темно в конце строки

а потом шэнь юань просыпается в своей комнате, как будто ничего и не было. всё тот же тёмный кабинет, освещённый немигающим экраном ноутбука. вкладки те же. дата, даже время вплоть до секунды, громкая басистая музыка в наушниках-вкладышах, жёлтые шторы и бессонный пекин за ними — всё то же. то было помешательство, секундный порыв и кошмар длиною в пару нейронных связей и целую жизнь. шэнь юань откидывается на спинку стула, смотрит в натяжной потолок, не видя собственного отражения, и думает: «ну и хуй с ним». на кухне горячий чайник. на кухне — всего в двух шагах от отстойного гаремного романчика — начинается прежняя, ставшая почти незнакомой рутина. шэнь юань курит в форточку — не скучал ни дня, если честно. . в груди приторно щемит. наверное, свело какую-нибудь не очень важную мышцу где-то слева: это ло бинхэ его проклинает из тысячного, миллиардного параллельного мира, которого никогда и не существовало, и сила его велика настолько, что даже здесь, в своей реальности, от неё не спрячешься. шэнь юань воет в плечо сестры, как никогда не выл. так выл ло бинхэ после ночных кошмаров, которые сам же и создавал — говорил после, что помогает. говорил после, что легче, когда наплачешься, навоешься, настрадаешься наедине со своими проблемами, а потом возьмёшь себя в руки и просто пойдёшь дальше. соврал, выходит. просто пойти дальше не получается, будто ноги отказываются шевелиться. сестра спрашивает, что же приключилось с ним, с шэнь юанем, с парнем из гранита и сарказма. лже-гранит отвечает, что влюбился. не уточняет в кого. не уточняет как. сердце щемит и колет, как уши, застуженные на морозе. . шэнь юань, как та девочка из аниме про дракона и призраков, которая сбежала из параллельного мира и возвратилась к обычной жизни — только она всё, конечно, забыла и мальчика-сторожевого пса, и собственную решимость напополам с невероятными приключениями. то забвение — настоящий дар, потому что шэнь юань определённо проклят: он обречён помнить каждую мелочь, каждую секунду, каждый знак, жест, взгляд и улыбку. помнит каждую слезу ло бинхэ — режущую, как осколок зеркала. каждое его слово — то притворно ласковое, то намеренное обиженное, то обжигающе искреннее, на грани тишины и святости. каждое его прикосновение, преисполненное любви и нежности — шэнь юань так касаться никогда не умел. теперь умеет. шэнь юань может вылепить ло бинхэ на ощупь. по памяти. даже с закрытыми глазами создать и вывалять его с нуля. но в этой реальности, в этой дряной прогнившей реальности даже нулей нет. у той девочки из аниме была надежда. сказочная такая, окутывающая с ног до головы надежда — её мальчик тут и там, везде за ней по пятам и всюду, на расстоянии одной реки и улыбки. мальчик шэнь юаня тоже существует — и как же! — в миллионах слов его фантом ест, спит и дышит двадцать четыре на семь со своим гаремом, а настоящий ло бинхэ уехал, улетел или умер вместе с миром, о котором знает только шэнь юань. ну хоть свой романчик начинай. чем не занятие? . весна приходит за зимой, а ло бинхэ только во сне и без приглашения. говорит, что скучает. слёзы льёт, как будто правда места себе не находит. шэнь юань стоит на месте, не зная, куда деть руки — смотрит в воображаемый натяжной потолок и спрашивает что-то. сам не знает что. вроде, что-то важное, но при этом такое мелочное, мелкое, что даже слова не запоминаются. ло бинхэ не отвечает. говорит только: «я найду тебя. я найду тебя, учитель. я обязательно найду тебя, только верь мне, пожалуйста. я тебя всегда находил и в этот раз найду, только будь со мной, как обещал». проходит год. два. три. обманул, выходит, как и всегда. психотерапия помогает. сигареты и время. антидепрессанты, самоубеждение. как говорил наруто: ног не будет — я поползу. хуле. железный аргумент, сердце из гранита и сарказма. всё по плечу, всё по хую — одно и то же. шэнь юань не сдаётся, идёт дальше и находит ло бинхэ сам.