Это моя жизнь

В их мире четко прописаны рамки между альфами и омегами. Особенно в мире аристократии и высшего общества. В нем альфа — глава семьи, его слово является главным, первым и последним. Он принимает все важные решения, сам знает как надо и что лучше для его дома, бизнеса, детей. Омега — это прекрасное создание, поддержка мужа во всем, и очень хорошо, когда их взгляды сходятся. А если ты хочешь жить в мире со своим альфой, то будешь подстраиваться. Ты следишь за домом, рожаешь детей, на тебе лежит ответственность за их воспитание и привитие правильных взглядов в их обществе. Омегам высшего общества не положено работать, они должны посвящать себя дому и семье. У них может быть хобби, либо они могут участвовать в каких-либо благотворительных мероприятиях, это только положительно скажется на статусе семьи. Но в приоритете муж, дети и семья. Детям с детства объясняется их положение в обществе, прививаются взгляды и вкусы, они приучаются правильно понимать свои роли. Альфы вводятся в курс дела по семейному бизнесу, они впоследствии станут наследниками. Им показывают, как надо ценить семью, любить выбранного омегу, уважать и любить своих детей. Их растят сильными и ответственными, чтобы они понимали, что на их плечах ответственность за то, что будет происходить в их доме и бизнесе. Омег с пеленок приучают к этикету, хорошим манерам, объясняют, что для своего мужа нужно быть покладистым и любящим. «Ты — это опора и поддержка, всегда с улыбкой и словами любви, на тебе ответственность за то, чтобы твой муж хотел возвращаться домой». Омеги должны быть нежными и добрыми со своим альфой, красивыми и вызывающими зависть на светских приемах, ведь ты должен показать, как счастлив, а твой муж самый лучший. Много лести, много зависти и пафоса, много бриллиантов, таких же холодных и пустых, как дежурные улыбки. Высшее общество славится этим, устои эти созданы уже не одну сотню лет назад. И пусть живут они в современном мире, роли не меняются. Ты будешь подстраиваться, если не хочешь выделяться и позорить семью. А ты не хочешь увидеть разочарование в глазах родителей, которые дали тебе всё и продолжают это делать. Браки заключаются по договоренности и только среди своего круга. У альф больше свободы в этом вопросе. Они могут выбирать дольше, дольше не создавать семью, их статус и положение не ухудшится от того, что ты и в тридцать еще не имеешь семьи, ведь ты успешен и богат, а претендентов на твое сердце и теплое место рядом только больше. У омег в этом плане сложнее. Родители выбирают тебе будущего мужа, происходит знакомство и чем раньше ты выйдешь замуж, тем лучше. Так сказать, из-под опеки родителей сразу под уверенное и сильное крыло альфы. Омега может отказаться, но только если родители будут согласны с этим, пойдут на поводу у своего ребенка. Но это сделать сложно, если претендент замечательный и выгодный. Все они зависят от общественного мнения, принципов и устоев, все себя под них давно подстроили, и многие счастливы от такого положения дел. ____________________ Когда отец сказал, что снова хочет жениться, Чонгук совершенно не удивился. Ему было пятнадцать, восемь лет прошло с тех пор, как его матери не стало. Чон Джинхён был успешным сорокалетним альфой со своим бизнесом. Две процветающие компании по производству бытовой техники и электроники давали стабильный доход, развитие продолжалось, не за горами открытие филиалов в других городах. Чонгук, как единственный сын-альфа, уже неплохо разбирался в их семейном бизнесе, прекрасно понимая, что после того, как окончит университет, станет тем, кто займет кресло заместителя генерального директора, а потом станет владельцем полностью. Поэтому неудивительно, что спустя столько лет, его отец хочет снова, чтобы в их доме был омега, хочет иметь мужа или жену, сын пока не в курсе, кого выбрал его отец. Но против точно не был, потому что понимал. Ким Куану было тридцать пять, красивый и стройный омега с темными волосами, смотрел на его отца со смесью восхищения и трепета, Чонгук сразу может узнать даже в свои пятнадцать лет, что этот омега полностью «сын» их устоев в обществе. Когда ты должен быть послушным и мягким, а твой альфа будет делать для тебя все, что сможет. Умная тактика. Его отец не глупый и сам все сможет увидеть, но если с этим омегой Джинхён будет счастлив, сын точно ничего против иметь не будет. Но вот чего он не ожидал, это милого омеги, который, прячась за спиной своего папы, выглядывал и смотрел на молодого альфу огромными прекрасными глазами. Чонгук пару раз моргнул и не смог сдержать улыбки. Знакомство происходило в их доме, кажется, старшие нервничали, в отличие от самого Чонгука. Они, видимо, понимали, что знакомство детей довольно щепетильная тема, тем более они уж точно не малыши. — Тэхён, познакомься, — с улыбкой говорит Джинхён, — это мой сын, Чонгук, и он скоро станет твоим старшим братом. Чонгук дернул бровью. Братом? Вновь посмотрел на омегу, который вышел из-за спины своего папы и во все глаза смотрел на альфу. Ну, братом так братом, про себя усмехнулся Чонгук. — Привет, Тэхён, — с улыбкой сказал младший альфа. Он подошел поближе и протянул руку. Родители наблюдали за ними, что немного раздражало. — Привет, — тихо сказал омега. — Тэхён, — более строго сказал Куан, — как я учил тебя отвечать альфам при знакомстве? Омега кинул взгляд на папу, облизал губы и вновь посмотрел на Чонгука. — Здравствуй, Чонгук, — прикосновение в рукопожатии робкое и несильное, — очень рад с тобой познакомиться. — Я тоже рад, Тэхён. Хочешь посмотреть мою комнату? Омега вновь посмотрел на папу, тот с улыбкой кивнул, и Тэхён кивнул в ответ Чонгуку. Свадьба прошла через месяц. Ким Куан потерял мужа четыре года назад и остался один с шестилетним сыном на руках. Так как омеги не могут быть наследниками бизнеса своих мужей и отцов, то ни ему, ни Тэхёну не мог достаться он от покойного альфы. Там в наследство вступил старший брат, а омеги получили в наследство крупные суммы денег от покойного мужа и отца. Джинхён и Куан познакомились на одном из приемов, начали общаться, и поняв, что их чувства больше и сильнее, чем просто дружеские, решили, что из двух половинок семей можно создать одну, крепкую и любящую. Омега стал прекрасным хозяином, Чонгук не мог этого не признать. Его отец начал снова светиться, хотел возвращаться домой, а в глазах Куана была не меркантильность, а счастье и нежность. Чонгук был рад за них, меньше всего хотелось бы видеть в их доме омегу, который гонится за деньгами и теплым местом под солнцем. _______________________ Стеснение Тэхёна прошло через пару месяцев, когда он полностью освоился в доме и привык к новым людям. Ему уже было десять лет, он многое знал и понимал, а Чонгук понял, что этот омега точно уж не из робкого десятка. Он хорошо начал общаться с Джинхёном, уважал его и не перечил, старший альфа в ответ относился к Тэхёну как к младшему сыну, а то, что тот омега, делало его даже мягче, ведь воспитывать альфу надо построже. Но Чонгук точно не обижался, его отец замечательный человек, и давал ему все, что только мог. Да и сам младший альфа не мог не проникнуться к милому ураганчику, который теперь носился по их дому. Странно, но он думал, что в детстве омеги другие. Казалось, их с первых шагов учили ходить с правильной осанкой и не спеша. Тэхён так и ходил, когда родители были дома. Но если они оставались одни, то омега залетал в комнату к альфе, прыгал на него и кричал: — Чонгук-а, покатай меня! — Тэ, отстань, у меня куча уроков. — Не будь таким скучным, — дует губы омега. — Я хочу поиграть, а то скоро вернется папа и заставит снова садиться за фортепиано. — Тебе