Заставь меня задыхаться

Очередной глоток мартини с гранатовым соком медленно разливается по венам, жаркими волнами прокатывается под кожей. Где-то в груди тяжело бьётся сердце, и с каждым ударом и так не ровное дыхание Руслана ещё сильнее сбивается. Подёрнутый алкогольным маревом, он наслаждается долгожданной пустотой в голове и всё топит себя в крепких градусах выпивки. Устал, он так устал. Устал несколько недель подряд жить под давящим чёрным небом, которое не позволяло хоть на мгновение коснуться болезненно-бледной кожей солнечных лучей. Устал задыхаться от плотного душного смога и чувствовать, как больные лёгкие забиваются частичками пыли, токсичными газами, влажным спёртым воздухом. Устал мучиться от постоянной мигрени, когда череп будто сдавливают огромными тисками, желая расплюснуть больную голову. Как же это всё осточертело. С закрытыми от изнеможения глазами Красноярск поднимает к губам недопитый стакан, но чувствует, как чья-то рука отбирает его и с резким стуком ставит обратно на стол. Руслан в раздражении и одновременно в каком-то смирении прикусывает губы и запрокидывает голову назад так, что шея тихонько хрустит. Свешивает руки, и теперь они расслабленно покачиваются, словно у тряпичной куклы. Руслан медленно открывает глаза, зная наперёд, кого увидит перед собой. Только один человек мог так смело и нагло отрывать вспыльчивого и вечно злого во время "чёрного неба" Краса от саморазрушения. Иркутск возвышается над ним величественной горой, не говорит ни слова и даже не шевелится. Только смотрит. Не осуждающе, не надменно. В его взгляде нет даже той брезгливости, которой обычно одаривают пьяниц и грязных бездомных. Дугар спокоен и сдержан. А Руслан смотрит на него и не может насмотреться. Точёное лицо, будто вылепленное из глины самим Всевышним, подсвечивается неоновыми прожекторами, длинные волосы собраны в идеальный тугой хвост, и только две пряди, специально выпущенные по бокам, обрамляют острые скулы. И глаза. Внимательные, они выворачивают всю душу Руслана, и в них ясно читается: "Я знаю, зачем ты делаешь это с собой". Руслан пытается дотянуться до него, коснуться родного лица, но непослушная рука еле дёргается, после чего безвольно падает обратно. — Забери меня отсюда, — хрипло и тихо просит Красноярск, глубоко выдыхая и обратно прикрывая глаза. Иркутск аккуратно берёт его под локти, заставляя Руслана напрячься и встать. Он пошатывается, на несколько секунд теряясь в пространстве. Всё плывёт, голова кружится, но Дугар держит его за плечи и не даёт упасть. Когда Руслан приходит в себя, он кивает Иркутску, и они идут к выходу. У дверей Дугар набрасывает на Краса куртку. Холод улицы обжигает разгорячённое лицо Руслана, мороз кусает за покрасневшие щёки. Руки он убирает в карманы, голову прячет в плечи. А вот Иркутску на ледяную ночь всё равно. Его пальто расстёгнуто, из-за ветра лёгкая рубашка липнет к телу, но широкая грудь расслаблена, а оголённую шею не охватывает даже малейшая дрожь. В машине Дугара тепло. Руслан откидывает пассажирское сидение, подкладывает куртку под голову и молча отворачивается к окну. Слышит звук застёжки ремня безопасности. Иркутск готов ехать, но машина не двигается. Руслан наигранно незаинтересованно спрашивает: — Ну что, куда едем? Дугар молчит, только слегка раздражённо напрягает желваки. В салоне молчание, и работает только кондиционер. Тишина затягивается, и Руслан решает сдаться. — Не хочу домой. Давай к тебе. Иркутск не отвечает. Он всё так же молча жмёт на педаль и выкручивает руль. Машина выезжает на трассу и несётся мимо ярких, кое-где перегоревших фонарей. Иногда попадаются светящиеся вывески забегаловок, группки шумных подростков, бродячие худые собаки. Но это всё там, снаружи. Здесь, внутри, с Дугаром, будто другой мир. Здесь никто не лезет в душу, здесь его не упрекают за каждый колкий взгляд или неосторожно брошенное слово, здесь его принимают. А большего Руслану и не надо. Из-за пьяного дыхания стекло машины запотевает. Руслан в каком-то наваждении рисует на нём, не отрывая палец от окна, птицу с огромными крыльями. В голове резко вспыхивает сцена из далёкого детства, и прежде чем случайные обрывки воспоминаний соединятся в одно целое, сердце Руслана болезненно сжимается, да так, что всё тело разом дёргает, будто по нему пустили электрический ток. — Смотри, кого я нашёл! Паренёк, укутанный в тёплую одежду, с криво