду, что его волосы не растрепаны во все стороны, уложены назад, и внешне заметно, что он одет куда праздничнее, чем нужно для сотрудника отеля. И на одежде ни соринки, ни складки. Третье. Его лицо. Напряженное и подозрительное, огромные глаза щурятся и ищут что-то, сканируя Джея вдоль и поперек, глаза похожи на движение кисточкой в воздухе профессионального художника, потому что дуга идеальная. А может еще и золотому сечению соответствуют, кто знает, правда? Надо позвать кого-то с художественным образованием, чтобы уточнить. Какого черта все в этом отеле выглядят так, будто сегодня бал какой-то? А Джей это золушка, только с тыквой и без крестной феи. Нет, у него даже тыквы нет. — Да, это я. Здравствуйте. Глаза прищуриваются, но через мгновение парень хмыкает и начинает еще более настойчиво прокатываться взглядом по телу и лицу Джея. Да что это, блять, такое в самом деле? Его никто не предупредил, что тут такой дикий дресс код, могли хотя бы намекнуть, не знаю, сказали бы, что нельзя в отель беднякам без минуты бомжами, Джей бы приготовился по лучше внешне. Кто знал, что его четыре языка никому, похоже, не упали. Зачем он как ненормальный репетировал свои ответы в слух, если его, похоже, выкинут из-за внешнего вида и слушать не станут? — У компании интересный вкус. — В каком смысле? — нервно улыбаясь, спрашивает Джей, стискивая свой рот так, чтобы дрожание голоса не вышло разом все. Джей прикидывает, сколько придется не есть, если его сегодня не возьмут на работу и прогнозы совсем плохие. — Да так, не берите в голову. Чудно выглядите. Парень ему улыбается и вот тут у Чонсона желудок расслабляется и падает вниз. Такое милое лицо? Такая улыбка, можно хоть улицу ночью осветить. Стоп, но теперь он выглядит еще моложе. Почему подбором персонала занимается такой молодой парень? — Спасибо, но я совсем не старался. Мне казалось, что это тут второстепенно, знаете, — неловко посмеивается Джей. — Оу, правда? А что тогда первостепенно? — в глазах зажигается интерес и расстояние между опасно сокращается на миллиметр. Но Джей уже паникует. — Ну, мне кажется мое главное преимущество это знание языков. — Интересно, языки значит? Я вроде указал, что это необязательно. — Ну как же, в моей работе важно уметь пользоваться своим языком. Вы же понимаете. После этого у парня напротив краснеют щеки, пока по лицу нарастает улыбка. Тут он должен был перестать улыбаться, но почему то улыбка все шире и шире. — Простите, я что-то не так сказал? — Нет-нет. У вас просто отличное чувство юмора. — Спасибо, конечно, но это была не шутка. Джей перестаёт что-то понимать, потому что так приятно смотреть на то, как человек смеется. Его звонкий смех совсем тормозит его процесс критического мышления ситуации. Он думает, почему люди так часто смеются над его словами, когда это даже не шутка. Может надо было идти работать клоуном? — Хорошо, пойдемте. Нам нужно быть на месте через полчаса, а пробки сейчас дикие. Парень, чье имя он до сих пор не знает, приближается к нему и сквозь запах отеля, Чонсон чувствует парфюм, который забивается ему в нос. От этого запаха только ассоциации с богатством, ему вообще можно такое нюхать? Это бесплатно? Ладно, сейчас главный вопрос куда надо ехать. Парень достает визитку из кармана и, улыбаясь, засовываеть в карман пиджака Джея его, пока сам владелец пиджака приходит в сознание. — Вы мне понравились. Позвоните мне, если взаимно. Или если вам нужны будут деньги, знаете, за ваше пользование языком. Поток мыслей пробивает ладонь на его талии, он поворачивает голову в сторону, вспыхивает как спичка, смотря на довольное лицо рядом. Нет, ему нужна работа, но не через постель, не такими средствами, даже если парень симпатичный. Нет, нет, нет. А как же принципы? Или ими тут и не пахнет? — Вы что себе позволяете! — возмущается Джей, толкая локтем в грудь, от чего у парня из легких вырывается воздух и он жмурится от колкой боли, — И куда вы меня везти собрались? Мне сказали собеседование пройдёт здесь. Тут у вас бордель, или что? Джей уже достаточно громко возмущается и как кошка шипит и огрызается, отскакивая в сторону. — Собеседование? — в замешательстве выкашливает парень. — Мистер Ян, — звонкий легкий голос слышится позади спины Джея и он, как кинжал впивается в него, — простите, что задержался, я. Что с вами? Джей сидит в своей квартире, смотрит программу новостей в своем шикарном костюме и переосмысливает произошедшее. Значит, он стоял у ресепшена, приехал пораньше, чтобы, так сказать, показать всю серьезность своего намерения. Стоял, рядом с ним был парень с эскорта. Тот отошел на пару минут в туалет, к нему подошел этот пижон с лицом малолетки и начал распускать руки, он ударил его и в итоге, та самая девушка, менеджер по подбору персонала, сказала, что он им не подходит, потому что у них приличный отель. Он даже не оправдывался, просто ушел и, как ни крути, опять виноват он. Его дурной характер. Верно преподаватели говорили ему, что с таким характером ему улицы только подметать. Похоже скоро он даже дворником не устроится, если у того пижона наточенный зуб, он сделает пару звонков и…как карточный домик все развалится. Почему парню в эскорт нужен парень? У нас гомосексуальные отношения уже настолько норма в обществе? Ладно, это не важно, важно что это непотребное поведение. Даже если он бы был, ну теоретически, только теоретически из эскорта, это не значит что можно его трогать. Лапать его в отеле? Все его лицо горит и от гнева, и от смущения. Как можно, в целом, допускать такие вольности и прикасаться к чужому тебе человеку? Интересно, кто такой Ян Чонвон? Почему должно быть интересно? Да пошел он. Из-за него он еще и собеседование провалил, все из-за этого богатого избалованного мальчика, который снимает других мальчиков. А интересно, что за компания по эскорту? Может там и дополнительные услуги какие-то приписываются? Так хотелось продолжить в голове список с оскорблениями, но это совершенно бесполезно. Теперь нужно искать другую вакансию. Иначе придется действительно жить на улице. Нужно думать о будущем, о работе, жилье, корм для морской свинки купить… — Ну как же, в моей работе важно уметь пользоваться своим языком. Вы же понимаете. Какой стыд. Это его фраза все только испортила и, если честно, Джей прямо сейчас воет в подушку от несправедливости, от его везучести. Теперь понятно, почему он рассмеялся. А лицо у Джея наверное было такое дебильное, не подозревающее подвоха. Единственное, он надеется, что больше не встретится с этим парнем никогда. Потому что если это произойдет, то у него будет очень много вопросов к судьбе. Ни работы, ни чувства собственного достоинства, ни денег, ни удачи. Короче, только морская свинка с Джеем осталась. На телефон ему приходит сообщение от арендодателя квартиры.

***

— Ну пожалуйста, Джейк, я тебя прошу всем сердцем. Мне больше не у кого спросить, — жалостливый голос Чонсона наверное начинал уже переходить границу, но ему даже не было стыдно. Джейк его все равно через телефон не видит, можно и немного позориться, потому что позориться в квартире явно лучше чем на улице. У бедняков действительно мало выбора. Да и позориться перед Джейком, если честно, не жалко — он видел его и в более худшие времена жизни. Джей прижимает телефон к уху, пока разбирает вещи в шкафу, разыскивая шмотки на стирку. В комнате очень светло, апрельское солнце хлещет прямо по его глазам и даже открыть их больно. Телевизор жужжит на фоне, Джей даже не знает зачем включает телеканал по садоводству каждый раз, когда ему нужен шум на фоне. Может, если ты слушаешь о реальных растениях сам таким не станешь под влиянием внешних факторов? Питание водой и солнцем, скажем. — Я уже тебе говорил, у меня ремонт машины. Я тебе не помощник, прости, но не в этот раз. — Хочешь на колени встану? — серьезным голосом говорит Джей, хмурясь и разыскивая второй носок. — Ты, конечно, можешь, но от этого денег у меня больше не станет. Джей цокает, находит носок, но не аргумент в ответ Джейку. Он встает с пола, захватывает корзину с бельем и почти уходит, но его висящий криво костюм привлекает внимание. Он оставляет себе немного времени, чтобы поправить его, помнется, ему потом что, второй раз гладить? Нет, нет, люди — народ, который стремится к оптимизации действий и минимум лишних движений. — Может свяжешься со своим этим… Как его зовут, кстати? — Ян Чонвон, — вылетает изо рта Джея, на удивление, нейтральным голосом. — Ого, серьезно? — А что? — Джей царапает пасту на пиджаке, сжимая губы как он всегда делает, когда старается ради чего-то. — Ну это вроде как единственный сын главного директора конгломерата одного, забыл как называется — в одной их дочерней компании мой батя работает. Вот у него денег должно быть до пизды. — Лучше некуда. — Нет, но если ему нужен эскорт, и только эскорт, то это не плохой вариант. Ты ведь понравился ему? — Я толкнул его локтем. Мне что-то кажется, это маловероятно. Молчание растягивается так же, как и взгляд Джей буравит костюм и ,очень постыдное воспоминание всплывает в его голове, во всех деталях, которые бы лучше забыть, но они здесь ворошат раны так что…не удивительно. Он вспоминает тот момент, когда ладони к нему прикоснулись ,и как он натурально испугался, потому что такого совершенно не ожидал. А потом вспоминает о том, что в кармане пиджака лежит…бумага с номером его смерти. Его моральных ценностей, если точнее. — Да ладно, Чонсон, это только на один раз. — У меня так-то есть принципы, — Джей мотает головой и берет корзину, шлепая босыми ногами по холодному старому паркету, меж досок которого уже приличные расщелины, но боже, как он их любит, как не хочет от них съезжать. — У бедных принципов нет. И если ты останешься на улице с принципами, кому хуже будет? Твой мажор не обеднеет, а ты просто сгниешь на улице со своей морской свинкой. — Он не мой, — Чонсон пыхтит в трубку, пока пытается запихнуть все свои черные вещи в барабан машины и закрыть её. — Ну это пока что. — Прекращай, — ноет Джей, пока настукивает кнопками нужный режим. В приступе раздражения почти нажимает на пуск, но вовремя вспоминает, что порошок то не засыпал. — Ладно-ладно. Не дуйся, смешно же. Я вот бы на твоем месте даже не думал. Видел цены на запчасти машин? Это я даже не оригинал заказывал, а все равно влетело в копеечку, — по обиде голоса в трубке Джей понимает, что это действительно больная тема, он расспрашивает про машину, пока сам стоит перед открытым шкафом, передача про пересадку роз все еще жужжит, а Джей думает насколько ему нужна аренда. Джей вытаскивает из пиджака визитку и долго смотрит на неё. А что ему терять, правда? Разве что гордость, но её можно и вылечить.

