Особенный

«Беги. Беги, покуда можешь, мой малыш! Покажи им всем свою невероятную силу!» С детства Антон обладает особым даром, или, лучше сказать, проклятьем: всякий человек, до которого он докоснётся, умирает. Поэтому кучерявый зеленоглазый мальчик всегда носит перчатки, чтобы ненароком не коснуться чьей-нибудь кожи. Он безумно красив, а его семья безумно богата. Настолько, что все в городе дарят ему подарки на день рождения, надеясь как-то сблизиться с его семьёй и, возможно, даже сосватать одну из своих дочерей. И от этого Антону тошно. Ему уже четырнадцать, он не маленький ребёнок, но везде за ним присматривает охрана, и он никогда не может побыть наедине с собой. Никогда, кроме как в определённые дни «неудач» семьи Шастун, когда всё вокруг буквально валится из рук, отец приходит с работы злее некуда, забивает на сына, и Антон может через открытое окно в спальне выбраться на задний двор, чтобы встретиться с ней. Она — луч света в его тёмном царстве. Та, что всегда без какой-либо корысти находилась рядом с ним в попытках развеселить, сделать чуточку счастливее. Наверное, именно поэтому он первые годы своего взросления думал, что был влюблён в неё. Однако потом он осознал, что эти чувства были чем-то иным, что нельзя описать словами, можно лишь ощутить. Когда ты очень-очень хочешь защитить человека, к которому привязан, но в то же время ты понимаешь, что это не та любовь, о которой лепечут на каждом углу. Это те самые родственные связи, которых Антону так не хватало в самой семье. — Эй! Прогуляемся? — она уже тут как тут, смотрит на него своими смеющимися карими глазами. Красная лента в её волосах идеально сочетается с аккуратными лакированными туфельками и чёрным платьем в клеточку. Чёрный — цвет траура, но почему-то глаз Антона всегда радовали подобные мрачные оттенки. Нет, это не было стереотипом того, что «смерть носит чёрный плащ». Скорее, наоборот: из-за того, что все взрослые пытались добавить в его мир красок, но забывали о том, что цветными должны быть не только вещи, но и душа, эти цвета перестали ассоциироваться у маленького Антона с чем-то позитивным. А вот Ира всегда была одета ярко: наверное, потому что она каждый раз улыбалась, когда видела Антона, протягивала ему руку, и они отправлялись на поиски невероятных приключений. И пускай через несколько часов его разыщут родители, вернут домой и строго накажут, он будет счастлив и этим небольшим мгновениям, проведённым на свободе с маленькой «разбойницей», которая всегда знает, чем интересным можно заняться. Однако в этот раз они бегут в необычное место: у Антона аж дух переводит, когда Ира, ни на секунду не выпуская его руки, выбегает на замёрзший водоём посреди леса. Подошвы начинают скользить, ноги Антона разъезжаются, и он шмякается на лёд. — Ауч!.. — Ой, извини, я забыла, что ты давно не катался на льду, — шмыгает носом девочка, подкатываясь к Антону и протягивая ему руки, чтобы помочь подняться. — Обожаю это место! Здесь лёд не тает даже летом! Ну не волшебство ли? Антон мысленно усмехается. Его проклятье в какой-то мере тоже сродни волшебству. Только тёмному и никому не нужному. — Да… Здесь просто прекрасно, Ир. — Тогда давай кататься! Я как раз на этот случай смастерила нам коньки из древесины; пойдём, покажу! Они переобуваются и начинают скользить по волшебному льду, держась за руки. Всё-таки чудесно даже просто держать кого-то за руку; особенно, когда тебе это редко удаётся. Такие моменты запоминаешь надолго, и в памяти твоей они становятся особенными. Ира учит его, как правильно тормозить, как вдруг на одном из берегов показывается чей-то силуэт. Антон подсознательно оглядывается в поисках места, чтобы спрятаться, но Ира останавливает его. — Эй, я знаю, кто это! Арсюша! Иди к нам, покатаемся втроём! Силуэт на берегу приобретает всё более ясные очертания, и вскоре перед Антоном предстаёт прекрасный юноша с глазами-сапфирами и непослушными тёмными волосами. Шастун даже на мгновение замирает с разинутым ртом при виде такой прекрасности. Ира смеётся и бежит по льду к Арсу, а после