нахлобученной меховой шапкой, которая всё время съежала на лоб, протягивал Руслану огромную, явно снятую с кого-то взрослого варежку. Он держал её аккуратно, боялся сжать. Руслан глядел на парня с непониманием: ну варежка как варежка, у него тоже такие есть, чему удивляться? Но тут Крас заметил шевеление. Он нахмурился,  приглядываясь. Кончик его носа в любопытстве подёргивался, как у лисёнка. В варежке что-то сидело, что-то рябое. Птенец! Живой серый птенчик с большими чёрными глазами-бусинами. Он беззвучно открывал клюв и изредка дёргал головой туда-сюда. — Это... соколёнок? — тихо спросил Руслан, боясь потревожить птицу. — Ага. Но он довольно взрослый, — маленький Иркутск шмыгнул носом, — Я его там, за озером нашёл, — и он неопределённо махнул рукой в сторону, — Прямо на земле сидел, представляешь? Красноярск так и замер, внимательно наблюдая за соколёнком. Тот явно не мог летать, иначе бы Дугар не взял его в руки так просто, думал Руслан. Далеко от своего гнезда молодой и практически обездвиженный сокол не мог прожить долго. Он непременно бы стал добычей для голодных хищников, которые разодрали бы нежное тело на кусочки, чтобы полакомиться тёплым мясом. От этих размышлений Руслан посерьезнел. Его и раньше пугала самобытная дикая Сибирь, в которой природа, такая необъятная и могущественная, задавливала своей силой и мощью крохотного на её фоне Руслана. Она чётко и ясно диктовала небесным грохотом: "Выживай. Иначе — умрёшь, сгинешь в пустоту". Сильный поедает слабого — вот он, негласный, но понятный каждому закон матери-Сибири. А она слабых не любит. Слабых она давит, изничтожает. Юный и одинокий Руслан каждый божий день ждал, когда же придёт его черёд оказаться на месте подбитого птенчика. Когда же злая Сибирь заберёт и его самого, когда же позволит своим свистящим ветрам заморозить детскую душу, когда же отдаст приказ своим непроходимым лесам запутать, затерять среди деревьев пугливого мальчика, когда же, наконец, своей тьмой окружит его, просочится в каждую клеточку тела и разъест изнутри. Руслан резко отбросил эту страшную мысль, выныривая из омута играющего с ним сознания. — А можно его подержать? — не отрывая взгляда от соколёнка, спросил он Дугара. — Ты только аккуратно. Руслан кивнул. Зубами стянул с себя рукавицы, спрятал их в карманы. Дугар вложил соколёнка прямо ему в ладони. Красноярск тут же ощутил тепло нагретой варежки. С замиранием сердца, едва касаясь кончиками пальцев, он погладил голову соколёнка. Тот только приоткрыл клюв и вытянул шейку. Руслан сразу же одёрнул руку. — Ты его себе оставишь? — Красноярск вернул птицу Дугару. — Ага, — довольно ответил тот, — Вылечу его, кормить буду. А как летать начнёт, так мы с тобой и на охоту с ним ходить будем. Да? — он улыбнулся так ярко, что Руслан аж сам повеселел. Крас радостно закивал, но уже через секунду осёкся. — А если он улетит от тебя и больше не вернётся? — нахмурившись, спросил он. Дугар задумался. Посмотрел на птицу, потом на Руслана, а затем куда-то вдаль, в голубое холодное небо. Он простоял так, не говоря ничего, а затем сказал легко, но по-взрослому уверенно: — Если улетит, то что ж — пускай. Он птица вольная, держать в клетке я его вечно не буду, — Иркутск выдохнул клуб пара, — А если всё-таки останется со мной, то и прекрасно, — он ласково посмотрел на соколёнка и коснулся его острого клюва. Руслану такой ответ понравился. Про себя он подумал о том, какой же Дугар умный, раз так хорошо решил судьбу птенца. — Его назвать надо как-нибудь. Что думаешь? Руслан засиял от радости: Дугар спрашивает это у него. Детская гордость овладела Красноярском. Он усиленно начал вспоминать все самые красивые имена, которые когда-либо слышал. Наконец, выдал: — Байкал. Назови его Байкал. Дугар остался доволен. — Красиво, мне нравится, — он посмотрел прямо в глаза Руслана, а у того, не ясно, почему, подкосились коленки. Через время Байкал восстановился и вырос в невероятной красоты сокола. Крас часто прибегал к Иркутску и приносил для птицы пойманных мышек и воробьёв. Оказавшееся сломанным крыло сокола зажило и прекрасно двигалось. Дугар, всё это время заботившийся о птице, покорил вольное хищное сердце, и Байкал остался жить с ним. Он часто сидел на плече Дугара, иногда поклёвывал того за волосы и уши. Позже приучился к охоте. Когда Иркутск с Русланом выходили стрелять дичь, их всегда сопровождала соколиная тень, которая