Cursed

Час спустя они сидели в небольшом кафе на окраине Лебанона: Дин доставил их туда на машине, чёрной «Импале», за которой он, судя по всему, тщательно следил, содержал в безупречном состоянии, и даже любовно именовал «деткой». Грегори, принявший душ и сменивший перемазанные кровью рубашку и брюки на слегка великоватую ему одежду, одолженную старшим Винчестером, выглядел до нелепости хорошо: клетчатая фланель делала его домашним и почти уютным. Поймав себя на этой мысли, Майкрофт раздосадовано поморщился. Сам он вежливо, но твёрдо отказался расставаться с привычным твидовым костюмом, позволив Кастиэлю очистить его от бурых пятен легким прикосновением. — Что будете заказывать, мальчики? — немолодая официантка застыла у их столика с блокнотом. — Королевский бургер с двойным сыром и беконом! — тут же выпалил Дин. — И пиво! А ещё — вишневый пирог. — Звучит прекрасно, — немедленно согласился Грегори. — Можно и мне то же самое? Майкрофт и Сэм синхронно закатили глаза и неожиданно почти в один голос произнесли: — А у вас есть какой-нибудь салат? Дин заржал, хлопнув ладонью по столу, и выдал: — Очешуенно! — И зелёный чай, пожалуйста, — нимало не смутившись, дополнил свой заказ Майкрофт. — Два зелёных чая, — согласился Сэм, пихнув веселящегося брата в бок и прошипев сквозь зубы: — Придурок. — Сучка, — парировал тот. Официантка бесстрастно повторила заказ и обратилась к Кастиэлю: — А что для тебя, красавчик? — Чёрный кофе, пожалуйста. — Ты не голоден? — спросил Грег, когда женщина отошла. — Он не ест, не спит, не принимает душ, не трахается… — начал перечислять Дин, но Сэм снова пихнул его в бок, на сей раз сильнее, и наградил выразительным взглядом. — Я не человек, — равнодушно заметил Кастиэль. — Это тело… моя оболочка поддерживается благодатью, мне не требуется ничего из того, что нужно людям. — Секс не столько потребность, сколько удовольствие, — назидательно приподняв палец вверх, провозгласил Дин. Кас отвёл взгляд и поджал губы, процедив короткое: — Как скажешь. Бургер выглядел устрашающе, и Майкрофт почувствовал, как у него поднимается уровень холестерина от одного только вида этого пищевого безобразия. Каким образом Лестрейд может есть подобное — и при этом оставаться в хорошей форме? У него ведь нет, как у Дина Винчестера, собственного ангела, который может вылечить что угодно одним прикосновением. Означенный Дин, кстати, вызвал у Холмса двоякие ощущения. С одной стороны, в нем было что-то… раздражающее. Он вёл себя так, словно вырос в джунглях и не имел ни малейшего представления о хороших манерах. Как маленький ребёнок, привыкший привлекать внимание взрослых к своим нуждам с помощью выкрикивания одних и тех же слов и хватания за руки, просто потому, что ещё не выучил простую истину — такое поведение неприлично. Но Майкрофт всегда гордился умением разбираться в людях, а потому отлично видел суть сквозь маски. Под личиной детсадовца-переростка скрывался суровый, многократно битый жизнью мужчина с глубоко искалеченной душой, железными принципами и неистребимым желанием сделать мир лучше. Это вызывало уважение, но господи боже, отчего он не может вести себя хотя бы немного… сдержаннее? Сэм, с другой стороны, показался Майкрофту довольно разумным человеком. Даже странно, что вначале он принял его за типичного неотесанного американца. Неглупый, серьёзный, интересный собеседник. И при этом бесконечно привязан к своему грубоватому, плохо воспитанному брату, смотрит на него с такой любовью, что ее, кажется, можно пощупать. Вспомнив Шерлока, Майкрофт улыбнулся про себя. Да уж, братья могут быть настоящим наказанием, но любовь к ним от этого отнюдь не делается меньше. Когда они вошли в бункер, Сэм кинулся к Дину и крепко обнял. Они прижимались друг к другу почти минуту, и лишь после этого, поймав несколько ошарашенный