***

Этим же вечером Джей собирается с силами звонить. Это оказалось тяжелее, чем он думал. Вроде просто позвонить и…что говорить-то? Человека, которого он стукнул и на которого накричал, еще и ушел, не извинившись. Нет, номинально он считал, что извинятся не за что, но за физическое наверное надо было извинится, но желания никакого делать это не было. Хотя разве он не получил больше ущерба? Стоял, как идиот, смотрел, как менеджер по подбору персонала перед ним кланялась чуть ли не в пятки и чувствовал себя дерьмом последним, если честно. Он искреннее надеется, что у нее не будет проблем после…этого. — Ян Чонвон, — сухой безэмоциональный голос ударяет Джею по голове. Его потеющие ладони потеют еще сильнее, он сглатывает слюну и старается сделать так, чтобы его голос тут же не сорвался из-за нервов. Даже поглаживание его свина не спасает, ровно как и программа уже по подбору удобрений для помидоров. Он лишь надеется, что если не натворит дел не превратится в овощ. Мало ли что на уме тех, у кого много денег, знаете ли. — Да, здравствуете. Вы меня наверное не помните, я… — Нет, я вас очень хорошо запомнил, — голос тут же приобретает оттенок легкого озорства, хоть и остается сухим, — вы тот самый мастер в языках. Почему звоните? — А вы как думаете? Джей думает, что это какой-то талант вгонять его в краску и раздражать одновременно, прикладывая минимум усилий. Никаких, ну хотя бы, символических извинений ему ждать не стоит, да? Он особой выдержкой не обладал никогда, но похоже, скоро установится рекорд по скорости его закипания. — Можете продемонстрировать свои широкие лингвистические знания через трубку? Нет, извините, пользование языком, так вы это называете. Он так просто сдаваться не собирается. Ему нужны деньги, иначе придется на улице жарить в безысходности свою морскую свинку. А он её любит. И как язык вообще поворачивается говорить такие вещи, блять, в разговоре с незнакомым человеком? У Джея нервы чешутся от раздражения. Но если он хочет бабла, ему нужно идти до конца и подыграть хотя бы чуть-чуть. — Нет. Я хотел извинится, я все не так понял. Понимаете, я в тот день подошел для собеседование на должность администратора отеля. Я думал, вы менеджер по подбору персонала, а не- — Наглый пацан? — с улыбкой в голосе прерывает его надутое извинение и объяснение Чонвон. Да что же это такое, в самом деле? Джей никогда не любил тех, у кого быстрая интенсивная речь, которая накладывается на чужую — это все создает неудобный темп, ему и приятнее и проще общаться спокойно. Кроме того, накладывать речь поверх это просто грубо и неровно. Может, все-таки, это была плохая идея? Вот и у свинки глаза, будто он именно это ему пытается и сказать. — Знаете, я тут пытаюсь извинится, а вы перебиваете меня. Только подтверждаете мои выводы. — Вы лучше свое умение пользоваться языком продемонстрируете, мне правда интересно. Джей глубоко вздыхает, его сердце так сильно бьется, что кажется сейчас просто выпрыгнет и зашибет его морскую свинку насмерть. Приходится проглотить свое возмущение внутрь. Но это, так-то, не очень просто — он постоянно борется с желанием положить трубку, сжимает челюсти и пытается договорится с собственной совестью, но это не получается. Слишком хочется сдаться, положить трубку, даже если это будет означать, что он продул в поединке на выдержку. Выигрыш его не сильно интересует, а вот прибыль — да. — Мне нужны деньги, так что, может вам нужны мои лингвистические способности или экономическое образование? — Экономист без денег? — Только это могу предложить Он смотрит на своего свина и думает, что у них связь духовная, телепатическая. И свинка так спокойно на него смотрит, будто успокаивает, что Чонсон улыбается и думает, что он хороший друг. Вдвойне не хочется его съедать от голода. Это все скоро закончится, он повторяет про себя. Смотрит на стены квартиры и держит в уме цель. — Вы себя дешево оцениваете, — слышно его ухмылку, — мне будет достаточно просто вас. Внутри Джея что-то шевелится и разогревается, как в микроволновке от такой формулировки. А потом все сильнее и сильнее, и уже как попкорн начинает стрелять. Как же это все его раздражает. В каком, черт возьми, смысле? Он его даже не знает, получается, что ему нужно то, что он не подозревает из себя на самом деле представляет. Ладно, это не его проблемы. Он пытается это себе повторять. — А как же требования к эскорту? Он пытался держать язык за забором своих зубов, но у него нет никакого желания. Если его внесут в черные списки и не возьмут дворником, ему уже все равно. — Ваше умение пользоваться языком может и пригодится. Но пока вы не начали думать не туда, там будут гости из Франции. А так, мне нужен просто кто-то рядом со мной, это все. Можете даже молчать. — У меня базовый французский. — Ничего. Вы будете общаться со мной, а не с кем-то другим. — Молчать буду за бесплатно. Говорить — за деньги, — язвит Джей, чтобы, так сказать, мозги ему не запудрили. Он, все-таки, за деньги этим занимается, а не из соображений благотворительности. — Конечно. Называйте любую сумму без смущения. Любую значит? Джей злобно улыбается и думает, что это он еще посмотрит насколько зубы у наглых пацанов нынче крепкие.

