Дневник бродячего кота

Эта беспомощность… Это предчувствие беды… Люди словно тонут в море без спасательного круга. Но ведь они думали, что будут теми, кто бросит его утопающим… Антон чувствует острую боль в спине, когда его с силой толкают в дверь квартиры. Он прикрывает покрасневшие от слёз глаза, подавляя в себе желание заорать. Он еле успевает сделать вздох, как сильная рука отца сжимает его шею, преграждая путь кислороду. Шатен мог только вцепиться ему в руку, пытаясь слабо отстранить её от себя. От мужчины пахло табаком и алкоголем. Тихие шаги матери были слышны из кухни. До парня доносится шум воды и посуды, перекрывший всё остальное. Возможно, это и к лучшему… У Антона не осталось сил на борьбу. Он и не хотел бороться. Лёгкие начинает жечь от малого количества воздуха. Продрогшие пальцы рук подёргиваются от бессилия. Парень то сжимал их в кулак, то разжимал. Он не понимал собственных сомнений. — Зараза ты мелкая! — рычит отец прямо на ухо, злобно скрипя зубами. — Это из-за тебя! Всё из-за тебя! Антону плевать, что именно из-за него. Плевать, что боль давила грудную клетку. Плевать, что он был полностью уязвим. Он давно смирился, что надежды нет и не будет. — Придурок. Надеюсь, в следующий раз ты сдохнешь где-нибудь в канаве, — сквозь белый шум слышит Антон голос отца, а после чувствует, что хватка ослабла, и он рвано вдыхает воздух, пока в глазах был лишь чёрный туман. Шатен хмурится, не в силах выровнять дыхание. Он поднимает полный апатии взгляд на отца и сразу же получает пощёчину. У Антона не было возможности уйти. Он и так лопатками упирается в дверь, а напротив нависает отец, в глазах которого горит лишь безумие. Именно такого мужчину Антон опасался. Именно эта ненависть ко всему его и страшила. Ведь шатен боялся за брата. Случись что с ним, он себе этого никогда не простит. Шатен поднёс холодную ладонь к щеке, взглядом провожая отца, вернувшегося в гостиную. Скорее всего, будет очередной синяк. А ведь старые всё ещё не прошли. Всё тело беспощадно ломило и непонятно от чего. От боли или льда, что становился лишь холоднее с каждым днём, заставляя сердце работать всё медленнее. Похоже, скоро его придётся сменить железным. Шатен мигом направился в комнату, скидывая рюкзак и закрывая дверь. Тщетная попытка отгородить себя хоть от чего-то. — Из-за тебя они вновь поругались, — равнодушно проговаривает Тимур, сидя спиной к брату и записывая в тетрадь какой-то пример по математике. Он всегда был спокоен. Холоден. Вот кто поистине пошёл в мать. А Антон так, лишь бракованная зверушка, которую оставили, чтобы показывать другим. Как в цирке. И парень не мог скрыть улыбки. Губы сами растянулись до ушей, а горький смех с кашлем вырвался наружу. Горло болело, а лёгкие жгло. До Антона только сейчас стало доходить, как близко он был к той самой грани. Он же почти встретил Её. А Тимур привык. Попросту не обращает внимания. Ему было сложно понять брата. Ему казалось, что тот будто специально провоцирует отца. Ведь к Тимуру тот всегда относился хорошо. Никогда не повышал голоса, не бил, не ругал, дарил подарки. Старался быть отцом. Не самым лучшим, но пытался... — И тебе привет, — хрипло произнёс Антон, в одежде падая на матрас, который был подобием его кровати. Шатен вслушивался в шум ручки, плавно скользящей по бумаге. Парень отчётливо слышал, когда Тимур останавливался на мгновение, задумчиво постукивая ручкой о стол, а после вновь начинал писать примеры, видимо, находя нужное решение. Губы Антона еле вытянулись в кривой улыбке. Несмотря на то, что он проводил в школе больше времени, чем дома, он не мог похвастаться подобным рвением к учёбе. Да, история его вдохновляла, литература заставляла задуматься. Иногда Антон и сам что-то писал, если дневник сумбурных мыслей можно было брать в счёт. Зачем он его вообще начал вести? На это ведь не было никакой причины. Просто в какой-то миг он понял – он один. Даже находясь среди людей, он чувствовал одиночество. Даже Егор не мог понять его окончательно, ведь они были такими разными. Егор видел смысл в том, что делает. У него были амбиции и мечты, к которым он шёл через кровь и боль. Через бессонные ночи и голод. Просто ему не повезло. Но он сохранил веру в мечты, а Антон... Антон уже давно похоронил собственные. Слишком наивно надеяться, что родившийся ползать когда-нибудь сможет летать… Просто Антон как дракон без крыльев. Ему не познать вкус ветра, не познать той свободы, в которой живёт Арсений… Шатен злится на себя, что позволил думать себе иначе. Вытащив потрёпанную тетрадь и ручку, Антон устало прикрыл глаза, вглядываясь в новую страницу. А что он мог написать сегодня? Кажется, он уже давно весь исписался, но в груди таилось что-то тёмное. Тень, что не покидала его, не позволяя смотреть на яркий свет. Она росла. С каждым днём темнота поглощала его сердце. Антона уже давно не было. И не найдётся глупец, который прыгнет в эту темноту с ним, чтобы показать свет. 18 Октября, 2022 На миг мне показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату, и я захлебнусь в ней, как в чернилах. Только вот я долгое время жил во тьме. Я привыкал к ней, пока она меня приручала, и в конце концов тьма стала моим миром. Она проглотит каждого, кто попытается вырвать меня из её рук…