полезно будет, — фыркает альфа. — А то твоя игра просто ужасна. Чонгук скидывает омегу на кровать и улыбается широко, смотря как тот пыхтит от злости. — Да кому это вообще надо! — Тэхён сложил руки на груди. — Я вообще рисовать люблю, как и ты. Порисуем? — Мороженка, — мило улыбается Чонгук, — вали из моей комнаты. Мне надо доделать задания, а потом я ухожу гулять. — Ага, гулять, — щурит глаза Тэхён. — Я когда-нибудь расскажу родителям, как поздно ты приходишь. — И что? — фыркает Чон. — Я альфа, мне можно, тем более я думаю, отец в курсе. А если кто-то будет доносить, то и я прикрывать никого не буду. Тэхён проиграл, он это понял, и с обиженным лицом вышел из спальни старшего. Да, омега точно не милый и прелестный, как показалось на первый взгляд. Нет, он прекрасен, даже в десять лет в его красоте сомневаться не приходится, а Чонгук уже думает, как защищать своего названного брата от альф. Легкий, совсем почти неуловимый аромат сливочного мороженого обещает стать сладким, а нескладное сейчас тело вытянется и обретет то, что будет привлекать внимание. Но характер… Только при родителях Тэхён милый омега, который кивает и хлопает глазками, показывая свою покорность и то, какой он правильный. Но Чон знает, что внутри там точно демон живет. Потому что как только у Тэхёна появляется свободная минута, он залетает в комнату старшего (видит бог, надо ставить замок), хватает приставку и начинает играть, совершенно не заботясь о том, что Чонгук спит, занимается или почти голый вышел из душа. Тэхён просто понял, брат так брат, а омега младший, поэтому ему будут поблажки. К тому же Чонгук всегда о нем заботился и никогда не грубил, а самое важное, всегда прикрывал. __________________________ Прикрывать этого сорванца становилось сложнее по мере взросления. Они воевали, живя в одном доме, но только между собой, родители видели прекрасных сыновей, которые и правда стали братьями, по их мнению. Но Чонгук звереет все больше, когда тебе семнадцать, а двенадцатилетний омега залетает в комнату, падает на тебя с самого утра и говорит, что ему скучно. — Черт, Тэхён, — чуть ли не рычит альфа, спихивая с себя смеющегося омегу. — Я пришел только под утро, дай мне поспать. — И где же был наш благородный и хорошо воспитанный альфа? — усмехается Тэхён, стягивая одеяло с Чона. — Не твоего ума дело, — фыркает альфа. — Маленький еще. — Зато ты большой, — кивает Тэхён. — Качаться начал? Одобряю. А то с такой мордашкой ты себе омегу не найдешь. — Не понял? — сонное лицо выглядывает из-под одеяла, а наглый омега улыбается довольно, что наконец привлек внимание. — С какой это такой? У меня все прекрасно. — Ну, не знаю, — пожимает плечами омега. — Как по мне, так ты страшненький. — Слушай, мелкий, — Чонгук приподнимается и щурит глаза, — тебе еще рановато говорить об альфах, иди зубри математику, я больше помогать тебе не буду. И ты не можешь вот так постоянно забегать ко мне, потому что я уже взрослый. — Ты? Взрослый? — фыркает Тэхён. — Да что я там не видел. Как был мелким альфой, так и остался. Чонгук прекрасно понимает, что сейчас просто играют на его нервах. Он для Тэхёна как отдушина, когда можно побеситься, а не ходить по струнке по указке папы. Альфа толкает язык за щеку и кивает. — Понятно. Ну, раз я такой плохой, то и общаться со мной тебе, думаю, не интересно. Поэтому ты сейчас уходишь и больше ко мне в комнату не заходишь. Сопротивляющегося омегу выпихивают из комнаты, а на двери изнутри появляется надежная и большая щеколда, которая приносит покой в его спальню. Но когда Чонгук слышит, как за дверью вечером скребется младший и просит впустить, потому что ему скучно, и он больше так не будет, Чон закатывает глаза и открывает дверь. Смотрит хмуро на омегу, который в ответ глядит виноватыми прекрасными глазами, и кивает головой в сторону комнаты. Широкая прямоугольная улыбка как всегда вызывает улыбку в ответ, и Чонгук ахает, когда на него запрыгивают, оплетая руками и ногами. Разве можно сопротивляться этой вредной прелести? Тэхён Чонгука обожает. Как альфу, как человека, как друга, да, возможно, как брата. Чонгук интересный, веселый и добрый. Он многое позволяет, чего в жизни Тэхёну очень недостает. Учиться в частной школе для омег очень скучно и нудно. Все ходят чопорно и натренировано, учтиво улыбаются, показывая свое прекрасное воспитание. А омеге от этого прям тошно. Ведь хочется побегать, хочется посмеяться громко, а не мило улыбаться, прикрывая изящной ладонью рот. А с Чонгуком это можно. С ним можно порисовать, поиграть в приставку и послушать музыку. И не классическую, а современную, под которую хочется танцевать быстро, а не скользить в вальсе. Чонгук может показать интересные видео на телефоне, ведь телефон самого Тэхёна постоянно проверяет папа, чтобы сын там не смотрел того, что смотреть не надо. И кто решил, что надо, а что нет? Это бесит. Поэтому не раз Куан вытаскивал Тэхёна из комнаты Чонгука, потому что надо не в гонки играть, а музыкой заниматься. Это скучно и нудно, хочется совершенно другого. И это «другое» дает ему только Чонгук. Поэтому хоть Тэхён и любит позубоскалить на альфу (а на кого еще, со всеми ты должен быть мил и приветлив), но очень боится, что когда-нибудь перегнет и альфа на самом деле обидится. Без него омеге будет очень скучно. Скучно стало и очень сильно, когда Чонгук в девятнадцать закончил школу и поступил в университет. Альфа переехал в общежитие, потом отец обещал купить ему квартиру, «А пока, сынок, поживи немного так, полезно будет». Полезно было. Это уже не частная школа для альф, это общий университет, но омеги также из высшего общества, поэтому только улыбки и опускание глазок, и до свадьбы «никто и никогда». Омег было очень мало, все же бизнес направление у них не востребовано, больше музыка, дизайн, литература и изобразительное искусство. Но альфы просто уезжали в город вечером в клуб, и там можно найти тех, кто не прочь провести время с альфами. Обычный средний класс, которые живут не по таким стандартам. Омеги всегда учатся с альфами и в школах, и в универах. Работают наравне, потому что надо что-то есть и как-то одеваться. Словно другой мир, потому что Чонгук, как и его друзья, не привыкли к тому, что омега сам садится к тебе на колени и трется о твое тело. Но это интересно и не несет никаких последствий, потому что ты понимаешь, светский омега в таком клубе не затеряется. Но Чонгук, как оказывается, был очень наивен, полагая, что омеги его круга не знают что такое развлечения. Как-то вечером, возвращаясь домой с одной вечеринки, Чон слышит тихие голоса за углом дома. Он подходит ближе, стараясь не шуметь, усмешка растягивает губы. — Фу, Тэ, почему пиво? — Чимин, не бубни, — фыркает Тэхён. — Что смог стащить, то и принес. Скажи спасибо, что хоть что-то. — А мне спасибо кто за сигареты скажет, м? — щелкают зажигалки. — Если отец когда-нибудь меня поймает, мне будет конец. — Ну, пока же не поймали, — усмехается Тэхён. — Да неужели? Чонгук выходит из-за угла, с улыбкой наблюдая, как одна сигарета полетела в сторону, а Тэхён застыл, смотря на него во все глаза. Альфа подходит ближе, берет из его длинных пальцев сигарету и делает глубокую затяжку, смотря в глаза омеге. Переводит взгляд на Чимина, который ни жив, ни мертв, прячет за спиной бутылку пива. — Какие плохие омеги, — тихо говорит Чонгук, выпуская дым, и вновь смотрит на Тэхёна. — Если родители узнают, то будут очень разочарованы. Чимин мнется на месте, пряча взгляд, а Тэхён выдыхает и облизывает губы. — Но ты же не скажешь, Чонгук-а? — омега мило улыбается, на что альфа дергает бровью. — Ты же нас не сдашь? — А что мне за это будет? — с усмешкой спрашивает