***

Джей понял, что это идея ни в какой мере не работала, но вот ее реализация даже переплюнула идею на бумаге. Чонсон приехал в дорогущий отель, смежный с рестораном, который весь был бронирован и кажется, что он бы не прошел фейс контроль один ни в жизнь, потому что хоть и выглядел лучше, чем в первую встречу, но уровень был все равно не тот. Серьёзно. Даже если сегодня он волосы уложил и лоб открыл, цепочку нацепил и никаких пятен пасты на рукавах, даже пах приятно. Чонвон выглядел точно так же, как знаете, будто он надевал одежду и прочее вместе с кожей, все будто к нему прилипло. Его ровная спина и широкие плечи в костюме выглядели достаточно изящно, чтобы он еще и источал какую-то пугающую стойкость и комфорт, будто заплыл в давно знакомые воды, что про Джея совсем не скажешь. Но он делал вид, что ему на все вокруг все равно, у него этот навык развит с детства, когда надо было врать воспитателям про свои проказы с потеющими ладонями. В какой-то момент они сели есть и от количества столовых приборов у него глаза чуть не заползли на лоб. Чонвон сидел напротив, манерно ел устриц улыбаясь чему-то в голове. Если честно, Джею знать даже не хотелось, что там творится в его голове, ровно как и есть устриц. Это вообще что за еда такая? Это как есть? Он, как бы, специально не ел, потому что думал тут будут вкусно кормить, а на деле жижа какая-то из ракушек. Пришлось жевать фрукты с этажерки, подпирая рукой голову. Это, конечно, привлекло определенное количество внимания, но с проблемами репутации будет Чонвон разбираться сам, это уже не его головная боль. Тем более он сам виноват — надо было думать, прежде чем звать его. Джей пил шампанское и слушал, стоя в стороне, как Чонвон общался с людьми о чем-то непонятном — новости, о которых Джей никогда не слышал, какие-то скачки и падения. Со стороны, похоже выглядело будто Джей не пришел вместе с Чонвоном как участник мероприятия, а как его охранник — стоял в стороне, только безучастно наблюдал за всем с грозным взглядом. Очевидно, что тут все было как-то хитро сплетено, все переглядывались и шептались, но Джей ничего вокруг не понимал. Он мотивировал свою пытку нулями на своем счету после вечера и думал, как купит себе джакузи на балкон. Чисто для того, чтобы понтоваться. В один момент Чонвон задумчиво смотрит на его волосы, хмурит чуть раскосые брови и моргает пару раз, а затем тянется к волосам, чтобы поправить выбившуюся прядь. Но Чонсон стукает его по ладони. Чонвон расширяет глаза так, будто только что цунами перед ним пронеслось, а Чонсон смотрит прямо ему в глаза. — Скажите, вы правильно понимаете слово эскорт? — начинает напряженно Чонвон. Немного не мало, первая не дежурная фраза. Джей уже готовится к тому, что это приведет все к диалогу. Ну ничего, он умеет вести идиотские диалоги, он, все-таки, в чате онлайн игр общается, а там такой прекрасный разброс и лексикон. — Да. Все еще не значит, что меня можно трогать, когда вам захочется. — А вы всегда так драматизируете? — допытывается Чонвон, почесывая свое запястье. — А вы всегда трогаете незнакомых вам людей без спроса? — зеркалит Джей чужой скепсис. — Раньше никто не был против, — пожимает плечами парень, не сводя глаз с Джея. Чонвон улыбается в ожидании чужой реакции и, это так позороно, что Джея эти простые фразы выводят из себя так легко и быстро, ведь он даже видит все это и понимает, но ему не хочется стараться и делать вид, что он осторожнее и тактичнее, чем он есть. Тем более, похожи они оба тут невоспитанные. Обычно это он выводит людей в шутерах после своей победы, сегодня, видимо, карма прислала ему все его задолженности. — Отлично. Я — против. — Даже если попросите? — не унимался Чонвон, крутя меж пальцев ножку бокала. — А вот это уже вряд ли я о таком попрошу, — хмурится Джей, смотря испод лобья на парня перед собой, — Не знаю с какими проститутками вы там валялись, но у нормальных людей так не делают. Какая-то женщина в светящемся платье оборачивается на них с дикими глазами, но Чонвон и ухом не ведет. А Джею тем более - все равно. — Вам честно интересно с какими? — Да я не говорил, что мне это интересно, — терпение Джея начинает гнуться сильнее, пока он держится, но похоже не надолго, — вы при себе это все оставьте. Похоже, это была ошибка. Чонвон заметил его больное пятно. Сейчас начнется баня. — Хотите сниму для вас? Джей давится шампанским и начинает громко кашлять так, что вокруг них образуется пузырь пустоты, сквозь который ничто не просачивается. Отдышавшись, он поднимает взгляд на Чонвона, который опять улыбается, но при этом все его тело напряженно, как струна — как будто он ждет, что Джей его попросит постучать ему по спине. А, точно, он же попросил его не касаться, как он забыл. Джей смотрит на время, на своих электронных часах и понимает, что ему еще два часа здесь торчать и все это терпеть. Кошмар на ножках с глазами смотрит на него дальше. — Ну так что? С проститутками? — не унимается Чонвон, сощуривая глаза и наблюдая за тем, как покрасневшая от кашля голова и слезящиеся глаза Джея напоминают ему о чем-то странном, из темной комнаты, под кроватью и за шкафом. — Оставьте для себя, не стоит такой любезности, — улыбается Джей слишком широко и ставит на поднос официанта бокал. Официант пугается резкого стука и движения, вздрагивает всем телом, как стручок и с непониманием глазеет на двоих. Но одного меткого грозного взгляда Чонвона становится достаточно, чтобы он исчез из воздуха так же быстро, как появился. — Вы слишком скромный. — А вы — нет. Что делать будем? Чонвон оглядывает помещение — он анализирует. Он поговорил со всеми из тех, с кем было нужно и похоже к нему никто сейчас не спешит, так что он в полной мере будет наслаждаться компанией строптивого парня с родимым пятном в форме сердечка на шее. Детали — они всегда лучшее в работе. — Хотите надбавку? Джей глубоко вздыхает и волочит язык по щеке, пока засовывает в карманы брюк руки. Он постукивает ногой по паркету туфлями, которые ему отдал Чонвон в коробке, потому что его обувь никуда не годилась, по мнению него. И он думает, что его гнев становится слишком тяжело держать внутри, он просто не выдержит в конце концов и опять ударит Чонвона. По этой причине он ищет причины уйти куда-то. Хотя бы на время. — Я в туалет, — бросает Джей, разворачиваясь с размахом всем своим телом. Он почти уходит, но слышит слова, которые все ставят наконец на свои, законные места. — Что, уже? Так сразу согласились? — Та-ак, — Джей протягивает, останавливается и поворачивается обратно, шагая прямо напротив к Чонвону, — скажите, вы правильно понимаете слово эскорт? Джей передразнивает быструю речь Чонвона и хлопает глазами, как кукла в витрине магазина. Это преувеличенно, но так и должно быть. — Да. Но трогать меня, когда вам захочется — можно.

***

Джей был очень счастлив, что заплатил за аренду. А вот каким способом он заработал деньги предпочитает не вспоминать. Открытое окно и на всю играющая музыка, пока он летал по квартире и убирался в ней, с огромным облегчением доставая вещи из коробок, которые он уже начинал собирать. Сегодня у него новое собеседование, хотя, если учесть какая у него сумма на руках, он может еще не работать неделю и комфортно жить. По правде, сумму, которую ему перечислил Чонвон на самом деле было достаточно на несколько месяцев, но он отослал в банке часть от суммы, потому что это были неприлично большие деньги. Если бы Джейк узнал об этом, он бы назвал его величайшим придурком, что, может, не было далеко от правды. Кто же знал, что этот придурок пришлет столько, сколько Джей ему сказал? На джакузи он, пожалуй, сам заработает, чтобы с честной душой понтоваться перед всеми, что это его тяжелым трудом заработанные. Его телефон звонит и он не смотрит, кто звонит, даже музыку не убавляет. — Алло! — бодрым голосом начинает он. В целом, странно, потому что обычно, когда неизвестный ему звонит, он пару секунд ждет, а затем бросает трубку из-за кучи звонков от банков и пиарщиков стоматологических центров с бесплатной консультацией по промокоду. Но сегодня у него хорошее настроение. — Привет, Джей, — этот голос его ударяет током и он даже на месте застывает и из его рук падает зарядка для телефона. Так, зачем ему звонит Чонвон? — Надеюсь ничего, что я на ты, просто неловко общаться на вы уже, если честно. — Я старше на пять лет. — У меня проблема. Я бы не звонил тебе, если бы мог, но моя машина попала в небольшую аварию и я разлил на рубашку кофе и мне нужно через пол часа быть у отца, желательно чистым. Я около тебя, так что можешь одолжить свою рубашку? Как обычно, игнорирует. Джей с ужасом понимает, что привык к этому. Джей оглядывает свою засранную квартиру и уже начинает убирать банки пива с пола, после, так-сказать, празднования посреди недели и наверное в трубке очень хорошо помимо музыки слышен стук банок друг о друга. Он, все-таки, взрослый человек. Насчет рубашки Джей думал, что обычно никогда не отказывает в помощи кому-то, если это в его силах помочь, но это особенный случай. Тут настолько сильно не хотелось помогать, что выбивалось из его правила красным маркером среди черных. — Я уже за дверью, — Чонвон буднично заявляет и в ту же секунду слышится стук. Джей начинает сразу паниковать, оглядывая комнату. В суете он даже не додумался, что он имеет все права дверь не открывать. — Открой, пожалуйста. Я действительно сильно опаздываю, — настойчиво просит Чонвон. Джей сдается и вздыхает, осматривая брадак, и идет открывать дверь. Он за дверью, он что, просто проигнорирует и сядет на диван жевать чипсы? Он открывает дверь, натягивая параллельно белую майку без рукавов и путается в ней. Вздыхает, и выглядывает сквозь дырку рукава одним глазом, улыбается и рукой приглашает зайти внутрь. — Обувь не снимай. Тут грязно, — предупреждает Джей, ногой закидывая под шкаф кучу выпавших из него вещей. Чонвон осматривает стены так внимательно, будто пришел в музей, а не в квартиру. Точно, он же из богатой семьи. Наверное рассматривает его квартиру, за которую он до крови бился и думает, что этот тот еще клоповник. Джей, если честно, согласен с тем, что это клоповник, но ему можно, это его квартира, а вот чужое игривое выражение лица его раздражает. — Что встал? На, — Джей кидает рубашку в Чонвона. Парень пугается и почти роняет рубашку на пол, но вовремя распутывает из замка свои руки. Джей ловит себя на мысли, что приятно смотреть на то, как обычно спокойное лицо меняется, хоть и совсем на секунду теряет контроль. Есть в этом что-то. Чонвон снимает пиджак и кидает Джею, который такого ответного удара не ожидает, но в конце концов, просто фыркает и кидает пиджак на клетку своей морской свинки, двигаясь к холодильнику, чтобы достать холодной минералки. Вот бы пиджак пропах его морской свинкой, так сказать, в отместку за наглое поведенье. — Тут миленько. — Спасибо. Равнодушно Джей отвечает, разворачивается и глотает с бутылки минералку, наблюдая на стоящего посреди его квартиры Чонвона, который все что делает, это глазами цепляется за его глаза. Отец учил его как играть в гляделки, Чонвон ему проиграет. — Что увидел? — Да так, — дерзит Чонвон, щуря глаза, — думал, почему ты не идешь в эскорт работать. — Надбавки смущают. Чонвон хмыкает и разворачивается, шагая к дивану. Чонсон смотрит пристально за ним, в отместку так сказать, за что-то. Конкретную причину он сказать не может. Но сейчас, в его голове рождается мысль, что они похожи на девятиклассников, которые постоянно ругаются, но почему-то оказываются вместе всегда. Всем в классе становится очевидно, кроме самих участников. Нет-нет, это точно не их случай. Пока Джей смотрел на электронные часы, стоящие на холодильнике боковым зрением видел, как Чонвон начинает переодеваться. Все такое мутное, но одно Джей понял точно — плечи широкие не из-за подплечников. Они у него сами такие. Треугольник хренов.