взгляд Майкрофта, старший Винчестер смущённо отстранился, неловко похлопав младшего по спине и пробормотав что-то про «девчоночьи глупости». Такое братское объятие по мнению Холмса выглядело… странно, но почему-то уместно — именно для этих двоих. Словно для них нормально делать нечто подобное. Майкрофт с трудом сдержал горькую улыбку, на мгновение представив, что Шерлок при встрече кинулся бы к нему на шею вместо того, чтобы скорчить недовольную гримасу и изречь очередную гадость. Такое… даже вообразить не получалось. — Фу, Дин! — проговорил Сэм, когда его брат, проигнорировав лежащие на столе нож и вилку, вгрызся в огромный бургер, не обращая внимания на брызнувший во все стороны соус. — Не думал, что когда-то соглашусь с Ровеной, но в одном она была права: у тебя действительно пищевое поведение трехлетки. — Эфо есё пофему? — пробубнил старший Винчестер с набитым ртом. — Ты когда-нибудь слышал о существовании столовых приборов? — Буфгеф надо дефшать фуками! — возразил Дин. Сэм закатил глаза. Ну, он его хотя бы критикует. В отличие от Кастиэля, который смотрит на старшего Винчестера так, словно даже подобная невоспитанность в его глазах выглядит верхом совершенства. Вот Лестрейд, простой человек, не получивший элитного образования или воспитания, все же умеет вести себя прилично. А будь это не так, разве смог бы Майкрофт влю… «Нет, к черту, — тут же осек он себя. — Нельзя даже думать о подобном!» Грег тем временем, извинившись, поднялся из-за стола и направился в сторону туалета. — Кас, — быстро проговорил Дин, когда он удалился на достаточное расстояние и уже не мог слышать, — ты же понимаешь, что тебе придётся стереть ему память? Он — отличный мужик, но… Нельзя, чтобы он и вправду вмешал в это дело полицию! Холмс в кои-то веки был полностью согласен, и все же решил уточнить: — Это потому, что ты убил напавшего на вас мужчину? — Нет, — отмахнулся Винчестер, словно речь шла о чем-то незначительном, а вовсе не о потенциальном пожизненном заключении. — Грег сам сказал, что понимает: это была самооборона. Но Просвещенные… они не обычные люди. Вам, живущие в своём обывательском мире, никогда не понять… Монстры реальны, Холмс. Вампиры, оборотни, призраки, ведьмы, демоны… Вы ничего не знаете о них потому, что ваш покой охраняют такие, как мы с Сэмом. И, если уж на то пошло, такие как Просвещенные. — Ты защищаешь их после того, что они с тобой сделали? — Да пойми же ты, — вспылил Дин, — я не их защищаю, а вас. Его! Сунься он туда, и ему крышка. Эти ребята владеют такими силами, что вам и не снилось. Лучше держитесь от них подальше. — Дин прав, — поддержал брата Сэм. — Из намерения Грега отправить Просвещенных за решетку ничего хорошего не выйдет. В первую очередь, для самого Грега. — Что ж, так тому и быть. — Майкрофт согласно кивнул. — Даже если я напрямую прикажу начальству Лестрейда забыть об этом деле, совесть не позволит ему отступиться, и он все равно отправится туда — в одиночку, без подкрепления, без оружия. Будет стремиться сделать все по закону. — И умрет, — закончил его мысль Дин. От его бесшабашной веселости и показного ребячества не осталось и следа. Сейчас перед Майкрофтом сидел серьёзный, умудрённый нелегким жизненным опытом мужчина. — Грегори — праведник, — тихо добавил Кастиэль. — Его не получится удержать от того, что он считает верным поступком. Опасно это или нет. Проговорив это, он бросил быстрый, полный плохо скрытого обожания взгляд на Дина. — Могу ли я спросить, — прокашлявшись, поинтересовался Майкрофт. — Если ты — праведник, то как оказался в аду? — Долгая история, — поморщившись, отмахнулся старший Винчестер. — Он спас меня от смерти, — тихо сказал Сэм. — Заключил сделку с демоном, обменяв свою душу на мою жизнь. — Как я и сказал, — без эмоций напомнил Кастиэль. — Праведник делает