Чонгук. Омеги переглянулись и посмотрели на альфу. — А что ты хочешь? Чонгук рассмеялся, сделал затяжку и выбросил сигарету. — Все выходные будешь за мной ухаживать, милый братик. — Что? — Тэхён хлопает глазами, приоткрыв рот. — Да-да, — кивает Чон, — я же приехал домой. Будешь мне делать кофе и носить его в комнату, приберешься у меня… — У нас прислуга есть, — шипит Тэхён, сжимая кулаки. — И что? — фыркает Чонгук. — Будешь ты это делать. Потом помоешь мою машину. — Да ты ох… — Тэхён скрипит зубами, прожигая взглядом альфу. — Да, я «ох», — ухмыляется Чонгук. — Но не больше, чем вы. Это вообще нормально, Тэхён? Мало того, что пить и курить в пятнадцать уж точно не надо, а вы омеги… — Мы просто решили попробовать, — бубнит Чимин. — Да, я слышал, — фыркнул Чон, — и не в первый раз. Вот папа удивится, когда узнает… Чонгук довольно тянет последнее слово и забирает из длинных пальцев бутылку пива. Он смотрит на омегу, делая глоток за глотком, а тот скрипит зубами, сложив руки на груди. — Раньше ты мне больше нравился, — недовольно говорит Тэхён. — Да и ты раньше не курил за углом, — усмехается Чонгук. — Только бесил, заявляясь в мою комнату. Что, я уехал и заняться нечем? — Отвали, — шипит Тэхён. — Оу, как мы заговорили, — усмехается Чонгук, склоняя голову к плечу. — Чимин, тебе пора домой. Где вообще родители? — Чимин остается у меня, — говорит Тэхён. — А наши родители ушли на очередной скучный светский раут. — Тогда валите в дом, — кивает альфа, забирая у Пака бутылку. — И сидите там, слушайте классическую музыку. Скажу, если придется, что пиво взял я. А завтра жду кофе, мороженка. _________________________ Чем дальше, тем больше все это раздражало. Тэхён бесился от тупых устоев их общества, когда от тебя требуется только прекрасно выглядеть, мило улыбаться и надеяться, что выбранный для тебя муж будет хотя бы хорош собой и не стар. Тэхёну так не хотелось. Ему пятнадцать, его папа идеал омеги в их обществе, и младший понимает, что он точно не такой. Снаружи он выполняет все, что от него требуют, знает этикет от корки до корки, научился игре на ненавистном фортепьяно и может поддержать светскую беседу. Но внутри он хочет, чтобы от него отстали. Он хочет рисовать, ему так нравится создавать эскизы одежды. Омега обожает журналы о моде, ему хочется творить в этом направлении, хочется создать что-то свое в этом мире. Поэтому уже сейчас Тэхён начал говорить с папой о том, куда он хочет поступить. Ему почти шестнадцать, времени еще много, но то, что папа всегда говорит о музыке, очень напрягает. Он не хочет быть музыкантом, не чувствует себя в этом. И возможно, очень даже вероятно, на самом деле, ему не дадут развивать свое дело, свой бизнес, потому что омеге это не надо. Омега должен семью создать и хранить семейный очаг, улыбаться и жить припеваючи. Но для Тэхёна это ужасно. Он слушает одноклассников и одноклассниц, как те ждут не дождутся совершеннолетия, потому что можно будет выйти замуж. Тэхён морщится и точно этого не понимает. Разве он сам не вправе мужа себе выбрать? Да, он понимает, что папа точно не выдаст его за старого, страшного альфу, но как же добровольный выбор? Выбор пары, выбор своего дела в жизни? Почему такое неравноправие? В этом омега очень завидовал людям из среднего класса. Они жили так, как хотели. Ведь если ты пойдешь против их устоев в светском обществе, то можешь потерять и семью, потому что для родителей ты станешь разочарованием и позором. Потому что, как так? Омега из высшего общества хочет работать и создавать что-то свое, а не быть прекрасным, учтивым мужем и рожать детей? Тэхён просто не мог представить, как он сможет, если у него родится омега, прививать своему ребенку то, во что сам не верит. И вот пока все его одноклассники хотели замуж, детей, семью и наконец начать ходить на взрослые светские мероприятия, Тэхён хотел, чтобы от него отстали со всей этой хренью и дали самому распоряжаться своей жизнью. Только Чимин во многом разделял его мнения. С ним он мог обсудить то, что не нравится, друг понимал его, хотя сам ничего против не имел, чтобы удачно выйти замуж, но все же желательно по любви. С Паком можно было поболтать, выпить и покурить незаметно, потому что хотя бы так омеги чувствовали, что идут против этой скучной системы. Интересно, все согласны с таким положением вещей, часто задумывался Тэхён. Или просто как «стадное чувство», так надо, и я выделяться не буду, хотя думаю по-другому. По Куану не скажешь, что он недоволен своей жизнью. Идеальный светский омега, полностью по стандартам и делает своего супруга счастливым. Тэхён не мог представить, какое разочарование ждет его папу, если он когда-нибудь узнает, что его сын думает и о чем мечтает. ____________________________ Тэхён аккуратно с дерева перелезает на парапет, держится руками за выступы. Тихо открывает окно в спальне Чонгука, встает на подоконник, нагибается, чтобы полностью оказаться внутри. Присаживается и закрывает окно, тихо выдыхает и встает ногой на кровать, которая стоит прямо возле окна. Его резко хватают за руку, валят на постель, а сверху прижимает сильное, тяжелое тело. — Какого… — Это мне интересно, какого хрена ты тут делаешь? — шепчет Чонгук, нависая сверху. Сердце от страха стучит как ненормальное, Тэхён часто дышит, стараясь в темноте рассмотреть лицо альфы. Неяркий свет пробивается сквозь занавески, освещая лицо Чона с одной стороны. — Я домой возвращаюсь, — выдыхает омега. — Через мое окно? — дернул бровью Чонгук. — В два часа ночи? — Ну да, — тянет Тэхён, он начинает ерзать, пытаясь выбраться из-под альфы. — А ты ничего не перепутал? — щурит глаза старший. — Что вообще происходит? — Может, ты слезешь с меня, — хрипло выдыхает Тэхён, — а то ты реально тяжелый стал. Чонгук хмыкает и встает, укладываясь обратно на кровать. Омега выдыхает и облизывает губы. Как он сразу не обратил внимания. В комнате густой аромат темного шоколада, мог бы догадаться, что альфа здесь. Тэхён ложится рядом с Чонгуком, который по пояс голый, укрыт снизу одеялом. Альфа положил обе руки за голову и прикрыл глаза. — Еще и в обуви на мою кровать, — фыркает Чон. — Ты вообще охренел, Тэ? — Ну прости, — примирительно говорит омега. — Просто твоя комната дальше от комнаты родителей. Когда они уходят на званные вечера, я могу задержаться у Чимина, а возвращаюсь через твою спальню, потому что очень уж удобно растет дерево. — Я в курсе, сам так же домой не раз возвращался. Я не понимаю, вот что за омега? Ты хоть представляешь, что будет, если родители узнают о твоих выходках? — Мне скучно, — вздыхает Тэхён, лежа рядом и смотря на профиль альфы. — Тебе легко говорить, альфам все можно. — Не все, у нас тоже есть обязанности перед обществом и семьей. — Ну да, — фыркает Тэхён, — но только после свадьбы, которую ты можешь и отложить, ссылаясь на то, что не нашел того, кто тебе нужен. А сейчас ты живешь подальше от родителей, делаешь, что хочешь и никто тебе слова не скажет. Скажи, Чонгук-а, а как ты развлекаешься? Чон открывает глаза и поворачивает голову. Смотрит на омегу, который с усмешкой смотрит на него в ответ. Тэхён, кажется, так быстро вырос. Это совсем не тот мальчик десяти лет, с которым Чонгук когда-то познакомился. Сейчас омеге шестнадцать, и как он предполагал, Тэхён стал очень красивым. Прекрасное лицо, пусть еще и с милыми щечками, но губы уже соблазнительно-пухлые, а глаза невероятно красивые. Он стал выше, тело приобрело те формы, когда уже есть на что посмотреть. Растет и все больше возмущается тому, как устроена их жизнь, ни один разговор у них не происходит без этого. И вроде чему возмущаться? Тебе дали золотую ложку, шикарную жизнь, радуйся и