***

Был вечер. Джей шел по улицам спального района с работы в неудобном костюме домой. Он шмыгает носом, раздраженно размышляя о том, как капитализм зарабатывает на аллергиках в период весны. По крайней мере сейчас у него есть деньги на спрей, но вот самого спрея…нет. Ему хотелось сказать, что это все благодаря тому, что он нашел работу, но по правде…это все еще деньги Чонвона и он не прошел испытательный срок. То, что он не прошел его даже не расстроило — место, в котором ему предлагали работать не отличалось ничем хорошим. Хотя, похоже, он расслабился, подсознательно полагаясь на…альтернативные способы выживания, назовем это так. За свою недолгую жизнь он привык к выживанию с минимальными средствами и настолько он к этому привык, что жизнь с деньгами была более странной, чем без. Когда он доходит до своей квартиры, то замечает пакет прямо около двери. Он оглядывается, уже подозревая от кого он и заглядывает в него. Внутри лежит его выстиранная рубашка. Пальцы сами тянуться к телефону, это точно не его вина. Это — провокация. — Привет, — задорный высокий голос здоровается с ним так, будто он подошел к фургону с мороженным. — Серьезно? Пакет у двери, а если бы кто-то украл мою рубашку? Она у меня единственная, между прочим. — Значит на работу ты ходишь в моей? Нет, это точно талант вытаскивать из его слов совершенно не нужные и тупые детали. Ну и ребенок. Так, и откуда он знает, что Джей ходит на работу? — Ты бы ради приличия хотя бы испачкал её. Она чистая. — шурша пакетом бурчит Джей. — Как дела на работе? — со сладостью ванильного мороженного проговаривает ему Чонвон. Может предложит ему еще шоколадным сиропом полить шарики ванильного мороженного? — Отлично, — сквозь зубы проговаривает Джей, доставая из кармана ключи, открывая дверь квартиры, — Больше туда не хожу. — Насчет рубашки, там пятна на левом рукаве. Джей шмыгает и закрывает глаза от крадущегося раздражения. Но он тянется к левому рукаву, оттягивая пиджак и действительно замечает мелкие коричневые пятна на манжетах. Значит настолько он придирчивый, что для него это серьезное загрязнение? Тогда у него будет культурный шок, если он узнает, что Джей ходит в одежде с дырками. Хотя, стоп, ему это знать не нужно. — Ты плачешь? — Нет, у меня аллергия на тебя. — У меня есть лекарство. — Правда? — наигранно удивляется Джей, захлопывая дверь ногой. Он шарит рукой по стене, ища переключатель света так долго, что в темноте начинает казаться, что у того выросли ножки и он бегал по стене от Джея, издеваясь. Спасибо ему, конечно, но ему одного издевающегося существа вполне хватает. Почему Джей не кладет трубку? Он устал, ему хочется спать, а перед сном нужно еще перемыть посуду и убрать клетку его морской свинки, но он продолжает тратить свое время на бессмысленные разговоры. Веселые, в какой-то степени, но все еще бесполезные. Никуда он идти с ним не собирается больше, Чонвон явно недооценивает его способность выживания. А у него еще непросмотренное видео об импрессионизме осталось на ноутбуке. Пора спать, нужно завершать разговор. Это он себе говорит, но делает совершенно противоположное. Они просто не могут дальше общаться. Чонвон это, видимо, не понимает. — Слушай, — Джей начинает линию разговора, которую долго готовил, — тебе, наверное, кажется, что это я так себе цену набиваю. Но, откровенно говоря, мы с тобой совершенно разные люди. И чем раньше ты это осознаешь, тем лучше будет нам двоим. Молчание в динамике такое закономерное, что Джей даже не удивляется. Он ставит телефон на громкую связь и переодевается в домашнее, но застывает с чужой рубашкой в руках. Он закусывает губу и размышляет о том, все ли сказал, что хотел. — Разве это плохо, что ты мне нравишься? Джея передергивает от этой фразы и он застывает в пространстве в ужасе от слов, которые услышал. — А если ты мне — нет. Слушай, для тебя видимо это все шутка. Я сегодня потерял еще одну работу. В моей жизни куча забот и я не могу отвлекаться на тебя, человека, который совсем не понимает, куда лезет. Джей вздыхает, чувствуя, что из него вышло все то, что он сжимал долгое время — сам себе, в голове он признался. Да, Чонвон совершенно не знает ничего о том, какого ему жить. Да, он действительно расстроился, что потерял работу. Да, он не купил этот чертов спрей в нос потому что зажал деньги. Да, ему обидно, что есть он, а есть такие, как Чонвон, которым все дороги в этой жизни открыты. Даже если бы он хотел, они бы ни за что друг друга не поняли. Просто потому что они слишком разные. — Прости, если я тебя задел. Мне жаль, что ты потерял работу, просто мне казалось, что поднять тебе настроение — лучшее, что я могу сделать. Хотя смело было думать, что я поднимаю тебе настроение. Чонвон звучит на другом конце удрученно, почему-то, Джея бесит это сострадание в его голосе. — И зачем ты прислал мне такие деньги? Нормальные люди не получают столько денег за такую работу и за столько часов. Это все будто кричит о том, какой ты богатый. Или тебе кажется, что это меня впечатляет или пугает? Джей лукавит — его это действительно пугает. Потому что в этом мире деньги — это власть. У кого власть, тот выигрывает. А у него её нет. Так что единственное, чем он может распоряжаться и за что брать ответственность — он сам. — Так ты сам такую цену установил, Джей. Обида ударяет в нос Джея, пока он открывает бутылку пива и включает канал с садоводством. Реклама паровых швабр. Мама о такой всегда мечтала. — Вот тебе наше коренное различие — статусы в обществе. — У нас больше общего, чем ты думаешь. — Да ладно, — прыскает усмешкой Джей. — Я серьезно. — И что же? — А тебе все расскажи, — тон голоса сразу же меняется на хитрый тонкий голос, — Я думаю, тебе лучше самому увидеть. — Что? — Можешь отвести меня куда захочешь. — Почему я должен тебя куда-то вести? — Это честно. Ты ходил со мной уже. Ну и мне кажется, — усмехается Чонвон, — что ты не пойдешь туда, куда я тебя позову. Джею абсолютно нечего ему возразить. Конечно он не пошел бы с ним опять в какой-то вычурно-дорогой ресторан, чтобы смотреть на миллиард столовых приборов перед собой и не знать, куда деть руки. А потом он выпьет залпом вино, пока Чонвон будет вертеть в руках бокал, затем вдохнет аромат и только потом аккуратно сделает глоток. Нет, точно нет. Второй такой раз Джей сейчас не переживет — ему надо набраться энергии. — Тогда — скейт-парк. Будем кататься на роликах. Откуда пришла идея с роликами? Это первое, что пришло в голову. От его квартиры совсем недалеко парк с набережной, когда-то давненько он выходил на пробежку туда. Когда, знаете, собственное здоровье что-то для него значило и ему нужна была эйфория бегуна, чтобы не сойти с ума от того, что происходит в его жизни. — Хорошо. В следующую субботу, в девять вечера. Джей хмурится. Это почему время и место устанавливает он, если приглашает Джей? Хотя, может это равноценный обмен? Непонятно, но Джей слишком устал, чтобы всерьез размышлять о таком — сейчас ему плевать. В субботу он всегда свободен, так что какая разница? Его тело поламывает на диване усталостью, которую если не прервать рывком он просто уже не встанет и заснет. Дела, нужно встать с дивана, но Чонвон убаюкивает его. Есть в его голосе что-то успокаивающее, по матерински звучащее, как сказки на ночь и поцелуй в лоб. — Спокойной ночи, Чонсон. — Если бы я мог лечь спать прямо сейчас, — устало вздыхает он.