тихо скользила по земле. И там, в небе, парил грациозный Байкал, подхватываемый потоками воздуха. — Вот видишь, — после очередной удачной вылазки сказал ни с того ни с сего Иркутск, — он всегда возвращается ко мне, как бы далеко ни улетал. Это потому что я ему нужен. Тогда Руслан лишь взглянул на по-доброму ухмыляющегося Дугара. Отчего-то он надолго запомнил эти, казалось бы, обычные слова, прозвучавшие, однако, странно и отдалённо. Руслан проваливается в воспоминания, выпадая из реальности. Как же тогда всё было легко. А сейчас? Крас переводит расфокусированный взгляд на своё отражение в окне и пытается уловить в себе хотя бы малейшие черты сходства с тем простым и наивным ребёнком, которым когда-то был. Но у него не получается. Сколько бы Руслан ни всматривался, не получается. Зелёные глаза, раньше глядевшие на большой мир с восхищением и одновременно с испугом, с возрастом поблекли, потеряли свою искорку. Под ними — чёрные круги из-за мерзкого смога, которые кое-как перекрывал светлый тон. И его волосы. Некогда яркие, такого же цвета, что и раскалённый докрасна металл в печи кузнеца, просто потускнели, затухли. Во время "чёрного неба" их кончики окрашивались точно в цвет едкого дыма, и Руслан до того возненавидел это их ужасное свойство, что в один момент просто с дури отстриг половину тогдашнего каре случайно попавшими под руку ножницами. Не помогло. Волосы всё равно каждый раз темнели. Он горько усмехается. Нет уж, хватит. Не для того он напивался, чтобы сейчас сидеть и тосковать по тому, чего всё равно не вернёшь. Дорога укачивает, и Руслан дремлет, сложив руки на груди. Он теряется во времени, но в какой-то момент чувствует, как останавливается машина. Иркутск звенит ключами, отстёгивается и мягко трясёт Краса. Тот тяжело разлепляет веки, лениво потягивается, а затем долго смотрит перед собой в одну точку, словно сквозь вычищенную до блеска панель авто. — Ну, что сидим? Подъём, — Руслан приходит в себя где-то через две минуты. Он неуклюже вываливается из машины и быстро идёт до подъезда. Вышедший следом за ним Иркутск открывает тяжёлую дверь электронным ключом и пропускает Краса вперёд. Наконец, они оказываются в квартире. Руслану уже невпервой здесь бывать, и поэтому он чувствует себя как дома; быстро раздевается и, не дожидаясь, пока в собственную квартиру пройдёт сам Иркутск, направляется в его спальню. Там достаёт из шкафов домашнюю одежду, из ящика выуживает полотенце, и только собирается выйти из комнаты, как врезается в Дугара. — О, ты уже разобрался, — он кивком указывает на одежду в руках Руслана. Тот бубнит что-то вроде "угу, а то тебя пока дождёшься..." и пытается прошмыгнуть мимо Иркутска, но тот крепко ловит его за предплечье, вынуждая остановиться. Руслан дёргается, хочет освободиться от цепкой хватки, но не выходит. Он поджимает губы, все черты лица мигом будто заостряются. И даже расслабленный, почти флегматичный взгляд становится жёстким, кусачим. — Отпусти, — шипит Руслан, не поворачиваясь к Дугару. Ещё одна попытка сбросить его руку проваливается. Иркутск только сильнее сжимает пальцы. — Да больно, отпусти! — взбешённый Руслан смотрит ему прямо в глаза. Он ненавидит это. Когда в ответ на его агрессию Иркутск просто не реагирует. Нужно, чтобы он разозлился, вышел из себя, хотя бы чуток повысил голос. — Блять, Дугар! — уже кричит Крас. Он кидает на пол одежду и второй рукой пробует разжать пальцы Иркутска, но тот легко перехватывает запястье Руслана. Крас давится возмущениями и яростью, но перестаёт сопротивляться. Только тяжело дышит, сопит. Его губы поджаты, и взгляд всё такой же колкий, как у загнанного в угол дикого зверя. Кажется, что Руслан сейчас ощетинит яркие волосы наподобие какого-нибудь волчонка и кинется на Дугара, желая вонзить в того свои клыки. Но этого не происходит. Руслан только ядовито зыркает, ждёт, пока Иркутск хоть что-то скажет. Дугар вздыхает. — Ты можешь хоть немного остепениться? — В смысле!? — отвечает Крас вопросом на вопрос. — В прямом! — прикрикивает Иркутск, — Я уже не первую неделю забираю тебя по всем местным барам, пьяного вусмерть, и притаскиваю к себе... Но тут Руслан перебивает его, зло выплёвывая: — Притаскиваешь?! Я что, уличная шавка, чтобы ты меня притаскивал? — Да Господи, я же не в этом смыс... — Я никогда, слышишь, никогда не просил меня притаскивать! — на последнем слове Руслан гаркает, — Это ты выбрал