бросается к нему в объятия. Тот приобнимает её в ответ, и Антон внезапно понимает, что хочет, чтобы его также обнимали, когда ему больно или страшно. Ведь так люди проявляют свою любовь, разве нет? «Ты особенный… И должен вести себя соответствующе». «Никакой я не особенный… А это проклятье только мешает». — Арсюш, покатаешься с нами? — умоляюще заглядывает в его блестящие сапфировые глаза Ира. Парень качает головой. Антону ещё издалека показалось, что мысли нового знакомого окутаны непонятной ему тревогой. Внезапно Арс поднимает глаза, и Антону приходится столкнуться с ним взглядом. Однако это получается не так хорошо, как он себе представлял: Антона просто завораживают эти глаза, тянут к себе, словно магнитом… Он чувствует себя одновременно очень неуютно и так же спокойно, словно в колыбели, в те времена, когда матушка ещё пела ему нежные песни о любви. Интересно, как чувствуют себя люди, которые любят? По-настоящему любят, без пошлостей и без обязательств. Просто бескорыстно отдают друг другу частички своей души… Антон смотрит в эти сапфировые глаза и не находит в них ответов на свои бесконечные вопросы, но в то же время получая ответ на гораздо более важный вопрос: кто он есть на самом деле. Он задумывается, а как же он, всё-таки, выглядит со стороны? Неужели он и вправду похож на тощую, бледную смерть, как его прозвали языкастые девчонки из его первой школы, после чего родители перевели его на домашнее обучение? Он, Антон, который действительно является смертью, убийцей — он правда так выглядит? Каково его положение рядом с этим безумно красивым голубоглазым Арсением, которого он впервые видит, но уже будто бы знает не один десяток лет? — А, ой, извини, я же не представила вас, — смущается Ира, словно не замечая напряжения, повисшего в воздухе. — Антось, это Арсюша! Ну, в смысле, Арсений, Арс. Он сын местного лесника, мы с ним знакомы уже около пяти лет! Голубоглазый парень кланяется, будто граф из прошлого столетья, и снова сталкивается взглядом с взволнованным Антоном. А тот уже просто не может смотреть ему в глаза: почему он видит в них гораздо большее отчаянье, чем в своих собственных? — Ты… У тебя кто-то умирает? Браво, Антон. Ты просто сама тактичность. Его Светлость Антон Премудрый. Мисс Вселенная снизошла до такого идиота, чтобы подарить ему мозги, но он променял их на дурацкие мыслишки о справедливости и любви. Поздравляю, Антон. Ты просто взял и убил что-то новое, чего ты раньше никогда не испытывал. Убил, даже не прикасаясь. Но Арсений, вопреки всем его предположениям, не смертельно обиделся и не убежал прочь, а просто остался стоять и смотреть. Однако взгляд его изменился: из неопределённо-печального он сделался удивлённо-радостным. Брюнет протянул вперёд ладонь и улыбнулся. — Приятно познакомиться, Антон. Я Арс. — Пожми его руку, у нас так принято при знакомстве, — шепчет ему на ухо Ира. И Антон пожимает. — Я не могу покататься с вами, потому что Антон прав, — оборачивается к Ире Арсений. — Я не знаю, что делать с Мишей. Отец сказал, что ему уже никак не помочь, но он так сильно мучается… Трое ковыляют по заросшим лесным тропинкам, попутно Арсений рассказывает Антону о себе немного больше: как он вырос в этом лесу, как научился понимать систему, в которой сосуществуют животные, и как стал чувствовать этих зверей своей семьёй. Антону казалось это странным. Неужели правда можно ощущать себя родным кому-то другому, совершенно иному, чем ты? Пускай даже это будет дождевой червь. Каким образом Арсений слышит, чувствует этот мир, и почему его восприятие так кардинально отличается от восприятия его, Антона? Арсений проводит друзей в малинник, где на полянке, окружённой мелкими шипами растений, располагается огромный медведь. Он лежит на боку и тяжело дышит. Антон прячется за спину Иры, а та тихо смеётся. — Трусишка, это просто медведь! Миша хороший, он тебя не обидит. Арсений прикасается к внешней стороне ладони Антона, и тот дёргается, словно через его тело пропустили разряд электрического тока. Почему он чувствует холод этих ладоней даже сквозь