***

Джей стоял у входа в парк, смотря на вывеску, где на английском было написано это «Park». Как его фамилия, буквально… Время — ровно девять и он уже начинал думать, что Чонвон не придет. Конечно, он пока не опоздал на минуту, но… — Привет. Нет, все-таки приперся. Джей разворачивается на приглушенное приветствие, которое слышит его спина и видит Чонвона. В толстовке и широких серых штанах. Да ладно, думает он, у него есть одежда помимо классических костюмов? Сейчас просто было ощущение, что визуально Чонвон скинул еще лет пять. Так, подождите. Он самое главное упустил. Чонвон в капюшоне, кепке, маске и даже очках. — Ты бы сразу балаклаву надевал. Или шлем. — В следующий раз — обязательно, — бурчит ему комок текстиля. — Ну ты хоть, не знаю, очки сними. Мне как с тобой разговаривать? Тем более, сейчас вечер. Споткнешься ещё. Чонвон минуту смотрит на него и вот что-то в его позе выдавало недовольство, прикрытое размышлениями. Но он взвешивает решение и снимает очки. А вот почему Джея волнует то, что он споткнется ни кому в этом парке не понятно. Особенно Джею. Глаза у Чонвона странные. Ночью кажется, что в них совсем нет зрачков. Смотреть туда не слишком-то безопасно. Но Джей все равно смотрит. — Надеюсь ты понимаешь на какие риски я пошел, ради этого, — вздыхает Чонвон и начинает идти по тропинке парка, пока другой Park сопровождал его рядом. — Как будто я тебя сюда силком тащил. — Нравится быть в роли объекта, на который скидывают негатив? — Очень. — Так и знал, что ты любишь грубо. — Чего? Чонвон лишь хихикает и они доходят до проката роликов. Пока Джей завязывал свои шнурки, наблюдал как Чонвон завязывал свои ролики, надевал наколенники, отказался от шлема, потому что поверх его шмоток он не налезал никак. Странное зрелище. Странная ситуация. Странный человек. На удивление, Чонвон умеет кататься на роликах. Даже неплохо. Джей надеялся, что увидит, как тот будет падать постоянно и отряхиваться от пыли, но это все осталось в его фантазиях, не находя выхода наружу. Так что, с роликами Чонвону было вполне комфортно. Что не скажешь про…людей вокруг. Парк был людным в вечер субботы, пару раз Чонвон чуть не врезался в бегающих детей и послал им такие взгляды злые, что Джей подумал, что тот их хочет догнать и выкинуть в реку через прогиб. Благо, всего лишь фантазии. Он надеется, что только его. Забавно, что с людьми Чонвон достаточно хорошо умел общаться, Джей сам это видел, но здесь ему, отчего-то, было с ними некомфортно. Неужели это потому что они не те, с кем он привык общаться. Джей хмурится своим мыслям. Атмосфера, мягко говоря, напряжённая. Чонвону что-то не нравится, у Джея много мыслей, но слов — ни одного. Кто-нибудь, дайте ему инструкцию, что делать в таких ситуациях? И зачем он вообще согласился на это все? Не чувствует ли он себя обязанным из-за большой суммы? Это, наверное, нет. И это плохо. Потому что тогда причина его нахождения здесь остается еще более туманной. Обычно в ситуации, когда ничего не понятно, Джей кушает. И ему приходит идея в голову. — Как насчет поесть корн дог? — невзначай бросает Джей, поворачивая голову на рядом катящегося Чонвона. — Прямо на улице? — Ну, эм, да. Это уличная еда. — Не хочу есть на улице. Вот и вроде в этой фразе ничего плохого, да, но формулировка Джея раздражает до чертиков. Типа есть на улице дело бедняков, не буду я руки свои марать, м? А вот об Джея он испачкаться совсем не боится? Или он, может, маску снимать не хочет и ищет отговорки? — Возьми меня за руку. — Зачем? — удивленно спрашивает Чонвон. — Хочу чтобы ты замарался. — Так ты грязный еще и буквально, Джей, — посмеивается Чонвон. — У нас разница в возрасте пять лет. Где уважение? — Хорошо. Как насчет того, чтобы я тебя отмыл прямо в реке? Нет, он опять за свое. Но Джей начинает понимать, что мало того привык к тому, что разговор обрывают, так еще и научился не терять темп разговора и ему это начинает нравится — быстро искать выход. — Я этого не говорил. — Хочешь остаться грязным? Последний язвительный комментарий Чонвона заставляет Джея думать, что карма существует. Тот не успевает увернуться от встречно бегущего парня, который сбивает его с ног. Джей смеется всего пару секунд, а затем подъезжает помочь встать. Мало того, что Чонвон не принимает его помощь, намереваясь самостоятельно встать, так еще и когда Джей начал его оттряхивать от пыли, задел капюшон и тот слетел с его головы. Чонвон посмотрел на Джея с таким явным раздражением. Джей думает, что он так старался поддержать нормальную обстановку, шутить и вести себя доброжелательно, а Чонвон…все что делает это злится и раздражается. Обычный его гнев, который и закономерно должен был появится сменился пеленой осознания, какого было, наверное, Чонвону с ним общаться все это время. Похоже он сам упустил то, что перед ним человек и забыл, что он тоже. Конечно, Чонвон не самый хороший человек, но это не значит, что нужно вести себя с ним по скотски. Сегодня он осознает именно это. — Почему тебя так беспокоит твой…капюшон? — А разве не ясно? Я нарушил кучу правил, обманул такую же кучу людей, пришел один, без охраны сюда и, если отец узнает об этом, даже не знаю, что он со мной сделает, — Чонвон шепчет и смотрит в глаза напротив, разыскивая там каплю понимания своего положения. Тут до Джея окончательно доходит смысл всего, что происходит — почему простая прогулка по парку на роликах сделала Чонвона таким натянутым и тугим. Если этот дурак изначально знал, что это для него опасно, зачем пришел. — Зачем ты тогда согласился? — Можно подумать, ты дашь мне еще один шанс. Джея ударяют эти слова прямо в грудь и катятся по ребрам, как металлические шары. Потому что в этом есть смысл. И он не в самом хорошем свете для самого себя. — Хорошо, слушай, мы можем пойти ко мне домой и посмотреть фильм, — идет на компромисс Джей. Чонвон замолкает и по глазам его заметна медленно нарастающая улыбка. Все ещё суховатая, глаза улыбка не зажигает. Это выглядит…неестественно. Но это говорит о том, что, может, ему стало хоть немного легче дышать сквозь черную маску. — Фильм смотреть значит? Руки при себе держать не обещаю, — голос становится мягче, легче и, почему то, от этого Джею становится самому легче. Но, в действительности, оба понимают, что это блеф. Чонвон к нему больше ни разу не прикасался с того раза и это уважение личных границ Джея сильно подкупало прямо сейчас. Раньше он думал, что Чонвон себя сдерживает, как бешенную собаку на поводке от того, чтобы не облапать его, но теперь ему понятно, что это совсем не так. Он его уважает, его комфорт ему важнее и не для того, чтобы пробраться к нему за душу и украсть её, а потому что его реально волнует то, как он себя ощущает. — Я тоже. — Значит нравлюсь. Джей громко цокает и почти закатывает глаза, но успокаивается. Плотный ком напряжения между ними рассасывается. По существу выходит, что для Чонвона эта прогулка была испытанием, которое он прошел ради него… Ради какого-то парня, которого он спутал с эскортом и который все, что делал — это отшивал его и злился на него. Часто, если честно, неоправданно. — Если кулаком по лицу в твоей фантазии — это симпатия, то даже не знаю. — Какой ты грубый, — наигранно вздыхает Чонвон, скрещивая руки на груди. Мило выглядит. Но градус недоверия снижать не стоит. Хотя так хочется. Ладно, бери себя в руки, Джей, бери скорее иначе…ладно, все равно поздно. Чонвон цепляет рукав его джинсовки, а Джей хватает его за ладонь без лишних слов. И это так приятно, кожа к коже, тепло, мягко, даже не смотря на песок между их ладоней, и сердце Джея сжимается, дыхание выпрыгивает из его тела и улетает по ветру далеко-далеко и он пытается не покраснеть, как в тот раз, когда он впервые поцеловался в средней школе. Но, похоже, это тоже в первый раз. Первый раз, когда он держится с кем-то за руку. Почему-то раньше он этот атрибут пропускал. Хотя бы ради этого момента, чтобы держаться за руки и смотреть на реку, на огни, которые отражаются в ней как упавшие с неба и растекшиеся звезды. И, конечно, чувствовать, как горит его лицо покрываясь красным маревом. Чонвон с шумом вздыхает и сжимает руку Джея сильнее, завороженный чем-то непостижимым в черте горизонта. Сжимает руку, а кажется, что сердце, иначе как объяснить, что оно так сильно бьется у него в груди? Чонвон поглаживает большим пальцем кожу тыльной стороны его руки, потом поворачивает голову, смотрит сначала на их сцепленные руки, а потом на Джея. Его глаза так блестят, что кажется вытекут из глазниц, пока он будет объяснять насколько это трогательный момент его жизни, момент единения его сознания и души, понимание красоты вокруг, красоты момента и красоты тепла. Джей приходит к заключению, что он предвзят, что он ударился в один факт и долбил себе его в голове — Чонвон высокомерный, эгоист, богатый, бессовестный. Что он — распущенный и избалованный человек без чувств, что все, что ему от него нужно — это залезть к нему в штаны, потому что он ломается и накормить свое эго. Потому что, а что ему может быть от него еще нужно? Разве там, откуда пришел Чонвон сюда, в парк, не слаще и не больше всего того, что есть в нем самом? Конечно, он симпатичный и угрюмый, но он уверен что есть куча другий, таких же как он людей. Так почему именно он? — Какие фильмы тебе нравятся?