шататься за мной, вот только нахера, а? Нахера ты это делаешь? — Да просто чтоб ты... Но Руслан снова прерывает его. — Чтоб я что? И Дугар в бешенстве затыкает Краса, срываясь на надрывный крик: — Да чтоб ты нигде не отключился с пьяну, не нарвался на драку или не создал лишних проблем! Руслан замирает, будто его окатили ледяной водой. Он ошарашенно смотрит на хмурого Дугара, приоткрыв рот. Крас облизывает пересохшие губы и тихо спрашивает: — Ну раз я такая проблема, так что ж ты не бросишь меня? Почему просто не забьёшь? Мгновенно успокоившийся Иркутск начинает, нервно потирая переносицу: — Руслан, я... Блин, ну я же беспокоюсь, пойми ты. На это Крас только скептически приподнимает бровь. — Беспокоишься, и именно поэтому каждый раз орёшь на меня и пытаешься промыть мозги? Дугар устало закатывает глаза и цокает языком. — Ладно, я был не прав, — говорит он, словно делает Руслану одолжение, но Крас лишь фыркает в ответ. — Да, мне не стоило на тебя орать, но и ты можешь быть немного, — Иркутск запнулся, подбирая слово, — человечнее? Руслан непонимающе таращит глаза. — Я имею в виду, — пояснил Дугар, — хочешь напиться — пожалуйста, я не буду останавливать. Но ты можешь хотя бы предупреждать, куда пойдёшь? Или отвечать на звонки? Я набирал тебе раз двадцать и объездил полгорода, Руслан, — последнее он сказал так, что Крас невольно почувствовал вину, но, стараясь не показать этого, скривил губы. Они стоят друг на против друга, не говоря ни слова. В конце концов Руслан тяжело вздыхает. — Я тебя понял. Теперь могу идти? — он кивнул в сторону ванны. Иркутск только поднял ладони, как бы говоря: "Не смею задерживать". Руслан поднимает вещи с пола, отряхивает их и идёт в ванну. Его одежда пропахла едким дымом дешёвых сигарет и пролитым на себя ещё в клубе алкоголем. Руслан морщится и закидывает всё в корзину. Затем оборачивается к зеркалу, висящему над раковиной, и шарахается от самого себя. — М-да, Енисейский, хреново выглядишь, — говорит он, обращаясь к отражению. Светлый тон, которым Руслан замазал тёмные круги под глазами, почти полностью стёрся. Веки его воспалённо покраснели то ли от усталости, то ли от выпитого мартини. Да и вообще он весь выглядел каким-то помятым. Нет, Руслану определённо нужно привести себя в порядок. Он залезает в ванну. Холод титана обжигает пятки, и Руслан спешит включить душ, чтобы быстрее согреться. Он всегда моется почти под кипятком, и сейчас настраивает воду такой температуры, что любой другой человек на его месте и трёх секунд под ней не простоял бы. Но Красу нравится. Горячие струи льются на тело и оставляют после себя красные пятна на плечах, шее, животе. Руслан пребывает в блаженстве. Он закрывает глаза и подставляет под воду лицо, чувствуя, как каждую клеточку наполняет непередаваемая лёгкость. Жаркий пар окутывает Краса, такой густой, что кажется, его можно потрогать. Руслан приоткрывает рот и с жадностью заглатывает воду, избавляя себя от мучительной сухости. Кажется, его прямо сейчас расщепит на атомы. Сердце гулко ухает в груди и Руслану не хватает воздуха. Он долго стоит так. Из головы будто вымывает все плохие мысли, и остаётся только приятная пустота. От жара у него случается лёгкое головокружение, и Руслан прислоняется с ледяной стене. Холод заставляет его немного прийти в себя. Крас раз за разом прокручивает в голове ту сцену разборок, которую они устроили несколько минут назад. Но воспоминание не собирается мерзким клубком обиды где-то в горле, не тяготит и без того мутное сознание. Будь Руслан трезв или поругайся он с кем угодно другим, а не с Дугаром, то устроил бы незабываемый скандал. Да и его самолюбие не позволило бы остаться с этим "кем-то" даже в одном помещении. Но ведь сейчас Руслан здесь. Даже после того, как Дугар схватил его так сильно, что наверняка остались следы, даже после того, как Иркутск назвал его проблемным. Не прямо, конечно, но назвал же. Обе руки Руслана заныли, стоило вспомнить о выходке Иркутска. Он осмотрел сначала предплечье, на котором налились два небольших синяка, и запястье, никак не пострадавшее. Да, неприятно конечно, но вместо ненависти к Иркутску Руслан задумывается над кое-чем другим. У Дугара сильные руки. Он не знает, что делать с этим фактом, но Руслану кажется, что Иркутск мог бы без труда кого-нибудь задушить, в случае чего. "Точно, — протягивает его внутренний голос, — задушить." И против воли