Неделя миников. Среда. Эммм... Я живой, вообще - то

Малфой-мэнор гудел с самого утра первого ноября. Ведь событие, недавно произошедшее было исключительным, неожиданным, и для абсолютного большинства — радостным. Исчез самый опасный темный маг последнего столетия, тот, чье имя на протяжении стольких лет не смели называть. И разумеется, его вернейшие сторонники не могли это не отметить. Люциус Малфой, на правах хозяина поместья отрядил многочисленным гостям бальный зал. Расторопные домовики быстро приготовили фуршет, откупорили несколько бочек великолепного вина и подали все это благородному собранию. То там, то тут раздавались негромкие беседы, звон бокалов и тихий смех. Все бы ничего, обычный великосветский прием, если не вслушиваться в разговоры. — Исчез! — радостно трещал Эйвери, глядя на внимательно слушающих его Джагсона и Руквуда, — Вы понимаете, исчез! И, судя по всему, навсегда! — Разумеется, Эдуард, — хоть внешне невыразимец и был абсолютно спокоен, трудно было не понять, что он явно пребывал в приподнятом настроении, — Мы наконец-то стали свободны и полностью независимы! — Вы уверены, Августус? — спросил Джагсон. — Конечно, Максимиллиан! Хоть я и не склонен к чрезмерному оптимизму, не могу не отметить, что сложившейся ситуации не рад разве что Долохов… Да леди Лестрейндж. На этой фразе все быстро оглянулась по сторонам, опасаясь попасть под руку пребывающей в подавленном состоянии Беллатрисе. Не будем их осуждать: в конце концов, жить хотят все. А между тем в другом конце зала стояли две женщины, совсем не разделявшие всеобщего радостного настроения. Одна была словно соткана из света: пшеничный локоны, бледная кожа, небесно голубые глаза и такого же цвета платье. Из украшений — пара серёжек белого золота, да колье с бразильским аквамарином. Но в целом, женщина выглядела красиво, лаконично и модно. Вторая была её полной противоположностью. Высокая, темноволосая, темноглазая, худая как палка, с маленькой грудью и идеальной осанкой. Она была одета в длинное чёрное платье с тугим корсетом, делавшим её талию ещё тоньше. Хотя казалось бы, куда уж там. Украшений на женщине не было совсем, если не считать таковым тяжёлую серебряную цепочку с выгравированной на ней змеей на шее. Однако, как бы не были многочисленные различия между ними, эти двое были родными сёстрами. — Скажи, Цисси, — замялась Тёмная, — Скажи… Они ведь ошибаются? Он не мог… Уж лучше бы мог… Но вслух Нарцисса сказала кое-что другое: — Не знаю, Беллс. Не знаю… И вдруг случилось то, чего совсем уж никто ожидать не мог. — Кхе-кхе. Голос, сказавший это, был совсем негромким, однако услышали его абсолютно все. Около сотни голов повернулись на вошедшего. Точнее, на вошедших — двоих высоких мужчин, пристально оглядывавших зал. Первый выглядел лет на тридцать, обладал аристократичными чертами лица и пронзительным взглядом отливавших алым тёмных глаз. Его волосы, аккуратно зачесаные назад, смотрелись просто, но вместе с тем создавали очень ухоженный образ. Одежда этого мужчины была дорогой, если не сказать роскошной, да и весь его вид в целом так и кричал о высоком положении и привычке повелевать. Второй же вошедший стоял рядом с первым, что не могло не отметить благородное собрание. Мужчина был совсем не похож на Первого, однако тоже цеплял взгляд. Высокий, с длинными, до плеч, русыми волосами, с весёлыми голубыми глазами и вечной хитрой ухмылкой на тонких губах, этот человек мог по праву называть себя лучшим дамским угодником всей Британии. — Позвольте спросить, что это такое интересное вы тут отмечаете? — поинтересовался Первый. Весь зал молчал. — Галлеон на твои похороны, — хохотнул Второй. — Угу, — тихонько кивнул Эйвери. Однако в гробовой тишине его голос прозвучал раскатом молнии. Первый медленно достал кошелёк и молча протянул Второму золотую монету. — Что же вы замолкли-то? — совершенно спокойно заметил Первый, — Веселитесь, веселитесь, я же вам не мешаю, — он выцепил в толпе светлую макушку Люциуса Малфоя и направился к ней, — Лучше обсужу с организатором… И от невысказанной угрозы, прозвучавшей в этой, на вид такой простой, фразе, всех сковал смертельный ужас. Ведь людьми, зашедшими на праздничный банкет были Антонин Долохов и Томас Марволо Мракс. — Но ведь вы умерли! — громко заявил Малфой, явно от шока не совсем понимавший, кому и что он говорит. Долохов громко расхохотался. — И кто же, б****ь, смог его угандошить по-вашему? — сквозь слезы прохрипел Антонин. — Гарри Поттер, — тихо пискнул со своего места кто-то особо смелый. — Кто? — не понял Лорд. — Сын моей однокурсницы Лили Эванс и… — Снейп гневно выдохнул, — Джеймса Поттера… — а потом поспешно добавил, — Милорд. — То есть, это ребёнок которому максимум полтора года… — мгновенно посчитал Мракс, — А значит, у меня есть вопрос. Что? — Последствия алкогольного опьянения, — ответил Долохов. — Да помолчи ты! — отмахнулся Томас, — Я пытаюсь понять, как меня убил полуторогодовалый ребёнок. Неужели лбом Аваду отбил и в меня попал? Несколько человек решительно кивнули. — Очень интересно, господа. Да только вот проблема — я не мог попасть в их дом. Всё же Фиделиус — вещь очень мощная. А значит… — Был кто-то ещё, кого вам и предстоит найти! Всем спасибо за оперативно собранную информацию, все можете идти! Задание не ждёт! — перебил друга Антонин. Всё поспешно бросились к двери. В этот раз им все же повезло. — Идиоты… — печально заметил Тёмный Лорд, когда никто из пожирателей уже не мог его слышать. — Уж какие есть… — задумчиво хмыкнул Долохов, отпивая вина из чьего-то спешно оставленного бокала, — Уж какие есть…