***

Они едут на автобусе. Если честно, Джей не думает, что увидит зрелище более смешное, чем Чонвон в общественном транспорте. Тот с такой дезориентацией глядел по сторонам, будто это не автобус, а повозка прямиком в Ад — женщина кондуктор его, походу напугала. Они заходят в ларек около дома и Чонвон там практически теряется, а это маленький ларек. Джей держится, чтобы не засмеяться от этого зрелища. Весь такой крутой Ян Чонвон, который крутит авторитеты, боится автобусов и ларьков, почему-то это больше не раздражает, а умиляет. Если это был коварный план, Джей в него идеально вписался. А когда они почти подходят к подъезду, срабатывает сигнализация, а Джей всегда боялся резких звуков. Он цепляется за Чонвона, а тот ухмыляется. Они все еще следуют этому идиотскому соглашению, что Чонвон прикасаться к нему не может, зато наоборот — вполне. От этого, на самом деле, обе стороны пока только выигрывали. По крайне мере, Чонвон не жалуется, когда Джей сжимает его плечо от испуга, а только самодовольно улыбается под светом фонаря. — Мне нравятся ужастики, — посмеиваясь говорит он, смотря на расширенные от страха глаза Джея. Джей закатывает глаза, но уступать он не собирается. Даже если придется половину фильма жмурить глаза, он, пожалуй, переживет это издевательство над своей психикой, но не издевательство над собой. Они заходят в квартиру, Чонвон с таким облегчением снимает с себя эту дурацкую маскировку, будто заново задышал. А Джей почему-то тоже с облегчением вздыхает. Почему он подумает потом, если сможет сам себе признаться. И вот они сидят на полу, форточка открыта, потому что в комнате жарко и они, плечом к плечу смотрят «Операция Мёртвый снег». Чонвон смеется над тем, что Джею реально страшно, постоянно напоминая ему, что это комедия, а не реальные ужасы. Джей его игнорирует как может. Может Чонвон специально выбрал такой фильм, чтобы Джей прятал в его плече лицо на каких-то совсем детских сценах насилия, на вкус Чонвона. Но он вам этого не говорил. Он просто улыбается в эти моменты, может это и странно — улыбаться когда на экране наматывают чьи-то кишки, но он о них совсем не думает. Это сейчас совсем не то, о чем ему хочется думать и чему улыбаться. — Так весело было, — откидывает голову назад на сидушку дивана Чонвон, закрывая глаза. — Весело? — озадаченно спрашивает Джей, — у тебя отвратительный вкус в фильмах. Мало того противный, так еще и сюжет — ни о чем. — Зато смешно. Чонвон хрипло смеется и поворачивает голову в сторону, смотря на Джея, все еще сохраняя на лице улыбку усталого, но довольного человека. Кажется, его клонит в сон. Он чувствует себя здесь в безопасности. Свет его лампы сделал Чонвона таким уютным человеком, ему просто повезло, что ему так идет улыбаться. Серьезно, просто везенье. Джей ощущает, как ноют его ступни от катания на роликах, но ему даже нравится такая остаточная боль от физической активности — она здорово расслабляет. Что совсем не расслабляет, так то, что Чонвон кажется ему симпатичным. Вот это уже не звонок, а звон церковного колокола, который сообщает о пожаре в городе его самообладания и выдержки. Сколько он там продержался? Две недели? — Впервые смотрю так фильм с кем-то, — задумчиво говорит Чонвон. Все тело Чонвона расслабленно, он как кукла, которая после представления валяется на полу без жизни. — Да ладно? — Я не вру. Ты — первый человек. Может это пиво в его организме, которое Чонвон пить отказался, а может Джей просто отпускает себя. Поэтому он не ищет подвохов и капканов, просто дышит и смотрит. Он не находит никаких слов, которые можно было сказать после такого откровения. Морская свинка спит, его советчик заснул, ему придется самому все разруливать. И игнорировать, что взгляд Чонвона очень часто застревал во время просмотра фильма на дырках в домашних спортивках Джея, из который выглядывает кожа его бедер, становится очень странно. Хочется тоже посмотреть куда-то на Чонвона, чтобы ему тоже стало на душе дико. — Ты вкусно пахнешь, — выпаливает Чонвон. — Мне сказать спасибо? — Можешь поцеловать. Джей поворачивает голову и встречается с серьезным взглядом Чонвона. Он лишь моргает своими огромными глазами, похожими на черные дыры, которыми засасывает все предостережения Джея. — Ладно тебе, наша дружба не пострадает от пары поцелуев, — говорит Чонвон приближаясь к Джею на очень опасное расстояние. Но он все еще не прикасается к нему, потому что ждет, что Джей сам это сделает. Чонвон смотрит на его губы. Джей их облизывает, случайно. А может быть и нет. — Мы даже не друзья. — Тем более. Покажешь мне свое умение пользоваться языком, — выдыхает Чонвон ему в губы. Чонвон закрывает глаза. Ждет, ничего не делает. Джей поднимает руки и кладет на щеки Чонвона, смотря как тот улыбается совсем легко и его ресницы трепещут, колыхаются. Все еще не верится, что Джей так близко к себе его подпустил, даже так, без поцелуев, он слишком близко к нему во всех трех векторах. Джей защемляет меж пальцев мягкую кожу щек, улыбается и тянет в стороны смеясь. Его смех передается и Чонвону, они почему-то слишком долго смеются и Джей теряет бдительность и кладет свою голову на чужое плечо и чувствует. Много чего, его наполняет осколками его эмоций, которые он не выпускал и они все поломались внутри, но чужой смех их спаивает воедино и он видит — картина очень четкая. Ему нравится проводить время с Чонвоном.

***

— И что дальше было? — спрашивает его Джейк, снуясь по небольшой кухне Джея. Джей месит тесто для лапши, пока Джейк ему создает настроение и мешает готовить. Сегодня воскресенье, так что он может себе позволить приготовить полноценную еду, еще и провести время с Джейком. — Ничего. Мы заснули. — Вы как старперы, — разочарованно говорит Джейк, включая на своем телефоне музыку. Опять Джастин Бибер, прости господи. Главный фанбой Джастина Бибера запрыгивает на кухонную тумбу и смотрит, как Джей хмурится, замешивая тесто на столе, купая его в муке. — Ну а по твоему надо было что делать? У меня режим, я в двенадцать ложусь спать. — А вы вместе спали? — Господи, — Джей закатывает глаза и кидает тесто на стол, переводя взгляд на Джейка, — нет конечно. — Ну а что ты так реагируешь? Ничего такого в этом нет, — пожимает плечами Джейк, шурша фантиком от конфеты, которую он закинул в рот уже давным-давным, но выкинуть фантик не удосужился. — Ну да, если тебе нужно с кем-то разрушить отношения под корень. Дико звучит для ушей Джея. С каких пор его волнует состояние его отношений с Чонвоном? А вот Джейк, что-то понимающий, этому ни сколько не удивлен. Интересно, почему? — Точно, никакой спешки с твоими мальчиками. Как я забыл. — Вот именно. Хорошие отношения это всегда без спешки. — Может ты и прав. Но я, все-таки не понял, что произошло? То ты говоришь, что он придурок, а сейчас зовешь его к себе фильм смотреть? Нет, это конечно хорошо, но просто странно. Ах если бы, если бы он сам знал, что с ним конкретно происходит. Он может проследить закономерность, но у него нет четкого ответа даже для себя. Чего уж там кто-то другой. — Скажем так, он мудак, но не столько плохой мудак, как я думал. — А тебе всегда нравились проблемные парни. Твой комплекс спасателя надеюсь не проснулся. — Да куда там. Если кто-то тут спасает кого-то, то он меня от голодной смерти. — И то верно. Потом Джей жалуется, что нужно купить скалку. Джейк ему говорит, что бутылка из-под соевого соуса будет на него обижена за такое предательство. Но Джей уже устал катать тесто бутылками и банками. Но вот купить, в действительности, ему не позволяет его упрямость. Хочется, понимаете, на свои кровно заработанные купить себе скалку, чтобы доказать самому себе, что он и сам в состоянии заботиться о себе. Ему не нужна сторонняя безвозмездная помощь. Наверное, если бы Чонвон предложил переспать за деньги, ему было бы проще в том плане, что он видит логику и знает, что отказать очевидный вариант. Но…ему заплатили деньги просто за то, что он куда-то там сходил, это было похоже на благотворительность. А он что, подснежники, который охраняют от вымирания? Очень вряд ли. Ещё эти странные шутки про проституток…какие-то альтернативные пути заигрывания. Или это намеки такие странные? Когда лапша крутится в казане, Джей кое-что вспоминает. Получается он соврал Джейку, про то что ничего не было, потому что он вспомнил, как проснулся от того, что его укрывают одеялом, которое он во сне с себя спихнул. Он спал на полу, пока Чонвону постелил на диване. Он приоткрыл глаза и увидел сонного, но улыбающегося Чонвона, который собирал постельное белье и складывая его на диване. Так аккуратно все сложил, думал Джей, смотря на пастельное белье уже в одиночестве. Но это, почему-то, скрежет по нему еще сильнее. Этому он не может найти оправдания.

***

— Привет, Джей. Джей сейчас сидел на своей новой работе за стойкой регистрации и принял звонок с телефона отеля и, если честно, от такого выкидона был в крайнем возмущении. Нет, этот пацан явно умеет докапывать людей до тех пор, пока не получит от них в хлеборезку. — Ты что, совсем с катушек слетел? — начинает свой злой шепот Джей, отворачиваясь с трубкой в сторону, чтобы никто его не услышал, — Я на работе! И как ты узнал, что- — Ну смотри, — опять он его перебивает, ну и сволочь, — узнаешь место твоей работы, заходишь на сайт организации и ищешь номер телефона. Все довольно просто. — Ты, похоже, хочешь чтобы я лишился еще одной работы из-за тебя. — Да, и чтобы ты наконец-то стал моей содерж- — Я кладу трубку, — обрывает его Джей. — Ладно-ладно, подожди, — сдается Чонвон, — ну а что мне делать? На мои звонки ты не отвечаешь. — Тебе нечем заняться? Я думал, что у тебя должно быть очень мало свободного времени. — Так и есть, поэтому я трачу его качественно. — Капая мне на мозги? — Пытаясь поухаживать. — Знаешь, двери эскорта для тебя всегда открыты. Можешь поухаживать за кем-то, кто это оценит. — Мне нужен ты. — Придется долго бегать. — Ничего. Я дождусь, когда ты устанешь убегать. — Посмотрим. — Кстати, — тянет Чонвон лукаво, — когда ты мне мою рубашку вернешь? — Она изымается, — с траурной серьезностью отвечает Джей, от этого голос Чонвона бьет еще сильнее контрастом. — Это совсем не похоже на тебя, мужчина с принципами. — Ты это мне, про принципы? Считай, это плата за ночлег. — С тебя одно желание. — Ага, бегу волосы назад. За рубашкой хоть сегодня приходи. Я в эти игры, с такими, как ты, не играю. Джей кладет уверенно трубку, считая, что разговор себя исчерпал. Разве это только что не звучало как приглашение? Нет-нет, он себя накручивает. У него сейчас начинается перерыв и он перевел линию в ту часть, которую записал в компьютере, как спам, надеясь, что никто не полезет в эту папку переслушивать его попытки отвадить наглых пацанов. А может у Чонвона какие-то проблемы с отцом, раз он так тянется к парням по-старше? Надо порассуждать на этот счет. Джей удивляется тому, что Чонвон приходит к нему домой, правда, в двенадцать ночи, когда он уже практически лег спать. Открыв дверь с повязкой на голове, в своей пижаме, хмурясь смотрел на то, как счастливо выглядел Чонвон. У него даже глаза горят, в них такие искры, что Джею горячо, но вот под ними два черных моря. — Ну и чертовщина, — вздыхает Джей, смотря на заснувшего на диване Чонвона. Всего-то за стаканом воды сходил, называется. Он даже заснул сидя, видимо, жизнь его совсем не щадит. Выглядит он не то что уставшим, а скорее иссушенным, как гербарий. Джей хотя бы живое растение, а этот, похоже, совсем мертвое. Джей фыркает, бесится, ходит по комнате. Сначала думает разбудить, потом ему жалко его становится. А по какой причине он его жалеет? Тот, похоже, Джея совсем не жалеет. А если у него завтра какие-то дела и он пропустит их, потому что заснул здесь? Нет, серьезно, откуда из Джея вылез этот человек, которого заботит судьба мажора с нездоровыми амбициями? — Эй, — Джей пошел на компромисс с совестью, так что если он разбудит его с первого раза, то хорошо. Второй раз будить не будет и ляжет спать. Глаза Чонвона распахиваются, как в ужастике, резко и Джей дергается назад, прислонив руку к груди, унимая свое колотящееся сердце. — Ты такой милый, — его глаза снова щурятся от улыбки и он тянет гласные. Чонвон просто смотрит на него и совершенно ничего кроме этого не делает. Напряжение окутывает с ног до головы Джея, он сглатывает слюну и изучает абсолютно пустую стену. — Тебе так нужна эта рубашка, что ты приехал за ней ночью? — Мы оба знаем, что дело не в рубашке. Голос томный, густой, он катится по затылку Джея, пока он пытается игнорировать это чувство, фокусируя мысли на покупке скалки. И он молчит, потому что ему, в общем-то, ответить нечего. — Просто скажи мне уйти и я больше не появлюсь, — серьезно говорит Чонвон. Это манипуляции пошли в ход? — Чего? — усмехается Джей. — Последний шанс. Не скажешь — я не отстану от тебя, пока не добьюсь своей цели. Фраза звучит угрожающе, но что пугает Джея сильнее, это то, что он не знает, что ответить. Джей встает искать рубашку в шкафу в кромешной тьме. Сейчас он её найдет, кинет её в лицо Чонвона и скажет, чтобы он катился отсюда. Как его назвать? Придурок? Сейчас он подберет нужный эпитет, но когда он возвращается обратно к своему дивану, Чонвон опять спит. Нет, он обещал себе один раз его разбудить. Почему-то это приносит ему одновременно облегчение и тревогу. Что ему теперь делать? Он совершенно запутался.