то, что считает верным, даже если самому ему это грозит смертью или адскими муками. — Он в упор посмотрел на Холмса и добавил: — Ты заботишься о нем. Разреши мне защитить его. Забвение станет для него благом, позволит жить в мире со своей совестью и принципами, не подвергая себя смертельной опасности. — Вы для себя решили это ещё на кукурузном поле, — проговорил Майкрофт, осенённый внезапной догадкой. — Могли бы и не предупреждать меня о своих намерениях. Просто стереть память нам обоим. — Кас не поступил бы так, — вступился за ангела Сэм. — Он… не такой, как прочие его собратья. Уважает людей и их свободу выбора. — Остальные ангелы — просто мудаки с крыльями, — со злостью добавил Дин, а потом смягчился и улыбнулся хмурому Кастиэлю. — Кас — единственное исключение. Он не желает причинить Грегу вред, напротив, предлагает то, что будет лучше для него. — Я согласен. — Майкрофт кивнул скорее в ответ на собственные мысли, чем на слова Винчестера. — Когда мы снова окажемся дома, пусть Лестрейд все забудет. *** Грег вернулся несколько минут спустя и снова уселся за стол, неосознанно потирая левое плечо и слегка морщась. — Болит? — участливо поинтересовался Сэм. — Да ерунда, — отмахнулся тот. — Ноет слегка. Ничего страшного. — Позволь мне все же… — не дожидаясь ответа, Кастиэль потянулся через стол и прикоснулся пальцами к его лбу — после чего нахмурился и провёл ладонью над плечом Лестрейда. Не прикасаясь — однако Майкрофт отчётливо увидел тёплый свет, струящийся из его руки. — Что-то не так? — забеспокоился Дин. — Все так, — выражение лица Кастиэля было нечитаемым. — Я исцелил его тело. — Действительно, все прошло, — улыбнулся Грег. — Даже колено. Я ещё в детстве, играя в футбол, порвал крестообразную связку, и сустав всегда ныл, если приходилось напрягать ногу. А сейчас я не чувствую ни малейшей боли. — Говоришь, тебя ранили дротиком, Грегори? — Кастиэль смотрел на свои руки с таким вниманием, словно видел их впервые. — Не помнишь, как он выглядел? — Ну, вообще-то… — Лестрейд порылся в нагрудном кармане рубашки, надетой поверх футболки с кричащим логотипом какой-то металл-группы, и выудил странного вида дротик, немного напоминающий те, что используются для игры в дартс, только чуть больше и покрытый непонятными символами. Он виновато улыбнулся, словно носить такие вещи в кармане было чем-то неприличным, и пояснил: — Я его сохранил. Шерлоку хотел подарить, он обожает такие необычные штуки. Майкрофт невольно улыбнулся, в который раз поймав себя на мысли, что его несносному, вздорному братцу бесконечно повезло с Лестрейдом. Тот нянчится с ним, как с любимым чадом, заботится, опекает. И надо же — в ситуации, когда его жизнь висела на волоске, подумал не о собственном ранении, а о том, что может привезти Шерлоку очередную игрушку! Кастиэль внимательно рассмотрел дротик, почти беззвучно вздохнул и вернул Грегу. — Да, ты можешь подарить его своему другу. Он абсолютно безопасен. — Фух, а я-то уж начал волноваться, что он отравлен — или что-то в этом роде, — криво улыбнулся Лестрейд. — И правда, если подумать, с чего тому парню было кидать в меня столь безобидную штуку? Этим и котёнка нельзя убить! — Могу я взглянуть? — Глаза Сэма заблестели любопытством. — Никогда не видел ничего подобного. Кас, а что это за символы? Похожи на енохианские, но какие-то вроде… искаженные, что ли. Не могу прочитать ни слова. — Искаженные — очень правильное слово, — мрачно проговорил Кастиэль. — Это язык демонов, Сэм. Не тех черноглазых, на которых вы охотитесь, а старших. Люцифер все же Архангел, хотя и павший, и первые его создания говорили на енохианском. Правда, в их мерзких устах язык ангелов очень быстро изменился, превратившись в то извращение, на которое ты сейчас смотришь. — Старшие — эти типа Лилит, да? — уточнил Сэм, слегка помрачнев. — Она