***

Утро было вполне обычным. Как всегда, встав раньше всех, Антон быстро умылся, на ходу придумывая очередное оправдание для учителей насчёт синяка на половину лица. Шатен не чувствовал боли. Он уже давно перестал пить какие-либо таблетки. Кроме тошноты они больше ничего не приносят. После ночной смены Егор вряд ли придёт в школу, так как будет отсыпаться. А Дмитрий… Антон сжал губы, лбом уткнувшись в зеркало ванной. Холодная вода заглушала его тяжелые вздохи. А ведь он был уверен, что всё в порядке. Но для них эта сказка никогда не будет с хорошим концом. — И чего ты надеялся, Антон? — прошептал он сам себе, закрывая кран с водой. Собрав нужные вещи, парень покинул квартиру. И никто не узнает, что за этой наигранной улыбкой и весельем скрывается сумрачная печаль. Одноклассники попросят списать литературу. Оксана, возможно, позовёт Антона на очередное мероприятие, попросив сделать несколько фотографий. Ведь когда-то парень и правда этим занимался. Учителям просто скажет, что подрался на улице и для всех всё будет нормально. Ведь большего им и не надо. Большего Антон и не покажет.

***

Именно сегодня, когда у Арсения была презентация своего проекта, он не мог сосредоточится ни на чём, мыслями возвращаясь ко вчерашнему дню. Эти зелёные глаза паренька так и не покидали его сознание. Арсений не был художником, но у него появилось непонятное желание нарисовать этот хрупкий и призрачный силуэт. Антон был будто приведение в подсознании брюнета – исчезал так же неожиданно, как и появлялся. И непонятно - это шутка разума или реальность. — Это закон жизни, разве нет? Мы обязаны следовать тенденциям, менять себя в зависимости от окружения, быть тем, кого в нас хотят увидеть. Слова, сказанные парнем ещё вчера, корнями впились в душу Арсения. К сожалению, ему была знакома эта тоска. — Они все видят идеал во мне, — грустно вздохнул брюнет, всматриваясь в окно. Там с глухим грохотом стучал дождь в надежде, что его крик будет услышанным. Но как на самом деле мало тех, кто готов пожертвовать это мгновение и попробовать вслушаться, а, возможно, и услышать. Был ли Арсений романтиком? Немного. Иначе как бы он выбрал изучение искусства? Но от мыслей об Антоне его отвлёк напротив приземлившийся Эдуард, вид которого не говорил ни о чём хорошем. Брови нахмурены больше обычного, челюсть сжата, как и кулаки, что цепкой хваткой держали лямки рюкзака. Арсений знал, о чём пойдёт речь. Тут и гадать не нужно. — У тебя же лекция по фортепиано? — спокойно поинтересовался брюнет, вспоминая график Эдуарда. И плевать, что он сам сейчас прогуливал. Он был отличником – ему такое простительно. Ведь он тоже устаёт. Тоже хочет побыть в одиночестве. Пообщаться с Ним. Спросить, друзья ли они ещё. Ведь он так долго о нём не вспоминал. — Да… Была. Я больше туда ни ногой, — злобно прошипел Эдуард, вытягивая ноги и опрокидывая голову на мягкое изголовье дивана. Пару минут они просто сидели в тишине, которая для брюнета стала какой-то невыносимой. Слишком тягучей. Принуждённой. Ему такое не нравилось. — Я тебе давно говорил – не нравится, бросай, — пожал плечами Арсений. Возможно, он мог бы подбодрить друга. Найти подходящие слова и послать его назад на лекцию, но, сколько он не говорил, не пытался поддержать, они вновь и вновь возвращались к тому самому. Арсений попросту