Краса, его мозг подкидывает ему красочные откровенные сцены из десятков просмотренных порно в жанре БДСМ, а особенно — моменты эротической асфиксии. Сначала Руслан сам пугается своих мыслей, но когда чувствует приятную щекотку внизу живота, даёт им разгуляться. И вот он уже видит, как Иркутск надевает на него широкий ошейник, отрегулировав его длину так, чтобы создавалось лёгкое приятное давление. Погружаясь всё дальше в воображение, Руслан неосознанно задерживает дыхание, вживаясь в придуманную роль. Внизу у него тянет, он хочет дотронуться до себя, довести до пика несколькими грубоватыми движениями, но не позволяет себе сделать этого, получая мазохистское удовольствие, когда оставляет себя без разрядки. Руслан смыкает вокруг шеи пальцы и сам себе перекрывает воздух. Его ведёт. Глаза открыты, но он не видит ничего. У Руслана получается сделать вдох, но выдох — нет, и он захлёбывается. Когда Крас чувствует, что вот-вот отключится, слегка ослабляет захват, возвращая себя в какую-никакую норму. Возбуждение становится болезненным, и он всё-таки обхватывает обильно сочащийся смазкой член ладонью и почти сразу же кончает. В голове звенит белым шум, Крас на трясущихся ногах сползает по стене. — Ну нихуя себе, — хрипит он, когда отходит от послеоргазменой неги. Он полностью отдаёт себе отчёт в том, что представлял рядом с собой Дугара, но прекрасно понимает, что с ним всё было бы в сто раз лучше. И довольный Руслан определяет себе занятие на эту ночь. Он нехотя возвращается с небес на землю. Хватает с бортика ванны ментоловый шампунь Дугара и льёт себе на волосы. Начинает массировать голову, и его заново охватывает наслаждение. Он царапает кожу ногтями, взбивая у алых корней пену, и от этого с самой шеи до пяток покрывается мурашками. Руслан усиленно чешет волосы, лелея надежду на то, что сейчас с них потечёт грязная тёмная пена, вместе с которой с кончиков смоется смог. Но этого, конечно, не происходит. Руслан не собирается выходить из-под душа до тех пор, пока не сольёт всю горячую воду. Когда же это случается, он недовольно выползает за бортик и старается аккуратно встать ногами на скользкий пол. Тщательно просушивает волосы, натягивает большого размера штаны, вертит в руках футболку, раздумывая, надевать её или нет, и в конце концов бросает её в корзину к остальным своим вещам. Ещё раз осматривает себя в зеркало. Отмечает, что стал выглядеть гораздо более свежо даже со смывшимся тоном. Он выходит в привычную тишину квартиры, босыми ногами шлёпает до кухни в надежде найти что-нибудь съедобное. Открывает холодильник и тут же с раздражением закрывает, потому что натыкается только на пару лимонов и ровно шесть банок минералки. Дугар ненавидит готовить. Руслан шарится по ящикам и неожиданно находит припрятанную в шкафчике непочатую бутылку абсента. Несколько секунд заворожённо наблюдает за яркими зелёными переливами, довольно урчит себе под нос и уходит вместе с бутылкой в зал. А там встречает развалившегося на диване Дугара. Он лежит неподвижно, закрыв глаза рукой, и мирно сопит. Руслан думает, что Иркутск дремлет, и ему это не нравится. Крас подходит вплотную к изголовью, ждёт, пока Дугар обратит на него внимание, но тот словно не замечает его присутствия. Руслан цвыркает, делает пару шагов дальше и нагло усаживается Дугару на бёдра. Иркутск тотчас же убирает руку и поднимает голову. Он смотрит на пьяно улыбающегося Краса и от вида его голого торса сглатывает, уже догадываясь, к чему это приведёт. Кидает взгляд на абсент, хмурится и резко спрашивает: — Ты опять? — но это даже не похоже на вопрос. А Руслан улыбается ещё шире и ещё наглее, видя, как Иркутск пожирает его глазами. — Ага, — утвердительно кивает, — не хочешь разделить эту прелесть на двоих? Он трясёт бутылкой. Дугар, потерявшийся в переменах настроения Руслана, ничего не отвечает. — Что ты хочешь? — поджав губы, на выдохе спрашивает он у Краса. "Ты и сам знаешь" — думает Руслан, фыркая от собственных мыслей. Он вскрывает бутылку, посматривая на Дугара. Надеется, что сейчас тот разозлится, взорвётся ещё раз, хуже прошлого. Но Дугар даже не посылает ему хоть мало-мальски гневного взгляда, только ждёт ответа. Руслан открывает абсент и прикладывается к горлышку, глотая семидесятиградусный хмель и даже не морщась. Пара зелёных капель скатываются на подбородок, срываются на худощавую грудь, оставляя на ней блестящие дорожки. У