живи, купайся в роскоши. Тэхёну это, определенно, нравится, но не нравятся рамки. — Маленький еще знать, как я развлекаюсь, — усмехается Чонгук. — Ты вообще омега, я с тобой это обсуждать точно не собираюсь. Вот со своим мужем и обсудишь все прелести развлечений. Если бы не было темно, Чонгук поклялся бы, что Тэхён покраснел. Омега быстро облизал губы и фыркнул. — Не хочу никакого мужа, если сам себе его не смогу выбрать. А я не смогу. — Почему же? Может, тебе понравится один из кандидатов, которых тебе будут выбирать родители. — Это уже не то, — вздохнул Тэхён. — Хочется просто с кем-то познакомиться, а не быть выданным за кого-то, кто очень выгодная партия. — Это может совпасть, — тихо говорит альфа, смотря в карие глаза. Омега вздохнул и отвернулся, смотря в потолок. — Сильно сомневаюсь, — прошептал Тэхён. Чонгук смотрел на красивый профиль, он понимал, о чем говорит омега. Никогда бы, наверное, не стал задумываться об устоях их общества, но Тэхён заставил задуматься. Да, у омег права есть, но ограниченные рамками. — Ты уже заранее решил, что все будет плохо, Тэ, — тихо говорит альфа. — Но это же не обязательно. — Я хочу быть дизайнером, — выпаливает омега, — ты это прекрасно знаешь. А папа говорит, что я не должен работать, этим будет заниматься мой муж. — Ну, твой муж может разрешить тебе… — Ага, — покивал омега, — а если не разрешит, я должен заткнуться и проверять, чтобы нам домой привезли самое свежее мясо на ужин. Чонгук усмехнулся и отвернулся, опять смотря в потолок. Этого вредного омегу не переспоришь. — Да уж, бедный твой муж, — с улыбкой говорит Чонгук, — ему не позавидуешь. — Зато ты, наверное, выберешь себе послушного, милого омегу, — язвит Тэхён, снова поворачиваясь и смотря на старшего. — Возможно, — пожимает плечами альфа, — я не знаю. Пока об этом не думаю. — Вот видишь, — шипит Тэхён, — ты в двадцать один об этом не думаешь, а мне уже в шестнадцать папа весь мозг проел. А ты бы разрешил своему омеге заниматься любимым делом, работать? — Раньше бы я сказал, что нет, — отвечает Чонгук и поворачивает голову, — но послушав тебя, я об этом задумался. Возможно и разрешил бы, почему нет? Если это было бы для него важно. — Ооо, это мило, — усмехнулся Тэхён, на что старший закатил глаза и снова отвернулся. Омега закусил губу и скользил взглядом по крепкому телу альфы перед ним. Да, старший знатно поработал над мышцами, кубики пресса выгодно выделялись в неярком свете. Черные волосы были растрепаны, кольца в ушах ловили блики. Тэхён протянул руку и пальцем провел по чернилам на коже Чонгука, тот вздрогнул и повернул голову. — Ты продолжаешь забивать руку? — тихо спросил омега. — Да. Он вытянул правую руку на кровати, чтобы Тэхён мог рассмотреть узоры. Буквы на костяшках, символы и знаки сейчас были до середины предплечья. — И сколько ты хочешь сделать? — Полностью забить руку, — тихо ответил Чонгук, следя за длинным пальцем, который очерчивал узоры. — И это тебе можно, — вздохнул Тэхён, а альфа поднял на него взгляд. — И я хочу тату. — Ты хочешь только потому, что тебе нельзя. — Нет, я правда хочу, — надул губы Тэхён. — Но папа говорит, что тело омеги должно быть чистым, чтобы нравиться мужу. — Ну, может муж твой будущий не будет против, — усмехнулся альфа, — разрешит тебе набить розочку на заднице. — Себе набей розочку на заднице, — шипит Тэхён и толкает Чона в плечо. Чонгук перехватывает руку омеги и носом прижимается к запястью, делает глубокий вдох. Сладкий сливочный аромат забил ноздри, альфа открыл глаза и посмотрел на напуганного омегу. — У тебя скоро течка? — тихо спросил Чонгук. — Я… я не знаю, их еще не было. Но мне шестнадцать, думаю, что скоро начнутся. — Я тоже так думаю, — Чонгук отпускает чужую руку, ведет плечами, стало как-то не по себе от этого сладкого запаха. — Ты должен сказать папе, что твой запах усилился. Альфы сразу это почувствуют. — Я скажу, — тихо ответил Тэхён, быстро облизал губы и протараторил: — Я боюсь, Чонгук, я не хочу, чтобы они наступали. — Эээ, нет, — нервно рассмеялся Чон, натягивая одеяло выше, — я с тобой эту тему обсуждать точно не буду. — Чонгук… — Все, Тэ, иди отсюда. Мы уже не в том возрасте, чтобы валяться на одной кровати. Вдруг резко понимание того, что они альфа и омега, а Тэхёну давно не десять, накрыло разум. Омега смотрел на него, нахмурив брови и кусая губу. Чонгук смотрел в стену, стараясь не думать о том, что рядом молодой омега, пытаясь вспомнить, что он его знает с детства. — Что-то ты об этом не думал пять минут назад, — фыркнул Тэхён. — Пять минут назад ты не говорил о течке, — сквозь зубы прошипел Чон. — Вали из моей комнаты, тебе давно пора спать. — Чонгук-а, поговори со мной, — умоляющим голосом начал просить омега, чуть придвигаясь ближе. Альфа напрягся, хотел отодвинуться еще, но все, край кровати, а там пол. — Я сказал, мороженка, свалил к себе, — рыкнул Чонгук, кидая на омегу раздраженный взгляд. — Я не тот, с кем ты должен обсуждать такие темы. У тебя есть папа и друзья-омеги. Вот с ними и поболтай. — Папа? — фыркнул Тэхён. — Он лишь говорит, что блокаторы и обезболивающие мне помогут, и придется потерпеть. А потом мой муж спасет меня от боли. Все, никаких описаний. А у Чимина тоже еще не было… — Я ничего об этом знать не хочу! — громко сказал Чонгук, садясь и натягивая одеяло до подбородка. — Что вообще за подросток такой? Ты слышишь, что я тебе сказал?! — Подросток? — Тэхён поднялся на колени, чуть ли не нависая над альфой, и сжимая кулаки. — Мне скоро придется терпеть боль, которую сможет снять только какой-то призрачный муж когда-то, и никто ничего не говорит. Учебники эти описывают биологические процессы и все, а учителя по биологии говорят, что это прекрасное явление, потому что омега может иметь детей. Сука, что это за бред? Почему если это так прекрасно, все так этого боятся, когда рядом нет альфы? Чонгук вскочил с кровати и уже пожалел, что не лег спать полностью одетым, на нем только боксеры. Тэхён следил за ним пристальным взглядом, пока Чон пытался успокоиться. — Гук, поговори со мной как… брат с братом, — тихо попросил омега. Альфа резко развернулся и посмотрел на Тэхёна. — Как брат с братом? — фыркнул Чон. — Даже если бы мы с тобой были братьями, Тэхён, то альфа такие вещи с омегой не обсуждает, тем более ты младше меня. И я не хочу это слушать, а тем более говорить об этом. — Ты проводил течку с омегой? — выпалил Тэхён, он опускается на кровать и теребит одеяло пальцами. — Расскажи… — Блять, да ты совсем долбанулся?! — зарычал Чонгук сквозь зубы. Это вообще уже ни в какие рамки, он начинал злиться, а еще больше бесится от того, что этот глупый омега не понимает, что такие разговоры с альфой вести уж точно не стоит, сидя на его кровати ночью и при этом так сладко пахнуть. Чонгук сглатывает, понимая, что этот разговор наводит на совсем ненормальные мысли. — Чонгук, пожалуйста, — прошептал Тэхён. — Им сильно больно, да? — Так, всё! Чон подходит к кровати, хватает омегу за толстовку и тянет с кровати. Тот упирается, шипит и хватается за одеяло, будто это может его спасти. Альфа толкает его к двери, Тэхён ногами пытается тормозить, руками упирается в дверь. — Да ты можешь просто ответить! — голос уже срывается от напряжения и обиды. Чонгук выдыхает резко, разворачивает омегу к себе лицом и прижимает к двери. Тот смотрит на него распахнутыми глазами и часто дышит. Альфа облизывает губы и, прищурив глаза, отвечает: — Да, Тэхён, им больно. Всем больно, если нет альфы и секса. Но так как я был с ними, то забирал их боль, и им становилось легче. Все узнал? Чонгук был зол, его глаза смотрели пристально, а на скулах выступили желваки, никогда Тэхён не видел