и Принцы Ада. — Ух! — Дин потряс головой, словно прогоняя не самые приятные воспоминания. — Приятель, а ты-то можешь это прочитать? — Могу, хотя и с трудом. Там написано… — Он поколебался, но после решительно покачал головой. — Не важно. Не желаю озвучивать демоническую гнусность вслух. — А это точно безопасно? — уточнил Майкрофт. — Все же Грегори прав: зачем кому-то использовать безобидную вещь в сражении с людьми, которых он пытался убить? — Твоему брату ничего не будет угрожать, — заверил Кастиэль. — Это… просто игрушка с письменами на давно мертвом языке, которых он все равно не сможет понять. И все же что-то в его настроении Майкрофту категорически не понравилось. Сэм, кажется, тоже почувствовал неладное, потому что то и дело бросал обеспокоенные взгляды то на Грега, то на Кастиэля. А самого Грега — равно как и Дина, — слова ангела, по видимому, совершенно успокоили. Они с головой погрузились в спор, что круче: американский футбол или английский, но так и не договорились и практически поссорились. Майкрофт уже начал опасаться, что дело дойдёт до драки, когда Сэм поднялся из-за стола, громко сообщив, что принесёт ещё пива, но вместо барной стойки прокрался к музыкальному автомату, скормил ему доллар и запустил какую-то песню. — О, это Stairway to Heaven! — Грег, едва услышав первые аккорды, напрочь забыл про жаркий спор. — Подожди, дай послушать. Я люблю эту песню! — Led Zeppelin — классика, — согласился Дин, тоже мгновенно обретая благодушное настроение и даже приобняв Лестрейда за плечи. — Классика, чувак! И они затянули на два голоса, слегка фальшивя: There's a feeling I get when I look to the west And my spirit is crying for leaving In my thoughts I have seen rings of smoke through the trees And the voices of those who stand looking… — Сработало даже лучше, чем я ожидал, — самодовольно ухмыльнулся Сэм. — Не знал, что Грег тоже любит Led Zeppelin. — Я, признаться, тоже, — ответил Майкрофт, в очередной раз удивляясь тому, что при всех очевидных различиях у этих двоих так много общего. — Может… на Небесах делают праведников по одному и тому же шаблону? — Их не «делают» на Небесах, — раздраженно отозвался Кастиэль, изобразив пальцами на слове «делают» воздушные кавычки. — И, конечно же, не существует никакого «шаблона», — снова воздушные кавычки. — Кас, дружище… — Сэм мягко улыбнулся и похлопал ангела по плечу. — Это была шутка. *** Они вернулись в Лондон лишь под утро по гринвичскому времени, после того, как тепло распрощались с Винчестерами. Лестрейд даже был снова в собственной одежде: оказывается, перед отъездом из бункера Сэм успел закинуть вещи в стиральную машину, и по возвращении обратно они были уже чистыми и высушенными, а Кастиэль разгладил их силой мысли, бросив единственный неодобрительный взгляд на смятую ткань. — Бывай, чувак! — Дин на прощание хлопнул Грега по плечу. — Приятно было познакомиться. И ещё раз спасибо! На лице его играла обычная беззаботная улыбка, но во взгляде Майкрофт уловил грусть. Старшему Винчестеру действительно понравился Лестрейд, и при других обстоятельствах между ними могла бы возникнуть дружба. Вот только Дин знает, что Грег забудет его, едва вернувшись в Англию. Он предложил это сам, более того — он настаивал. Но ему жаль… «Праведник делает то, что считает верным, — подумал Майкрофт. — Даже если ему самому это причиняет боль». Когда Кастиэль перенёс их в гостиную дома Майкрофта, Лестрейд посмотрел на Кастиэля с откровенной приязнью и сказал: — Что ж… Для меня было честью знакомство с тобой, Кастиэль, Ангел Четверга. — Он немного замялся и добавил: — И я ведь тогда, в детстве, так и не поблагодарил за то, что ты нашёл Бобби. Так что… благодарю. Хоть и с опозданием почти на сорок лет. — Не стоит, Грегори, — ответил Кастиэль. — Ты оказал мне куда более серьезную