Дугара пересыхает в горле. Эта идиотская манера Руслана дразнить его, выводить на эмоции, провоцировать раздражает настолько же сильно, как и возбуждает. Дугар не хотел бы признаваться, но у него в паху разом тяжелет, щекам становится жарко. Хитрые глаза Руслана это сразу подмечают, и внутренне он ликует. — Для начала я хочу выпить, — он самоуверенно смеряет Дугара взглядом, — а потом... Руслан забирается руками ему под футболку, задирая её как можно выше. Любуется поджарым животом и ощущает неимоверное желание оставить засосы на кубиках пресса, искусать бока. Крас хочет быть прижатым этим мощным телом так, чтобы он не мог даже пошевелиться под ним. Мазохист внутри Руслана мечтает быть кем-то покорён:  кем-то властным, сильным, кем-то, похожим на Дугара. Иркутск пытается скрыть возбуждение, отрезвляя себя мыслью о том, что Крас пьян, и будет неправильно воспользоваться его состоянием. Однако это его убеждение теряет всякий смысл, когда Руслан, подобно кошке, укладывается ему на грудь, обнимает за шею и мягко кусает за нижнюю губу, немного её оттягивая. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — томно шепчет Руслан. И Дугар понимает, что не сдержится, когда притягивает Краса к себе, держа за подбородок, и целует так, что у того звёздочки пляшут перед глазами. Сознание словно прошивает пулей, выбивающей мозги ко всем чертям. Руслан сразу же отвечает, пытается стянуть с Дугара одежду, но руки не слушаются, и он только хватается за широкие плечи, стискивая их до побеления. Руслан закатывает глаза, когда мокрый горячий язык проходится по нёбу. Он умело отвечает, сплетаясь с Иркутском, и они оба глухо стонут в губы друг друга. — Блять, блять, блять, — шепчет Руслан, на доли секунд отрываясь от Дугара. Один раз он подаётся ему навстречу так резко, что они стукаются зубами. Дугар водит руками по чувствительной спине, заставляя Руслана жаться к нему сильнее, хотя сильнее уже некуда. Он улыбается в поцелуй, когда Крас снова с какой-то ненасытностью перехватывает на себя инициативу, вылизывая его рот и потираясь твёрдым членом о его бедро. — Ты меня как будто сожрать пытаешься, — беззлобно хмыкает Дугар, разрывая поцелуй, от чего Руслан сердито мычит. — Я ли? — стреляет он взглядом, и снова тянется к желанным губам. Они не помнят, как дошли до огромной постели Иркутска, по пути буквально вытряхивая друг друга из одежды и не забыв прихватить бутылку. Крас опрокидывает Дугара, а тот тянет его, подминает под себя. У Руслана приятно холодеет под коленками, когда Иркутск наваливается на него, придерживая себя на локтях. Онемевшими от алкоголя пальцами Крас стягивает с волос Дугара резинку и зарывается в мягкие густые пряди. Играется с ними, тянет у корней, а Дугар только жмурится, низко и глухо мурчит, подставляясь под странную ласку. Руслан оставляет ему быстрые поцелуи на линии челюсти, мажет губами вверх, к скуле острой настолько, что только коснись — порежешься. Трётся щекой, вдыхает запах дурманящего парфюма с волос. Он хочет его, Господи, как же хочет. Ещё один глубокий безумный поцелуй, от которого у обоих сносит крышу. Внутренняя щекотка скручивает кишки в месиво, а сердце бьётся бешеной птицей в клетке рёбер. Сплетаются тёплые мокрые языки, смешивая вкус абсента, слюны и ебейшего желания. Они не могут насладиться друг другом. Дугар целует требовательно, настойчиво, и Руслан поддаётся ему. Он гладит лопатки, припадает к Иркутску грудью, закидывает ему ноги за спину. Лёгкие уже болят, ноют от нехватки воздуха, но никто не желает разрывать поцелуй, выныривая из пьяного дурмана. У Руслана за полуприкрытыми веками взрываются фейерверки. — Блять... — шепчет он на выдохе, когда отстраняется от Дугара. Его тут же затыкают и прижимают к себе обратно. Дугар уже забывается, теряется в резкой ласке, не давая Руслану больше спрятаться от голодных поцелуев, и поэтому Крас в один момент капризно кусает его губу, заставляя дёрнуться в сторону. Он пытается отдышаться, жадно глотая воздух. — П-подожди, — шепчет и выпрямляется, закидывая голову. Руслан сам не понимает, как давится собственным вдохом. Он не видит лица Дугара, но чувствует неожиданный нежный поцелуй к кадыку. И это потрясающе. В голове хаос. Дугар не желает отрываться от манящей шеи. Он ведёт языком к плечу, вырывая из Руслана короткие поскуливания, оставляет цветущие засосы везде, куда дотянутся губы. Руками пересчитывает