***

Когда Чонвон просыпается, это около шести часов утра. Джей уже не спит, он пьет кофе на кухне и листает ленту новостей. Чонвон оглядывает комнату, зевает и скидывает с себя плед. Он поднимается, поразительно напоминая своей дезориентацией котенка, который потерял маму — весь лохматый, смятый и опухший ото сна. Джей глотает свою улыбку в кружке кофе и продолжает игнорировать Чонвона. Но это достаточно тяжело, особенно если он подходит и берет его кружку кофе и залпом допивает все содержимое. А Джей даже сил в себе не находит возмущаться, лишь для галочки закатывает глаза и продолжает сидеть в своем телефоне. Но гнильца из него все равно вырывается, когда Чонвон сминает губы и хмурится, покашливая. — Не подавился? — спрашивает Джей, не поднимая взгляда с телефона. — Нет. Я держал в голове то, что это косвенный поцелуй. Джей поднимает брови и тихо цокает, отворачиваясь к окну. Потом Чонвон вдыхает запах его волос с макушки и Джей…уже окончательно сдается. Это точно не просто помутнение рассудка, это что-то значит. Для него точно. Это значит, что он свернул и дороги назад у него уже нет пути. Он чувствует ухмылку всей своей головой и у него бегут мурашки по телу, а ведь до сих пор Чонвон не касается его. — Вот бы всегда день начинался вот так. Пока Джей пытался признаться самому себе в том, что он уже точно что-то чувствует от этого человека рядом, на его голову ложится что-то, что её сжимает. Как ободок. Чонвон хихикает и отходит в сторону, смотря на него с каким-то озорством, помешанным с искрами в его заспанных глазах. Джей блокирует телефон и смотрит на черные кошачьи уши на своей голове. Раздражение прокатывается по его телу в максимальной из возможных скоростей, он глубоко вздыхает и смотрит с немым осуждением на Чонвона. У него как-то не особо много энергии с утра на оскорбления, даже после кофе. Особенно после Чонвона в его волосах. Может он меж его извилин в голове просунулся и что-то там щелкнул? — Увидел и тебя вспомнил. Может, вы назовете Джея токсичным, но у него само вырывается. У него просто на автомате это вырывается, он на это заточен, понимаете? — У меня тоже в таком случае есть кое-то. Через минуту Джей находит оленьи рога — такие дебильные, с колокольчиками — которые остались еще с нового года и нацепляет на голову Чонвона, но тот, как обычно, просто улыбается смотря на Джея так неприкрыто, что это смущает его. — Как раз для тебя. — Сколько способов унижения у тебя еще в кармане? — Куча. Чонвон делает с ним фотографию на свой телефон. Пока он улыбается в камеру, Джей показывает фак с притворно недовольным лицом и думает, насколько хорошо он умеет притворятся и скрывать свои чувства? Уже тяжело, а дальше ведь станет только тяжелее. Но он не собирается сдаваться. Не так быстро и легко, по крайней мере. — Отец меня прибьет, — с улыбкой на губах жутко проговаривает Чонвон, — Я никуда не успею. — Езжай на метро, — легко предлагает Джей. — Метро? — с паникой в голосе говорит Чонвон, — Нет, я лучше, пожалуй, от отца получу. — Куда тебе там надо? Теперь уже Джей игнорирует возгласы Чонвона и ведет его к общественному транспорту. Не такой уж этот Чонвон и страшный, если боится бабушек в метро.

***

Шел совершенно обычный рабочий день. Джей практически привык к новому месту работы и надеялся, что оно тоже привыкло к нему. Пока что все шло гладко, он нравился руководству и работникам. Ну всем, кроме вечно недовольной кастелянши, которой не нравился никто. Поэтому его сердце забилось чаще, когда менеджер по подбору персонала подошла к нему с серьезным лицом, с легким оттенком сожаления. Нет, только не опять. — Слушай, Чонсон, — опять это дурацкое имя, — ты ведь работал официантом раньше? Ком напряжения внутри него расслабляется и остаются лишь спутанные туго узелки — к чему она об этом спрашивает? — Ну, да, — утвердительно кивает он, смотря на нервно сжатые руки женщины. Была у него суперспособность — дружить со старшим поколением. Даже не понятно откуда. — Тут такое дело, — ничего хорошего после таких слов ждать точно не стоит, — у нас запросили обслуживающий персонал на завтра, я отдала отчет с ошибкой и не хватает пару официантов. Мог бы ты прикрыть меня? Джей сжимает губы и задумывается. Прошло уже два года с его последней смены официанта в пивном клубе, все, что он делал явно не подходит для серьезного события, но женщина перед ним точно знает где — он же ей отдавал свою трудовую книжку. Похоже ситуция критическая, это, в целом, хорошо видно по её нервному лицу. — Там очень высокая плата, ты проработаешь всего вечер, но это выйдет почти как твоя зарплата за месяц, — убедительно кивает она, наклоняясь к нему через стойку регистрации. Опять деньги. Да что такое со вселенной? Но Джей все тщательно взвешивает — нужно помочь этой, вроде как, хорошей женщине. Он её пока что не слишком хорошо знает, но именно она приняла его на работу, закрыв глаза на сомнительные части его жизни, обращая внимание на его способности, а не на строчки в документах. Он ей очень обязан, так что отказать…не может, даже если бы хотел. — Хорошо, — со вздохом соглашается Джей, — когда это будет? — Послезавтра. Ты уж прости, что выходной день, суббота. Женщина ему улыбается благодарно, от этого ему даже легче. И даже все равно, что в субботу его день рождение. Он все равно не празднует. — Ничего, — грустно улыбается Джей, смотря на календарик в углу компьютера.