его таким, это даже немного пугало. Ни разу в жизни Тэхёна не подавлял альфа своими феромонами, от этого дрожь пробежала по спине. — Спасибо, — прошептал омега. Он склонил голову, развернулся, щелкнул щеколдой и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Чонгук опять закрыл ее на замок, прижался лбом к прохладному дереву и выдохнул. Ненормальный, избалованный ребенок. Совсем нет понятия как себя вести и что можно говорить, а главное, с кем. Да, было понятно, что за шесть лет они очень сблизились, и Тэхён всегда общался с Чонгуком более открыто, мог показать свои истинные желания и чувства. Но всему есть предел, и такие интимные вещи, которые сразу внутри вызывают ураган эмоций, им точно обсуждать нельзя. Омега просто еще не понимает этого, его зрелость еще не пришла полностью, но для Чонгука этот разговор точно легким не был. Потому что он видел перед собой молодого, красивого омегу со сладким запахом и гибким телом. Да, они могли валяться на кровати и как всегда спорить и препираться, но такая тема точно не для них. Не для Чонгука. Ведь ясно приходит понимание, что Тэхён — омега, и альфе внутри не объяснишь, что это, вообще-то, твой названый брат, и знаешь ты его с детства, потому что инстинктам на это глубоко плевать. Нельзя, нельзя так думать. _________________________ Последний год учебы подходил к концу. Чонгук уже давно жил в своей квартире, в середине второго курса отец все же выполнил обещание и купил сыну довольно просторную студию, для обеспеченного студента самое то. Альфа редко бывал дома, не чаще раза в месяц по выходным или приезжал на праздники, потому что у него была уже своя жизнь. Друзья и развлечения пусть и не занимали все свободное время, но играли роль не последнюю. Чонгук учился, потому что прекрасно понимал, что ему это необходимо. К тому же отец часто, когда приезжал его старший сын, уводил младшего альфу в свой кабинет и заваливал вопросами, стараясь узнать, в курсе ли его наследник последних новостей в мире бизнеса, тенденций, роста и развития. Чонгук такую беседу поддержать мог, чем вызывал гордость Джинхёна, он был доволен. Чон ходил в спортзал с друзьями, занимался боксом, иногда рисовал, но это уже была просто привычка, а не хобби, как раньше, когда они с Тэхёном могли часами сидеть в его комнате и просто рисовать. Отношений, естественно, Чонгук никаких не строил. Те омеги, с которыми он проводил время, были не из его класса, просто приятные встречи для них обоих. Ведь известно, что его омега из высшего общества, которого Чон выберет себе в мужья или жены, ляжет под него девственным только в их первую брачную ночь. Чонгук свою жизнь любил, ему не на что было жаловаться. Немного грустил из-за того, что его учеба закончится через два месяца, и он будет уже не студентом престижного университета, а серьезным альфой, который работает в компании своего отца. Возвращаться жить в родительский дом он не хочет, его полностью устраивает его холостяцкая студия, да и до офиса недалеко добираться. Единственное, что начинало напрягать, это то, что пойдут предложения насчет женитьбы. Ведь все, ты, сынок, отучился, вот тебе годик на то, чтобы освоиться, и давай, выбирай себе омегу. Отец этого еще не говорил, но Чонгук предполагал, что так все и будет. Но ему только двадцать три и мыслей о семье точно еще нет. Есть только предположение, что Джинхён подождет до двадцати пяти лет сына и тогда давить начнет сильнее, потому что он сам отцом стал именно в двадцать пять. Начнутся разговоры о внуках и наследниках, их точно не избежать. Ну а пока время есть, Чонгук старается об этом не задумываться, наслаждаясь свободой насколько это возможно. ________________________ Чонгук идет по дорожке к дому родителей, смеется тихо, читая сообщения от друга. На часах два ночи, они были на вечеринке, и до родного дома было ближе, чем до своей студии почти в центре. К тому же по дороге надо было завезти пьяного друга также домой, с ним он сейчас и переписывался. Тот пишет, что не может снять второй носок, это очень тяжело. Чонгук ржет почти в голос, он точно не так пьян, можно сказать, полностью адекват по сравнению с этим пьянчугой. Хотя странно, что носок он снять не может, а сообщения набирает. Да, с ошибками, но его упорство поражает, хоть и не в плане второго носка. Чон желает ему удачи, блокирует телефон и тихо открывает дверь своими ключами. В доме тишина, первый этаж встречает полумраком. Прислуга давно закончила свои дела и ушла в дальнее крыло на первом этаже. Интересно, родители и Тэхён дома? Чонгук не предупреждал, что приедет, он сам не ожидал. Значит, утром будет сюрприз, он здесь три недели не был. Альфа поднимается на второй этаж и застывает, принюхиваясь. Очень сильный и очень сладкий аромат сливочного мороженого забивает ноздри. Чонгук сглатывает и выдыхает, смотря на дверь Тэхёна, которая находится почти напротив лестницы. Это он точно не вовремя приехал. Если бы он предупредил о своем приезде, ему бы сказали, что у младшего течка и не стоит пока появляться здесь. Но откуда он знал? Слишком сильный аромат, альфа проводит рукой по волосам и сворачивает в сторону своей комнаты. Он только возьмет одежду, чтобы было во что переодеться завтра, и лучше поедет к другу, в таком напряжении точно не стоит оставаться в этом доме. Альфа быстро заходит в комнату, включает ночник и открывает шкаф. Руки немного дрожат, и он сам ощущает, как его аромат становится более густым, реагирует на течного омегу. «Это Тэхён, это Тэхён, — про себя повторяет альфа, пока пихает в рюкзак вещи, — нельзя об этом думать…». Но сладкий аромат будто осел внутри и будоражил очень сильно. Быстрее свалить отсюда и все, надо быстрее. Чонгук достает носки и белье из нижнего ящика, когда дверь в его комнату открывается. Альфа застывает и совершенно не хочет оборачиваться, потому что понимает, что хочет очень сильно. Сливочный аромат стал еще ярче, буквально в миг заполнил, кажется, всю комнату. — Чонгук… Шепот хриплый и тихий, но пробивает до кончиков пальцев на ногах, потому что звучит очень как-то просяще. Чон встает в полный рост, но не оборачивается. — Извини, Тэхён, — голос сиплый и напряженный, альфа прокашлялся, — я не знал. Я сейчас уеду. Возвращайся к себе в комнату. — Я не могу, Чонгук, — выдыхает омега, в голосе слышны слезы. — Мне так больно, я больше не могу… Альфа медленно оборачивается, и сердце начинает стучать быстрее, отправляя кровь совершенно не туда, куда надо в данной ситуации. Хотя, по физиологии туда и надо, но точно не для этой ситуации. Тэхён стоит в черной длинной футболке, которая прикрывает его до середины бедра. Она вся промокла от пота и смазки, липнет к груди и бедрам, выделяет изгибы молодого тела. Темные волосы растрепаны, а лицо блестит от жара и слез, которые медленно стекают по щекам. Губы припухли от того, что их часто кусали, а в глазах ненормальный блеск от боли и желания. Очень ненормальный, Чонгук не должен видеть этого омегу таким. — Где вообще родители? — выдыхает альфа, в руке сжимая ремешок рюкзака, ему совершенно не нравится то, как Тэхён на него смотрит. — Они за городом. Чонгук… — Прими таблетки, Тэхён, — твердо говорит Чонгук, старясь дышать через рот, но сладость будто медом стекает в глотку. — Я позвоню папе, они приедут. — Они не помогают, — шепчет омега, всхлипывая и делая шаг вперед, — только на время чуть притупляют боль, а я больше не могу. Это очень больно, каждый раз больно, Чонгук. Помоги мне… Чон спиной прижимается к шкафу, жмурит глаза и стискивает зубы. — Уйди отсюда, я сказал, Тэхён, — рычит альфа. — И никогда ничего подобного никому не предлагай. Когда он открывает глаза, омега стоит слишком