услугу. И я никогда об этом не забуду. С этими словами он быстро поднял руку и приложил два пальца ко лбу Лестрейда, после чего подхватил обмякшее тело и аккуратно уложил его на диван. — Он проснётся без единого воспоминания о том, что произошло вчера, — сказал Кас Майкрофту. — Будет помнить лишь, что ты вызвал его к себе, и вы обсуждали какие-то серьезные вопросы. После чего он поехал домой. Я перенесу его туда, но сначала мне нужно сообщить тебе кое-что важное. Лицо ангела было печальным, а на глаза внезапно навернулись слёзы, и при виде этого Холмс ощутил, как в груди поднимается волна нехорошего предчувствия. — Я не солгал, когда сказал, что ранивший Грегори дротик абсолютно безопасен, — тихо проговорил Кас. — Не уточнил только: он теперь безопасен. Содержавшееся в нем проклятие было рассчитано на одного человека: того, чья кровь первой омоет острие. — Проклятие? — охрипшим голосом спросил Майкрофт. — Но ты же сказал, что исцелил его. — Я сказал, что исцелил его тело, — поправил Кастиэль. — И это действительно так. Он сейчас здоров настолько, насколько для человека вообще возможно. Но убьёт его не физическое недомогание, а заклинание, придуманное старшим демоном, одним из отвратительных первенцев Люцифера. Возможно, только Богу по силам исправить подобный ущерб. А я всего лишь рядовой ангел. — Убьёт его? — тупо повторил Холмс. — Хочешь сказать, что он умирает? — Пока нет. Я замедлил действие проклятия насколько сумел, но… это всего один лунный цикл. Вчера было новолуние, так что через двадцать восемь дней, когда тень в очередной раз скроет луну, проклятие снова начнёт действовать. После этого Грегори умрет в течение недели. Вероятнее всего — в первый же день. — И ничего нельзя сделать? — с отчаянием проговорил Майкрофт. — Ты же ангел! Ты вылечил Дина за одну секунду! И Сэм говорил, что ты возвращал их обоих к жизни, даже когда они… — Я мог бы, — вздохнул Кастиэль, — если бы он умер от раны или болезни. Но с таким проклятием… Возможно, моей силы хватит, чтобы оживить тело, но душа будет потеряна. Прости, Майкрофт, я хотел бы сказать тебе что-нибудь более обнадеживающее. — Так вот какова ваша благодарность за то, что мы вам помогли! — Я не могу передать словами, как сильно сожалею, — по щеке ангела скатилась крупная слеза. — И буду сожалеть до конца своей жизни, даже если она продлится многие тысячелетия. — Что толку Лестрейду от твоих сожалений? — Майкрофт понимал, что несправедлив, но отчаяние, охватившее все его существо, мешало мыслить рационально. — Или мне? Скажи, ангел Божий, а если бы этот дротик воткнулся в тело Дина Винчестера, ты тоже умыл бы руки? Сказал бы, что не в твоих силах помочь — и надо смириться? — Я бы… — Кастиэль судорожно сглотнул. — Да, в этом случае я тоже был бы бессилен. — Но все равно пытался бы найти выход, так? Обменял бы свою жизнь на его, если потребовалось бы! А почему? Потому что Дин важнее, чем Лестрейд — или потому, что он важнее лично для тебя? Челюсть Каса напряглась, выдавая непростую внутреннюю борьбу. — Дин важен не только для меня, — проговорил он. — Он важен для всего мира. Если бы ты только понимал, что они с Сэмом сделали — и что ещё им предстоит сделать… — Мне безразлично, — отрезал Майкрофт. — Я не хотел впутывать Лестрейда в ваши дела, потому что… возможно, его жизнь — ничто в масштабах всего человечества, но она имеет очень большую ценность для меня лично. И вот теперь он лежит здесь — человек, по твоим же собственным словам оказавший тебе неоценимую услугу, — и ты можешь предложить только свои сожаления? В таком случае, Сэм ошибался: ты ничем не отличаешься от прочих мудаков с крыльями, именуемых ангелами. — Прости, Майкрофт. — Голова Кастиэля поникла. — Это проклятие убило бы и меня тоже. И если бы я мог поменяться с Грегори местами — сделал бы это без