рёбра и ощущает, как мелко трясётся Крас. — С тобой всё хорошо? — спрашивает он. А перед собой Руслан видит только размытые пятна. Отуманенный взгляд  кое-как фокусируется на остановившемся Дугаре. — Просто... агх. Продолжай, — возбуждение давит его так сильно, что сквозь гул в ушах Руслан сам не узнаёт свой голос. Иркутск спускается ниже, к груди, и Руслан готов поклясться — такого кайфа он не испытывал никогда и ни с кем. Дугар целует, лижет, покусывает, мнёт его. Оглаживает напряжённые сухие мышцы, щипает белую кожу, острой болью удерживая Руслана на грани между реальностью и пьяным пошлятским безумием. Краса уже бьёт крупная дрожь, он горит от разливающегося внутри алкоголя и плавится под касаниями Дугара. — Стой, — нехотя просит он, оттягивая от себя голову Иркутска. Руслан меняет позу, неловко переворачиваясь, так, что теперь он сверху. Его прошибает, когда он чувствует под собой стояк Дугара, и ошалело царапает ему живот, оставляя на нём яркие полосы. — А ты можешь... кое-что сделать? — спрашивает, тяжело дыша. А Дугар смотрит на него — пьяного, открытого, желающего — и тонкие губы складываются в самодовольную ухмылку. Это он сделал Руслана таким. — Что угодно, — хрипит распалённый Дугар, — говори. Иркутск подцепляет бутылку абсента, делает несколько крупных глотков, и, не церемонясь, откидывает её на пол. А Руслан смотрит на него азартно. Заглядывает своими зелёными, как тот самый абсент, остатки которого растекаются по паркету, глазами и удивительно твёрдо для пьяного и раздразнённого прелюдией говорит: — Придуши меня. Дугар приподнимает брови и удивлённо моргает. — Что? — Ты слышал, — Руслан убирает ему за ухо мешающую прядь и повторяет. — Заставь меня задыхаться. Он берёт обжигающую ладонь Дугара, чувствует, как под грубоватой кожей бегают вены, и кладёт себе на шею. Сглатывает от одного ощущения пальцев на себе. — Вот так, смотри, — сипло шепчет, облизывая губы. Руслан слегка надавливает. Так, чтобы дышать стало лишь немного труднее. И его дёргает, по-новому топит жаром. А Дугар пребывает в немом шоке, хотя руку не убирает. Руслан и до этого упоминал свой странный кинк, но Дугару он казался максимально непонятным и каким-то... опасным. Он в принципе никогда не практиковал подобное, а Руслан вдобавок ещё и... — Крас, твою мать, — он беззлобно ругается, отрывает руку от шеи. Руслан вопрошающе выгибает бровь, всем своим видом спрашивая: "Что не так?" Иркутск выразительно смотрит на него. — Ты пьян, — констатирует факт. — И? Что с того? — уточняет Крас. — Ты же знаешь, что вот это, — он взглядом указывает на шею, — должно быть на трезвую голову? Руслан вызывающе усмехается. Он кокетливо проводит пальцами по плечу Дугара, рисуя на нём непонятные узоры. Затем приближается к его лицу и чувственно шепчет в губы: — Знаю, — он скользит рукой выше, оглаживая соски, от чего Иркутск почти стонет, сжимая зубы, — Но разве это такая уж проблема? Он не даёт Иркутску ничего возразить, мягко целуя его. Касается губ коротко, не разрешает Дугару углубить. Он дразнит его, наслаждается тем, как Иркутск поддаётся, сам того не понимая. Руслан здесь главный, и об этом надо напомнить. — Но ты... — хочет что-то ещё сказать Дугар, но Руслан перебивает. — Я в полном порядке, — он перемещает свою руку с груди на пах, ведёт туда-сюда по гладкому ровному члену, вынуждая Дугара в открытую стонать. — Ты ведь тоже этого хочешь, — бессовестно выдыхает, — Ну давай же, Дугар. Это гортанно-утробное "Дугар" будоражит, сводит с ума. От Иркутска ускользает нить адекватности, а Руслану только это и нужно. Крас пересаживается ближе. Дугар целует его в солнечное сплетение, кусает тонкие ключицы, обводит языком манящие бледно-розовые соски, а Руслан в нетерпении трётся о его подрагивающий член, сдавленно стонет. Он — страсть. Он — похоть. Он — идеал. Дугар поудобнее обхватывает шею Краса, и стоит ему слегка надавить, как Руслана дёргает. Он сильнее прижимается к Иркутску, тяжело и горячо дыша в шею. — Можешь сильнее, — тихо хрипит он. В ответ на это Дугар проводит свободной рукой по выпирающему позвоночнику от шеи до самого крестца, и Руслан от захлестнувших чувств прикусывает его плечо, оставляя маленький, наливающийся кровью след. Дугар шипит; убирает руку, чтобы Руслан отдышался перед следующим заходом, гладит шею и чувствует, как под ладонью дёргается кадык. Он аккуратно, но уже гораздо смелее придушивает