близко. Слишком близко, чтобы нельзя было не увидеть, как блестит его кожа от пота на шее и ключицах. Как приоткрыты пухлые губы, потому что тот дышит тяжело и через рот. Как лихорадочно блестят карие глаза в полумраке, а все тело мелко дрожит от течки. — Ты же знаешь, как надо, — шепчет Тэхён, — мне надо, я не могу больше… Омега в шаг подходит ближе и запрыгивает на альфу. Тот выпускает рюкзак из руки, от неожиданности подхватывает Тэхёна на рефлексах. Тот крепко прижимается всем телом, руками оплетает шею и начинает влажным языком вылизывать пахучую железу. Он начинает дрожать в руках альфы еще больше, мычит в шею и опаляет кожу горячим дыханием. Чонгук понимает, что на омеге нет белья, потому что его ладони сжимают обнаженные округлые ягодицы, которые полностью влажные от смазки. И если он чуть сдвинет руки, то его пальцы прикоснутся… Тэхён начинает тереться об него, альфа ощущает своим животом стоящий член омеги, свой собственный стояк уже упирается в ширинку джинсов, и это очень больно. Разум пытается выплыть из тумана желания и инстинктов, Чонгук стиснул зубы и закрутил головой, когда Тэхён обхватил его щеки и хотел поцеловать. — Тэхён, хватит, — шипит альфа, уворачиваясь. — Нельзя, ты понимаешь? Тебе нельзя ни с кем быть, тем более со мной, мы же… — Мы не братья, — выдыхает омега, который пытается урвать поцелуй, — никогда не были. Ты мой близкий человек, помоги мне, Чонгук. — Ты сам не понимаешь, что ты несешь, — со злостью говорит альфа. — Ты просто не соображаешь. Чонгук уже сам не соображает. Он ладонями сжал тонкую талию, пытается отцепить от себя омегу, который оплел его руками и ногами, и снова склонился к крепкой шее, мажет языком быстро и чуть стонет. Сука, как же это приятно… — Только тебе я могу довериться, Чонгук-а, — выдыхает омега. — Никто не узнает… — Да хватит, блять! Чон раздраженно рычит, делает два шага к кровати и со всей силы отпихивает от себя Тэхёна. Тот от неожиданности вскрикивает и падает на постель, дышит часто и смотрит расширенными глазами. Его футболка задралась до талии, и теперь Чонгук видит стройные длинные ноги с соблазнительными бедрами, которые омега сжимает и трется ягодицами о постель. Его член полностью в возбуждении и блестит от смазки, а Чонгук облизывает губы и сглатывает слюну, которая обильно выделяется от вида и запаха Тэхёна. — Никогда ко мне не подходи и не прикасайся, Тэхён, — как-будто не своим голосом говорит альфа, — и никогда не думай обо мне «так». То, что ты делаешь, неправильно, и очень тяжело даже для меня, а я не маленький мальчик. Я сейчас уйду и никто об этом не узнает… — Чонгук, ты не понимаешь, — омега часто дышит, — не понимаешь, как это больно. Ты проводишь свой гон один? Я соображать не могу нормально, мне нужен альфа… — Вот именно, что ты не соображаешь. Звони папе и выпей таблетки. Чонгук подхватывает рюкзак с пола и идет к двери. — Да ты понимаешь, что мне больно?! — кричит омега. — Каждый раз больно, почему я должен это терпеть?! Чон старается его не слушать, закрывает дверь и быстро идет к лестнице. Его всего трясет от желания и возбуждения, а крики Тэхёна сердце разрывают. Он все прекрасно понимает, и срыв этот понимает, когда молодой омега просто действует на инстинктах, но помогать ему он точно не будет. Альфа слышит громкий крик, что-то разбивается и падает, затем приглушенный плач, который сердце сжимает. Он стоит посередине лестницы и смотрит в сторону второго этажа, дышит быстро. Он сам сейчас позвонит Куану, а потом разбудит слугу-омегу, он поможет, и после свалит из этого ада, потому что он весь пропах желанной сладостью, а руки липкие от смазки. Дикое желание облизать пальцы Чонгук подавляет в себе как может. Но плач не прекращается, Чон выдыхает и, перепрыгивая через ступеньки, возвращается в свою комнату. Тэхён в темноте сидит возле кровати, разбитая лампа с тумбочки валяется у противоположной стены. Омега гладит себя внизу, но только всхлипы срываются с искусанных губ, потому что это не приносит никакого удовлетворения. Чонгук подлетает к нему и садится на корточки, поднимает заплаканное лицо. — Ты в порядке? Ты не поранился? Тэхён мотает головой, смотрит прямо в глаза, взгляда не отводит. Чон собирает по крупицам остатки самообладания и говорит: — Тэхён, ты же все понимаешь, — омега быстро кивает и всхлипывает. — Я тоже тебя понимаю, но мы не будем, ясно? — тот опять кивает в ответ. — Я сейчас позвоню папе, а потом позову слугу-омегу, он поможет. Ты опять выпьешь лекарства и сможешь вытерпеть. Да? Тэхён опять быстро кивает, не сводя взгляда с альфы. Тот достает телефон из кармана джинсов, не может ввести пароль с первого раза, потому что пальцы дрожат. Надо быстрее уходить, он ведь тоже не железный. — Прости меня, — хрипло шепчет Тэхён. — Перестань… Все, осталось только набрать номер. — Прости меня, Чонгук. Омега выхватывает телефон из пальцев Чона и отбрасывает в сторону. Толкает альфу, который теряет равновесие, сидя на корточках, и падает на пол. Тэхён сразу же садится сверху, прижимается грудью к груди, а губами к губам. Он пытается целовать, неумело и неуклюже, лижет языком, пытается проникнуть им в рот. Чонгук теряется буквально на мгновение, но этого хватает, чтобы опять задохнуться, чтобы опять всем телом почувствовать течного омегу на нем. А Тэхён больше не может, не хочет сопротивляться. Он так устал. В шестнадцать пришли течки и это просто невыносимо, раз за разом ужасно больно. И вот ему скоро восемнадцать, течки приходят как по расписанию, и он устал умирать от боли и желания. Омега прекрасно понимает, что это Чонгук. Что он знает этого альфу с детства, что с ним он играл и веселился, что их все считают братьями. Сам Тэхён так не считал, не мог просто, ведь они в любом случае не родные по крови. А сейчас под ним сильный, красивый, молодой альфа, с таким ярким запахом шоколада и невероятными феромонами, которые крышу срывают и все тормоза, заставляют совершенно не думать о последствиях, а только стонать в плотно сжатые губы и тереться всем телом. Он хочет, он дико хочет, он просто нуждается. Ведь природой течка создана для того, чтобы проводить ее с альфой, и сейчас Тэхён не может отказаться от Чонгука. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Чонгук, — сбитый шепот в губы, омега буквально задыхается, руками пробираясь под тонкий свитер, гладит горячую кожу ладонями. — Ты нужен мне, так сильно нужен. Помоги, я умоляю тебя… — Тэхён, перестань, — выдыхает Чонгук. Он в ладонях сжимает талию омеги, хочет оторвать его от себя, будто физически ощущает, как трещит его контроль по швам. Он слишком долго сопротивляется. — Ты же хочешь, — омега хаотично лижет шею, скулы, губы, хочет языком проникнуть в рот, но Чонгук отворачивается, — ты тоже хочешь меня, я же чувствую. Помоги мне, Чонгук. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Альфа теряется в этой близости, в этом шепоте, и понимает, что уже не хочет сопротивляться, не может больше. Его выдержки не хватает, когда сверху на нем дрожит такой прекрасный, такой сладкий омега, и мысли, которые раньше были голосом разума, просто стираются в пыль. Тэхён сильнее ягодицами прижимается к его паху, трется с нажимом о давно стоящий член, и Чонгук мычит от приятного и одновременно болезненного трения, выдыхает через рот. Омега сразу же целует его, сам не знает, что делает, но физически ощущает, что ему необходимо поцеловать альфу, языком почувствовать его вкус. Чонгук сразу отвечает, одной рукой зарывается в темных волосах, которые спутались от пота, поворачивает голову, показывает, как надо, сам углубляет поцелуй. Тэхён стонет ему в губы, пытается отвечать, зажмурив глаза. Боже, это, оказывается, так приятно, целоваться. Так вкусно, так влажно, что низ живота начинает ныть еще больше, скручивать сильнее. Чонгук второй рукой ведет от талии ниже к ягодицам, которые не прикрыты футболкой. Он гладит и сжимает упругую плоть, пальцы скользят дальше, размазывают смазку, которая выделяется все обильнее от возбуждения. Он кончиками пальцев нажимает на горячее колечко мышц, те легко проникают внутрь. Тэхён до невозможности влажный и горячий, стенки буквально пульсируют вокруг пальцев, полностью подготовленные течкой. Омега разрывает поцелуй, стонет протяжно и носом утыкается в крепкую шею. — Да, боже, да, пожалуйста, Чонгук… Тэхён начинает неосознанно двигать бедрами навстречу пальцам, пока те не входят по костяшки. Чон смотрит на него снизу вверх, когда тот приподнимается, опираясь ладонями на его плечи. Такой красивый, растрепанный, нуждающийся. Он льнет и ластится, трется и на пальцы насаживается, скулит тихо и стонет, шепчет что-то. И в этот момент Чон понимает, что не сможет остановиться. Альфа внутри скалится, требует, ждет, подталкивает. Он весь уже в этом аромате, а хочется еще больше в нем искупаться, он такой невероятный. — Ещё, ещё, — Тэхён двигается сам на пальцах, пытается найти больше трения, — ещё, пожалуйста… Чонгук вынимает осторожно пальцы, Тэхён хнычет, не может сдержаться. Альфа встает на ноги, подхватив омегу, и укладывает его поперек кровати. Быстро стягивает практически полностью влажную футболку, отбрасывает ее в сторону. Любуется прекрасным, молодым телом, пока снимает с себя свитер и джинсы вместе с бельем, скидывает кроссовки и носки. — Чонгук, — стонет омега, ягодицами трется, размазывая смазку по пледу, — Чонгук… — Я знаю, милый, потерпи. Альфа встает на колени перед кроватью, за бедра тянет омегу на себя, разводит их в стороны, ладонями раздвигает сочные ягодицы и сразу припадает губами к блестящему от смазки сфинктеру. Тэхён вскрикивает и выгибается дугой, когда чувствует, как горячий язык толкается внутрь, вылизывает его изнутри. Слезы срываются с ресниц, когда он всхлипывает громко от того, как же это приятно, как замечательно, он и подумать не мог, что может быть так хорошо. Его член пульсирует, омега мотает головой в стороны, сжимая тонкий плед пальцами, пока язык продолжает скользить в него все быстрее и быстрее. Затем он широким мазком проходится по промежности, его заменяют сразу два пальца, входят по костяшки. Начинают быстро двигаться внутри, язык лижет мошонку, а горячие губы смыкаются на основании головки, мягко посасывают, скользят по всей длине. Тэхён теряется в наслаждении, стонет в голос, не может себя сдержать. Все так быстро происходит, Чонгук ни на секунду не прекращает своих ласк ртом и пальцами, но при этом будто время замерло, и только они есть в этой комнате. Оргазм накрывает так быстро и резко, когда пальцы касаются чего-то внутри, гладят раз-второй-третий, и член во рту Чонгука пульсирует, пока Тэхён задыхается от удовольствия, и, кажется, все силы покидают его. Он дрожит всем телом еще сильнее, чувствует внутри больше растяжения, когда в него начинают проникать уже три пальца. Это немного неприятно, но упругие стенки поддаются. Чонгук выпускает член омеги изо рта, поднимается и накрывает Тэхёна своим телом. Он горячий и дрожит не меньше омеги, смотрит в глаза, наблюдает за Тэхёном, который тихо стонет от трения внутри, не отошел еще полностью от оргазма. Его взгляд затуманен наслаждением, омега руками обнимает Чона за шею, шепчет тихо: — Так хорошо, Чонгук. Мне так хорошо… — Ты вкусный, Тэ, — альфа лижет шею, зубами чуть цепляет пахучую железу, не оставляя следов, — очень сладкий, такой невероятный. Они целуются более лениво, глубоко и тягуче, пока пальцы скользят внутри. Тэхён каждый раз реагирует на стимуляцию простаты, короткими ногтями впивается в широкую спину, кусает чужие губы, стонет приглушенно. — Чонгук, пожалуйста, я не могу, — сбивчиво шепчет омега, — я хочу тебя. Не могу сопротивляться тебе, с ума схожу. — Это течка, Тэ. — Нет, не знаю, я не могу… — Мы оба об этом пожалеем. — Не надо, — омега стонет, ногтями ведет по спине, — я не буду, и я понимаю, что это я виноват… — Нет, я виноват, но остановиться уже не могу. Презерватив достается из ящика и быстро раскатывается по твердому члену. Руки трясутся, но глаз не оторвать от Тэхёна, который лежит перед ним, широко раздвинув ноги, и дышит часто. Омега сразу прижимает ближе к себе горячее тело, когда Чонгук ложится сверху, пристраивается между разведенных бедер. Тэхён застывает и выдыхает резко, когда горячая головка сначала касается его входа, а потом мягкий толчок, и член альфы начинает медленно скользить внутрь. Омега жмурится и стонет, цепляется за широкие плечи, Чонгук сразу же целует его, одной рукой сжимая темные пряди, другой придерживая за бедро. — Потерпи, малыш, все хорошо… Альфа целует губы, шею, щеки, слизывает слезы, а сам изнутри уже сгорает. Хочет сорваться, но нельзя причинить боли еще больше. Он терпеливо ждет, лишь слегка двигает бедрами, мягко скользит внутри. — Чонгук, — стонет омега, и стон этот в дрожь бросает, такой просящий, — мне… мне хорошо, боже, как же хорошо… Кажется, что тугой узел, который болью оплетал все мышцы внутри, давил на пах, посылая по всему телу только дикое желание и нестерпимое мучение, сейчас начинает ослабевать. С каждым движением члена внутри него, с каждым толчком становилось только лучше, и Тэхён улыбается сквозь слезы облегчения, когда Чонгук начинает двигаться быстрее, входит полностью, заполняет собой по основание. — Да, Гук, да, пожалуйста… Омега стонет и просит, улыбается, принимая в себя толчки, целует в ответ, длинными пальцами зарывается в черные волосы. Альфа на нем порыкивает в поцелуй, вылизывает его шею, а Тэхён плавится под ним, принимает эту силу, с ума сходит от наслаждения. Неужели вот так бывает? Вот так приятно, так хорошо, что хочется еще и еще, что хочется смеяться от облегчения и стонать от наслаждения. — Тэээ, мммм… — Чонгук, не останавливайся, мне так хорошо, боже… Альфа жмурится и выдыхает, чуть приподнимается на вытянутых руках. Его талию оплетают стройные ноги, и движения становятся резче и нетерпеливее. Тэхён под ним скользит по постели в такт быстрым толчкам, стонет и губы кусает, пальцами сжимая его бицепсы. Он прекрасен, сейчас этот омега просто невероятен. Чонгук смотрит на него, заполняет толчок за толчком, не может остановиться. Хочется подарить еще больше наслаждения, чтобы успокоить, чтобы боль забрать, альфа требует удовлетворить омегу. И Чон не останавливается, пока Тэхён под ним не стонет громче и не выгибается, пачкая свой живот, оставляет красные полумесяцы от своих ногтей на его напряженных руках. Чонгука сильно сжимают внутри, он скалится и шипит, толкается вперед и кончает в презерватив, сразу же выходя до сцепки. Руки не выдерживают, он опускается вниз, опирается на локти и дышит загнанно в шею Тэхёна. Тот медленно вплетает пальцы в его волосы, приподнимает голову и прижимается губами к губам. Чонгук чувствует улыбку омеги, не может не усмехнуться в ответ. Полное понимание того, что они сделали, приходит, как обычно после того, когда ничего уже не изменить. Они смотрят друг другу в глаза, не моргая. — Что же мы наделали? — тихо спрашивает Тэхён. — То, о чем будем точно жалеть, — точно так же тихо ответил Чонгук. — Прости меня… — Хватит, Тэ. Тут моей вины, думаю, даже больше. — Это неправда, — качает головой омега, и закусывает губу. — Я… — Перестань. Он касается в последний раз губами покрасневшей щеки и встает с кровати. Отворачивается и стягивает презерватив, завязывает узел. — Спасибо. Тихий шепот доносится с