не понимал, что ещё должен сказать. Так что попробует по-другому — А если хочешь закончить этот курс, стискивай зубы и через гнев иди играй. Тебе лишь нужно сделать выбор и перестать рыпаться. Эдуард с удивлением и непониманием уставился на друга, который встал со своего места и начал собирать книги. Всё-таки на следующей лекции он должен презентовать свой проект, поэтому стоило ещё разок пройтись по записям. Только вот не успел Арсений ступить и шага, как его резко схватили за плечо, разворачивая лицом к себе. Эдуард встрепенулся от холода и безразличия в чужих глазах. В этой Стране Чудес шляпник был менее безумным, но более отчуждённым. Красивая и яркая оболочка. Настолько, что даже Эдуард не мог скрыть изумления от контраста, который он видел перед глазами. — Ты… Что с тобой?.. — прошептал друг, ослабляя хватку и делая шаг назад от Арсения, который лишь иронично дёрнул губами, изображая что-то наподобие улыбки. Он не понимал, откуда у него этот порыв. Откуда такая смена настроения. Возможно, он просто устал быть идеальным. — А что не так, м? Что не так, Эдуард? То, что я не выслушиваю твоё нытье? То, что я хочу заняться своими проблемами, а не исправлять чужие? Что? Скажи мне! Ну же! — внезапный крик сорвался с бледных губ брюнета. В голубых глазах отображался всё тот же холод, только почему-то от него кожу прожигало насквозь. — Хватит быть тряпкой. Мы уже давно не в школе. Детство кончилось. Сказки нет! Всё! Есть лишь ты и ответственность. Смирись уже, блять! Арсений чувствует, как его толкают в грудь, заставляя упасть назад на диван. Видит гнев в глазах друга, что нависал над ним, сдерживая желание врезать. Брюнету стало смешно и теперь он насмехался, не скрываясь: — И что? Ударишь? Вперёд! Ведь ты именно так привык решать проблемы. Эдуард дышал через раз, скрипя зубами и пытаясь успокоиться. В чём-то Арсений был прав. Детство и правда кончилось. Никому не интересно выслушивать чужие проблемы. Никому не важен другой человек. Ценности теряются в потоке материального. Но Эдуард верил, что Арсений не такой. Что он до последнего будет бороться за человеческие ценности. Похоже, он ошибался. — Ясно, — еле слышно произнёс Эдуард, в один миг разворачиваясь и удаляясь из кафе, оставив Арсения сидеть в одиночестве. Книга, которую он вложил в рюкзак, упала на пол, открыв одну из страниц: «Увы. Я не знал тогда всей меры «бесчеловечности человека к человеку», как не знал и того, до каких пределов безнравствен.» Сегодня утром первым делом Арсений пошёл в библиотеку, чтобы найти книгу «12 лет рабства». Даже если он уже читал её. Даже если у него достаточно непрочитанной литературы. Просто Антон вернул ему что-то давно потерянное. Давно забытое. И Арсений хотел вспомнить, что же это. — Арс… Он просто придурок… Странно, что его ещё не выкинули из университета, — Екатерина появилась будто из ниоткуда, поднимая ту самую книгу, после чего с неким отвращением протянула её брюнету. — И зачем ты читаешь подобное? Но Арсений лишь молча взял книгу из рук девушки и, не обращая внимания на её красноречивый взгляд, быстрым шагом направился в сторону аудитории. Хотелось увидеть свою Алису. Заглянуть в эти зелёные глаза, потерянные в какой-то нереальности. Спросить, а верит ли шатен в сказку. Но имеет ли это смысл, если Арсений сам в это не верит?