***

— Подъем, — хлопает в ладоши парень в шумном коридоре, практически надрывая голос, — начинаем через пять минут. У него забавно уложены аккуратно волосы и в ухе торчит наушник связи, он в рубашке с чуть мятым галстуком и поэтому, похоже, волнуется. Вокруг Джея куча людей, большинство из них в панике, потому что выглядит все так, будто всех собрали тут за пару дней без предупреждения. Джей подозревает, что так оно и есть на самом деле. Но он не поддается общей панике — слишком глубоко в своих мыслях. Все просто — сегодня ему исполняется двадцать шесть лет, а от этого никак. Только подступает какая-то дымка осознания того, что ему далеко не пятнадцать, он ближе к тридцатнику, чем к двадцати. И ему, если честно, в это день хотелось одного — одиночества и спокойствия. Но он тут, в гуще суеты, которую не любит, ради благодарности судьбе. Джей слушает все, что говорит этот оловянный солдатик, но практически все проходит мимо него, только обволакивая. — И, самое главное правило, с гостями общаться по этикету, строго по этикету, — стукнув ручкой по планшету грозно говорит парень, — я понимаю, вы все здесь собрались в экстренном режиме, но соберите свой профессионализм так, как умеете. Сегодня день, когда мы должны отыграть собранность, но если внутри вас её нет — все полетит к чертям собачим. Эти слова Джей запоминает, потому что они селят в нем неуверенность. Этикет…модное слово, простите, но он знаком только со словом, а не с его содержанием. Профессионализм он еще наскребет с остатков его опыта работы, но этикет…пиши пропало. Ясно, тогда он лучше не будет разговаривать ни с кем. Вечер в суете начинается как по маслу — оловянный солдатик свое дело точно знает. Он направляет, помогает, подсказывает и не стоит на одном месте ни секунды. Джей им восхищается по-тихому, когда выносит холодные закуски на столы. Людей, пока что немного, но зал постепенно заполняется какими-то богатыми людьми. Мужчины с женами, обвешанными бриллиантами, одинокие молодые мужчины, которые по долгу болтают с контролем на входе — говорят, что скоро придет их спутница. А может и спутник, какой черт их знает. Джей работает на автомате, ничего не осознавая. Лица смазанные, голоса приглушенные и все, что в нем остается — это выполнение команд и никаких лишних мыслей. Спокойствие, только спокойствие. — Джей, отнеси это к двести сороковому столу, и побыстрее! Почему до сих пор не готовы десерты? Огибая несущихся по пространству запаханных официантов, Джей несет закуски к, наверное, самому дальнему столику. Его сердце ровно стучит ровно до того момента, пока боковым зрением он не замечает знакомый профиль, даже сквозь собственное размытое зрение. Этот нос ни с чем не спутаешь и странную, волнистую челюсть. Это выбрасывает его настолько сильно в реальность, что он задыхается и его сердце так колотится в груди, что по телу идет озноб и его потряхивает. Нет, ну почему сейчас и здесь именно он? Джей доходит до стола, ставит дрожащими руками тарелки и чувствует, как в смесь его чувств высыпают целую банку агрессии. Почему его так заботит то, что Чонвон здесь? Они же просто знакомые, они даже не друзья, их практически ничего не связывает — разве что одна дебильная ситуация. Он прислоняет поднос к себе и уходит другим путем, по периметру стены чтобы точно больше не наткнуться. Но перед тем, как он исчезает в дверях персонала, не может сдержать себя от быстрого взгляда сквозь толпу. Это действительно он. Это Чонвон. И он улыбается кому-то. Девушке рядом с ним. Джей замирает на месте, мимо него несётся девчушка с тарелками из закусок и он без слов перехватывает поднос, на последок лишь спросив — какой стол? Она, ошалевшая, отвечает и вылетает обратно в кухню в общей суматохе, спеша. А Чонсон медленно плывёт по залу и боковым зрением пытается найти свою кровоточащую рану. Он находит стол, это совсем к ним близко. Ставит тарелки и прислушивается на мгновение, чтобы разобрать хоть что-то. Тихий смех Чонвона ему нравился, но сегодня он становится рвущей его чувствительность бензопилой, его голос больше не успокаивает, а бьёт, жгёт, ломает и сушит. — Вы хорошо выглядите, — казалось, хуже некуда, но вот оно, фаталити от Чонвона, после которого он не встанет. — Спасибо, весь вечер готовилась. Отказалась от стилиста, подбирала все сама. — У вас хорошо вышло. Джей больше не хочет ничего слушать. Он просто будет работать, так он завещает, но по итогу, одно грустное высказывание самого себя его переключает ещё глубже в себя. Чонвон — важный гость на банкете. Он — официант на птичьих правах. Между ними раньше была пропасть, через которую Чонвон построил мост, но он рушится прямо сейчас. Между ними снова пропасть, она — глубокая, они друг друга не стоят. Ладно, чего уж там — Джей не сможет вынести, если ему разобьют сердце тогда, когда его несмелая привязанность окрепнет. Рубить лучше сейчас. Пока ещё не поздно. Пока ещё не так больно.

***

Час ночи. Банкет закончился два часа назад, Джей сидит на крыльце чёрного выхода в переуле, слушая как шипят кошки в мусорке и как воют сирены полиции на магистрали. Его обдувает тёплый ветер, а в груди пустота. Вот и закончился его день рождения. И, похоже, это самое грустный день рождение в его жизни. Он никогда не думал, что его день рождение это особенный день, с чем-то исключительным, он просто считал, что этот день сам — его подарок, что он должен был провести его, посвятив себе. А в итоге — кому угодно, но не себе. Хотя бы сейчас — он побудет с собой, подарит себе это мгновение. Даже если это переулок и на нем чёрная толстовка. Чёрный, так-то, его любимый цвет. Даже если слезы тихо струятся из его глаз, будто на цыпочках не хотят тревожить его мысли. Посвятить время себе — значит подумать. И он думает о единственном, о чем ему хочется — о Чонвоне. Какой кошмар. Но, кажется, он впервые может не врать себе. Как забавно все это начиналось, Джей даже улыбается с грустью, кладя свою голову, на скрещенные руки, опирающиеся на расставленные ноги. Он так рассердился, когда Чонвон прикоснулся к нему — в первый и последний раз — в тот раз, в самый первый день. И сейчас стало грустно, что больше такого не будет. Вроде это было забавное условие — теперь это упущенная возможность. Включается песня, с днем рождения, он поднимает голову, ожидая увидеть зубастую улыбку Джейка, но там подсвеченное свечами с торта лицо Чонвона, улыбающаяся шипяще, со жгучей радостью. У него нет пиджака, нет галстука, только помятая рубашка и отдышка. — С Днём Рождения, Чонсон. Глаза Джея не перестают плакать, он смотрит на торт и ему становится только больнее. И он даже не знает почему. — Загадай желание, — кивает Чонвон на торт поднимая брови. Джей встает напротив него, смотрит на свечи и на скромный шоколадный торт. Может ему обидно, что никто не поздравил его с днем рождения? Джей задувает свечи. — У меня есть подарок для тебя, — сразу же выпаливает Чонвон. — Стой. — Помнишь, как я сказал, что не отстану? — Чонвон по старой традиции прерывает его, — Я вот подумал и решил, что не хочу против твоей воли делать что-то. В конце концов, я сделал все, что мог, чтобы убедить тебя в том, что ты мне действительно нравишься. Не хочу быть надоедливым ухажером. Так что, давай я отдам тебе подарок все-таки прежде чем ты меня пошлешь. Слезы так выкатывались из его глаз сами, что только сейчас он чувствует, что щеки мокрые, что ветер обдувает их. И даже манера быстро тараторить Джея уже не раздражает. Он смотрит на притворную легкую улыбку Чонвона — можно считать победой то, что он видит сквозь будто наклеенную на лицо улыбку. Похоже, что Чонвон о чем-то сейчас сожалеет. Наверное о том, что связался с ним. Хотя он все еще здесь, наверное если бы он сожалел, просто ушел бы. Джей совсем запутался. Но, впервые, Джей понимает, что Чонвон не просто прерывает его — он просто ломает их разговор как ветку дерева, чтобы она росла в нужное ему русло. Это, конечно, не всегда — часто он это делает нарочно, но не сейчас. Может Чонвон не хочет слышать того, что ему скажет Джей? Пока Джей думал, Чонвон уже оказался перед ним с бумажным кульком. Джей берет его в руки и открывает. Герберы в горшке. — Почему ты мне даришь цветок? — шмыгает Джей. — У тебя всегда был включён канал про садоводство. Ну я и подумал, что тебе, должно быть, нравятся растения. Одно Чонвон упустил — он пытался организовать выставку Мане к этому дню, но у него не вышло — это, все-таки, очень ценные картины. Какой же большой миф, что все можно сделать деньгами. На самом деле — большинство вещей да, но есть кое-что непристойные — принципы некоторых людей. Джей смотрит на красные герберы и слезы выкатываются из его глаз так, что он уже не вытирает их. — Как ты узнал о моем дне рождении? — Пришлось порыться. Хотя я так не хотел. Но мне было слишком любопытно. Джей легко улыбается солеными щеками, вытирая слезы и поднимает взгляд на Чонвона, который буравил стену здания и кусал губы. — Знаешь что смешно? У меня аллергия на герберы. Чонвон закрывает глаза с разочарованием и поворачивает голову на Джея. Надломленность такая четкая, что Джея пугает то, что её видит. Как будто перед ним раскрыли карман ведущий к сердцу. — Я так облажался, — потирая пальцем висок говорит Чонвон. — Ничего. Всё равно приятно. Воздух густеет вокруг, а Чонвон кривится. — Нет, я хотел поздравить тебя до двенадцати часов ночи, но пришлось носится по всему городу. Я такой дурак, что не подумал о том, что ты все ещё здесь. Чонвон свешивает свои гордые плечи и выглядит глубоко разочарованным в себе, судя по тому, что он говорит. Он разворачивает свой корпус, смотря назад, ища что-то. Поворачивается обратно, вздыхает и натягивает улыбку. Значит, он все это время знал, что Джей тут работал и не обращал на него внимания весь вечер. — Ты мне действительно нравишься. — Тогда исполни желание, которое я загадал. — Какое? — Снимай целибат. — Чего? — Давай, прекращай, и прикоснись ко мне уже. Чонвон застывает с приоткрытым ртом и раскрытыми глазами. Его растрепанные волосы колышет ветер, пока грудь все вздымалась и вздымалась. — Ты шутишь. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Ты ведь исполнишь моё желание на день рождение? Джей смотрит дерзко, но без привычного им яда. В свой день рождения можно проявить слабость к прикосновениям одного наглого парня. Чонвон делает шаг, цветок уже стоит на земле. Джей ждёт, смотря глаза в глаза. И происходит контакт. Чонвон кладет ладони на подрагивающие плечи, и если они дрожат от холода, то ему хочется согреть Джея. В глазах он не может ничего разглядеть, но дыхание почти что ноты, по которым он слышит все, что Джей ему хочет сказать, но не может. У Чонвона сжимается сердце и до сих пор не может поверить в то, что это происходит в реальности. Что эта дикая кошка просит его погладить её. Джей облизывает губы, ожидая, что это спровоцирует Чонвона. И это работает. Дыхание сбивается сразу же, даже делать ничего не пришлось. Это мягко, мокро и странно, но… Джей не чувствует, что совершает ошибку. Его руки заползают Чонвону в волосы, сжимая их, а Чонвон, ухмыльнувшись в поцелуй сжимает его талию, прижимая к себе. Джей очень стремительно доходит до края отчаяния, когда чувствует слабый укус на своих губах, у него начинает кружиться голова, а в груди что-то лопает, как воздушный шарик полный воды, который выбросили с девятнадцатого этажа. Пытка продолжается, пока изо рта Джея не выходит скулеж, после которого Чонвон пускает смешок между ними. И Джей понимает, что так хочет снять с Чонвона эту рубашку. — Я все-таки был прав, — шепчет он между ними, расщепляя пространство, — тебе нравится грубо. Но Джею уже не хочется ударить его. Ему хочется улыбаться.