кровати, Чонгук оборачивает через плечо, усмехается и качает головой. Никогда он не думал, что они окажутся в такой ситуации, как мог отгонял мысли о том, что Тэхён — прекрасный омега, но вот они здесь. И это пиздец, по другому не назовешь. Альфа вздыхает и надевает боксеры. Думать сейчас сложно, но понятно одно, об этом никто не должен узнать, никто и никогда. — Ты думаешь сейчас о том же, о чем и я? — тихо спрашивает Тэхён, кутаясь в плед. — Если ты про то, что об этом никто не должен узнать, то да, я думаю про это. Чонгук застегивает джинсы, Тэхён кусает губу и следит за ним. У них только что был секс, настоящий секс с Чонгуком. А ведь он прекрасный образец альфы, его мужу или жене очень повезет. И Тэхён мог с уверенностью сказать, что не жалеет, потому что ему стало лучше. Стало так хорошо, что все тело будто в неге. — Я уж точно никому не скажу, — бубнит омега. Чонгук фыркает и смотрит на Тэхёна, тот отвечает на взгляд черных глаз. Очень странно все ощущается. Как они до этого дошли? Да, их родители явно не учли, что эти парни так и не примут друг друга, как братья, а вообще сорвутся на инстинктах и займутся сексом. — Тебе надо вернуться в свою комнату, — сказал Чонгук. — Я здесь приберусь, и похоже меня ждет стирка. А еще надо проветрить. Если родители вернутся утром, то они могут о чем-то догадаться. Альфа подходит к шкафу, достает футболку и протягивает ее Тэхёну. Тот ее надевает и нюхает. — Она стираная, — морщится он, — и не пахнет тобой. Дай свой свитер. Чонгук выгнул бровь и предупреждающе протянул: — Тээээ, не вздумай так впредь реагировать на меня. — Прости, прости, меня еще не отпустило. — Это пиздец, — выдохнул Чонгук и покачал головой. Альфа отворачивается и хочет подойти к двери, но омега хватает его за запястье и останавливает. — Подожди, — Чон смотрит на него, Тэхён нервно облизывает губы. — А тебе понравилось… со мной? В смысле, я же не… Ну, я же был… Просто мне да, а тебе? Я не знаю… — Лучше бы так мямлил до этого, — усмехнулся Чонгук. Омега прищурил глаза и надул губы. Альфа внимательно посмотрел на него, поджал губы. Этот омега всегда внутри только тепло вызывал, Чон не мог на него злиться. Поэтому он вздыхает и подходит ближе. Смотрит пристально в глаза, Тэхён в ответ не отводит взгляда. — А сейчас, мороженка, мы с тобой закроем эту тему раз и навсегда. Больше никогда не будем к ней возвращаться. Это понятно? — омега кивнул. — Да, Тэ, мне было очень хорошо. То, что я говорил тебе, правда, ты невероятный. Ты пробил мой контроль, а я уж точно не неопытный. Но мы забудем про это, ясно? Тэхён опять кивнул и широко улыбнулся. Чонгук закатил глаза и повернулся к двери. Он дергает за ручку, открывает ее и сразу же получает удар кулаком в лицо. Тот дезориентирует силой и неожиданностью, и если бы не Тэхён за его спиной, то альфа точно бы упал. Он только слышит шепот Тэхёна «Папа…», и пытается проморгаться, чтобы увидеть хоть что-то. Тэхёна дергают в сторону, Куан закрывает его своей спиной, руки заводит назад и прижимает к себе. Чонгук поднимает голову, прижимая ладонь к левой щеке, которая горит от удара. Альфа облизывает губу, которая треснула от встречи с зубами, кровь начинает стекать по подбородку. Сначала он встречает взгляд старшего омеги, который тихо всхлипывает, слезы текут по его щекам, и никогда Чонгук не думал, что увидит в этих карих глазах столько ненависти и злости. Он переводит взгляд на отца, который часто дышит и сжимает кулаки. В этих родных глазах альфа видит презрение, злость и разочарование. — Ты… — рычит Джинхён, — ты… Да как ты мог?! Крик альфы разлетается, кажется, по всему дому. Он делает шаг вперед и снова поднимает руку, но Чонгук рефлекторно отходит назад и спокойно говорит: — Второй раз ты этого не сделаешь. — А что я должен сделать?! — кричит отец. — По головке погладить за то, что ты воспользовался беспомощным состоянием своего брата? — Он мне не брат, — шипит Чонгук, дергает челюстью и морщится от боли. — То есть, если он тебе не брат по крови, то можно, да? — Джинхён буквально выплевывает слова со злостью. — Ты семь лет с ним в одной семье, он вырос у тебя на глазах, он твой брат. Ему вообще только семнадцать! — Он. Мне. Не. Брат, — по словам чеканит Чонгук. — Я бы никогда не прикоснулся к своему родному брату. — А если не к родному, то значит можно с ним… да? — со злостью говорит Куан. — Да как ты мог, Чонгук? Ты, взрослый сильный альфа, ты прекрасно знаешь, что к омеге может прикоснуться только его муж. Ты хоть понимаешь, что сделал с его будущим? Если его жених захочет подтверждения от врача? Он же может быть никому не нужным… Старший омега начинает плакать еще сильнее, Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, который выглядывает из-за спины Куана. Тэхён плачет и кусает нижнюю губу, смотрит так пристыженно, что внутри тяжело становится. Омега одним взглядом пытается извиниться, сам понимает, что не только Чонгук виноват. А альфа тоже понимает, что Тэхён будет молчать, не признается, что сам лез и соблазнял. Да и не поверят в то, что девственный, невинный омега кидался в руки, просил и умолял. В любом случае для всех Чонгук взрослый и сильный альфа, и он точно не должен был поддаваться. Но поступил полностью наоборот. — Когда мне позвонила прислуга, — Чон вновь переводит взгляд на отца, — я просто не поверил, что это возможно. Но тут даже объяснять нечего. Джинхён рассматривает следы на теле сына, засосы и полоски от ногтей, а младший альфа поджимает губы. — Вы оба просто воняете друг другом, и вы не представляете, как это мерзко для нас с Куаном. Я многое тебе позволял, сын, ничего не запрещал, всегда думал, что у тебя своя голова на плечах. Ты делал, что хотел, и неужели тебе было мало омег? Как ты мог прикоснуться к Тэхёну? Я этого никогда не пойму и не приму. Сегодня я потерял старшего сына, потому что Тэхён для меня тоже сын, пусть ты и отрицаешь, что он твой брат. Этого между вами никогда не будет и быть не должно было. Но ты показал себя недостойным альфой, и впервые в жизни я стыжусь тебя. Собирай все свои вещи, которые хочешь отсюда забрать, и уходи. Никогда в жизни ты больше не переступишь порог этого дома после того, как прикоснулся к тому, кого должен был любить, как брата. Ты поставил под угрозу счастливое будущее Тэхёна просто потому, что решил потешить свои альфьи гормоны. Ты будешь жить в своей студии, пока не доучишься, а потом уезжаешь в Пусан к моему дяде. У него нет наследников, будешь работать с ним и, возможно, когда-нибудь станешь владельцем его бизнеса. Это меня уже не касается. Но к нашей семье ты больше не имеешь никакого отношения, только если на бумаге. У тебя есть двадцать минут, Чонгук, и я больше не хочу тебя видеть. Чонгук смотрит в родные глаза отца и не верит в то, что слышит. Он не успел обдумать последствия своего поступка, но этого точно не ожидал. Внутри больно и пусто, глаза начинает щипать. Вот так просто можно лишиться семьи в этом обществе? Хотя, Чонгук, ты же сам виноват, да? О чем ты вообще думал? Точно не о том, о чем надо. Чон слышит, как всхлипывает Тэхён, и переводит на него взгляд. Куан за руку тянет сына в комнату, тот другой рукой мнет подол футболки Чонгука, смотрит со слезами, взглядом пытается все сказать, сказать, как сожалеет. Тэхён шепчет одними губами «Прости», альфа усмехается криво и подмигивает. Переводит взгляд на отца, который еще несколько секунд смотрел в ответ, затем развернулся на пятках и пошел вслед за супругом. Чонгук закрыл дверь и прислонился к ней лбом. Внутри давящая пустота и куча сожалений, которые уже никому не нужны. Но у него всего двадцать минут, чтобы собрать свои вещи и навсегда уйти из этого дома.