Руслана, а тот в ответ поскуливает, цепляется в кожу Дугара ногтями. Закатывает мутные глаза, рефлекторно пытается поймать ртом воздух. Всё плывёт, разгоняется вихрем, швыряет бессознательное по спектру ощущений. Во всей Вселенной только они — убитые, съехавшие, те, кто слились в одно целое, запретное. Катятся в пучину порока, топят сами себя в грехе. Руслан уже на пределе. В ушах гул, пространства он не чувствует, и ему остаётся только цепляться за Дугара, который тоже долго не продержится. Иркутск вошёл во вкус их необычной игры, и уже сам, без указаний Краса терзает его шею, покрасневшую настолько, что горит пламенем в полумраке комнаты. Он ловит себя на мысли, что хочет наказать Руслана. За то, что тот заставляет его злиться, нервничать, переживать, срываться. За то, что даже сейчас властвует над ним, управляет, манипулирует. За то, что Дугар, сколько ни пытался, не смог остановить это, не смог обрести сам над собой контроль. Он подводит Руслана к самой грани между жизнью и остановкой сердца, не давая сорваться, но и опасно накачивая кровь адреналином. Из-за кислородного голодания Руслану кажется, что он ловит глюки: непонятные кляксы под веками, чей-то далёкий голос и собственные непослушные конечности как будто устраивают ему охуенный бэд-трип. В полном бреду Крас невнятно бормочет: — Да, да. Пожалуйста. Вот так. Аргх, — он не придаёт значения словам. А в один миг его словно разрывает вакуумом. Разрывает, глушит, скручивает, ломает — Руслан сам не понимает, что с ним происходит. А затем отпускает, так легко и свободно. Крас несколько секунд не дышит, потому что забыл, как это. Но он получает пару слабых пощёчин и судорожно, рвано, с диким хрипом делает первый нормальный вдох. У него снова кружится голова, но при этом все чувства возвращаются в норму. По частям собирается комната, заложенные уши отпускает, и Руслан слышит, как его зовёт Дугар. — Со мной... Всё хорошо. Сейчас в себя приду, подожди, — заторможенно отвечает он на вопросы: "Как ты? Всё хорошо? Я не перегнул?" Он разминает неприятно покалывающие руки и ноги, окончательно выравнивает дыхание, и чувствует нежное прикосновение грубой ладони к щеке. Дугар вытирает с лица его слёзы, и Руслан только сейчас понимает, что он плакал от оргазма. Проверяет под собой кровать, и действительно — под ним всё мокрое. Дугар поднимается с постели. — Ты куда? — прокашливаясь, спрашивает Крас. — Воды тебе принесу, — и он топает на слабых ногах к кухне. "Воды, — думает Руслан, — хочу". Его тянет в сон, он несколько раз глубоко зевает, но прогоняет кемар, когда прислоняет к лицу ледяную минералку, протянутую Иркутском. Он залпом выпивает всю воду, но сухость во рту не отступает. — Ещё, — и Дугар откупоривает вторую банку. За ней третью, и только с четвёртой Руслан чувствует удовлетворение. Распаренное тело быстро охлаждается, и Крас подползает под тёплый бок к Дугару, который улёгся рядом. Иркутск обнимает Руслана одной рукой, второй приглаживает мокрые волосы. Они лежат молча, в головах пусто. — Слушай, — просто так начинает Крас, — а ты хоть кончил? И Дугар в голос смеётся, за что получает толчок коленом. — Ну, как видишь, — он опускает взгляд вниз. — Ооу, — немного удивлённо реагирует Руслан, — Так тебе всё-таки понравилось? Дугар думает какое-то время. — Ты знаешь, это пиздец, как непривычно, — он кладёт подбородок ему на макушку, — Но... — Но?.. — подначивает Руслан. — Ты просто охуенен с моей рукой на твоём горле. Можно от одного только вида кончить, — он заботливо растирает многострадальную шею. — Весёлые у тебя закидоны, конечно, — продолжает Дугар, на что получает только довольный фырк, — Но давай в следующий раз ты всё же будешь трезв. Мне казалось, что ты мог в обморок пару раз упасть. — О, так значит, такой следующий раз у нас будет? — Руслан лукаво поглядывает на него. — Ты вообще услышал, что я сказал? Но вместо ответа Руслан задумчиво обнимает Дугара, удобно устраивается и просто сопит ему в шею, щекоча дыханием. Иркутск думает, что тот уснул. Но Крас открывает глаза и удивительно серьёзно говорит: — Я никому бы не позволил сделать мне больно. Никому, кроме тебя, Дугар. И Дугар, поражённый таким откровением, не может ничего ответить. Да и слов-то тут не надо. Поэтому он только крепче обнимает Руслана, прислоняется губами к его лбу в невином поцелуе. Так и замирает, слушая мирное дыхание, и ждёт, пока не уснёт Руслан.