малейших колебаний. В его тоне прозвучала такая искренность, что Холмс поверил. И это означало, что надеяться ему не на кого. — Как он… как это случится? — дрожащим голосом уточнил он. — Грегори… будет страдать? — Вероятнее всего, нет. Я никогда не сталкивался с подобными проклятиями, но судя по надписи на дротике… Смерть должна наступить от несчастного случая. И она будет приходить за Грегори ежедневно в течение недели. — В каком смысле? — Иногда человеку удаётся избежать верной смерти благодаря чистейшей удаче. Вышел из дома на две минуты позже — и не попал под мчащуюся мимо машину. Неожиданно вызвали на работу в выходной, а в квартире тем временем взорвался бытовой газ. Или… — Не продолжай, — прервал его Майкрофт. — Я понял. Ты хочешь сказать, что подобные несчастья будут поджидать его семь дней подряд, и если в первый и даже во второй день он выживет по чистому везению, то… — Ничьей удачи не хватит так надолго. — А если запереть его на эту неделю в комнате с мягкими стенами — чтобы не было никакой возможности пораниться? — Ты нигде не спрячешь его от проклятия, которое он носит в своём теле, которое впиталось в его кровь и плоть. — Кас грустно покачал головой. — Какой бы безопасной тебе не казалась эта комната, но если внезапно обрушится крыша здания, или случится оползень, из-за которого провалится пол, или, вопреки тектонической надежности, под домом произойдёт подземный толчок… — Но если все-таки мне удастся уберечь Лестрейда от смерти в течение недели, будет ли это означать, что он в безопасности? — Через семь дней проклятие развеется, — подтвердил Кастиэль. — Но я не вижу способа, при котором его носитель мог бы избегать гибели так долго. — Значит, за двадцать восемь дней нам предстоит его найти, — твёрдо проговорил Майкрофт. — В вашем бункере хранится столько… — Я прочёл все книги в тамошней библиотеке, и нигде не встречал упоминаний о таком проклятии, равно как и о способе с ним справиться. — Значит, мне придётся хорошенько потрясти британских Просвещенных, — зло улыбнулся Майкрфот и раздраженно отмахнулся, видя, что Кастиэль приготовился спорить. — Не напоминай мне, что связываться с ними опасно. Я — наследник, ты сам сказал. К тому же, один из самых влиятельных людей в этой стране — если вообще не самый влиятельный. И я придумаю способ заставить их поделиться знаниями. В конце концов, дротик хранился у них, вероятно, они могут снять проклятие. — Надеюсь, ты прав. — Кастиэль посмотрел ему в глаза с неподдельным сочувствием. — Обещаю, что мы со своей стороны тоже будем искать способ. Но даже при этом… Он снова тяжело вздохнул, положил руку на плечо спящего Лестрейда — и они оба исчезли под едва слышный шелест крыльев. А Майкрофт рухнул на диван, обивка которого ещё хранила тепло чужого тела, и стиснул кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Грегори… надежный, порядочный, искренний… Через месяц в это самое время он будет уже лежать в могиле, если только Майкрофт не совершит невозможное. Ещё сутки назад он не подозревал о существовании монстров, ангелов, демонов, не верил в сверхъестественное… И вот теперь у него есть неполных двадцать восемь дней, чтобы понять и изучить все это, чтобы найти способ снять проклятие, созданное одним из отродий Люцифера. В которого ещё вчера он тоже совершенно не верил. Но его беспокоило кое-что ещё. А именно — интенсивность чувств, которые он долгие годы успешно подавлял. Выходит, лишь осознание, что он уже практически потерял Лестрейда, заставило Майкрофта признать свою любовь к нему? Почему именно сейчас, когда уже, скорее всего, поздно? — Не поздно, — твёрдо проговорил он вслух, откинувшись на спинку дивана и неосознанно принимая ту же позу, в которой, на том же самом месте, лежал Грегори. — Эти ангелы, демоны и Просвещенные меня просто ещё плохо знают.