перчатки? Антон пытается снова всмотреться в сапфировые глаза, но Арсений будто бы нарочно закрывает их и подталкивает Антона к медведю. — Не бойся. Дотронься до него. Ира смотрит на эту сцену с наивной детской улыбкой, но Антон слышит в этих словах короткую мольбу, к которой он, несомненно, готов прислушаться. «Сними перчатки и дотронься до него. Избавь его от мук». Антон чувствует, как вены пульсируют в голове, отстукивая ритм жизни несчастного животного. Парень закрывает глаза и представляет, как его ладонь, словно режущая пуля, пронзает медведя насквозь, как он дёргается в последних конвульсиях, делает последний вздох и… умирает. Антона начинает бить мелкой дрожью, как вдруг на своём плече он чувствует холодное прикосновение Арсения. — Ты не сделаешь ему больно, я верю, — шепчет он на ухо Антону. — Откуда ты знаешь? — тем же тоном отвечает тот Арсению. Мальчик с сапфировыми глазами отстраняется и кротко улыбается. — Я это чувствую. Ира смотрит на эту сцену, не издавая ни единого звука. Она, кажется, тоже понимает, что сейчас должна произойти. Тогда Антон снимает одну из перчаток, поражаясь тому, насколько свободно себя чувствует рука вне сковывающей ткани, протягивает ладонь к умирающему зверю и легонько гладит того по голове. Медведь умиротворённо урчит, вздыхает в последний раз, закрывает глаза и проваливается в небытье — бесконечный сон, где ему будет легко и спокойно, нежели здесь. — Спасибо, — одними губами произносит Арсений и улыбается, и Антон понимает его. Он улыбается в ответ, впервые в своей жизни понимая это чувство, когда ты искренне кому-то улыбаешься, пускай эта улыбка и связана с чьей-то смертью. Смерть не всегда приносит с собой боль и печаль. Однако все подобные мысли напрочь вылетают у Антона из головы, когда на обратном пути он решает не надевать перчатки хотя бы до выхода из леса, спотыкается об корягу и кубарем летит прямо на Иру, касается её кожи, и вскоре девочка падает на спину, полностью лишаясь способности существовать.

***

Антон запирается в своей комнате и не выходит оттуда даже в те дни, в которые с лёгкостью мог бы улизнуть из дома. Ира больше не приходит к нему, не ждёт его под окном, не радует своей улыбкой. Всё потому, что своим даром он просто лишил её этой возможности, вместе с возможностью жить! Антон не хочет никого убивать. Антон просто хочет, чтобы его, наконец, оставили в покое, и дали ему умереть в одиночестве, глядя на портрет единственного человека, которого он когда-либо любил!.. Но даже этого ему не дали. Отобрали портрет биологической матери, сказав, что это лишь портит его детскую психику. Серьёзно? А убийства, значит, её совершенно не портят?! Её не портите вы, несчастные взрослые, когда пытаетесь через маленького ребёнка воплотить все свои несбывшиеся мечты в реальность? Антон устал от всего этого. В один день он решает выбраться из всей этой суеты и покончить жизнь самоубийством. Раз он не может жить, не принося никому ущерба, так пусть самый большой ущерб придётся на его душу! Антон подходит к раскрытому окну, отмеряя взглядом расстояние до земли. Нет, тут он не умрёт; лучше бы, чтобы его тело вообще не нашли, да и с такой высоты Ира преспокойно прыгала каждый раз, когда они убегали на свои вылазки. Антон сплетает из простыни и одеяла верёвку, по которой аккуратно спускается вниз. Он обходит всю охрану и устремляется в лес, к тому волшебному озеру, чтобы в последний раз запечатлеть красоты тех мест в своей памяти. Однако у самой кромки замёрзшей воды он сталкивается с сапфировыми глазами, которые внимательно следят за каждым его действием. — А-а-а! — кричит Антон, от испуга отклоняясь назад и падая спиной в высокую траву. — Я такой страшный? — фыркает Арсений. С их последней встречи Граф изменился. Антон не знает, как выразить это чувство словами, потому как перемены Арсения — это и его перемены тоже, они оба поменялись, поэтому и стали смотреть друг на друга слегка иначе. Однако… Это не кажется чем-то плохим. И почему-то, только один раз взглянув в глаза Арсения, Антон передумывает умирать. Не сейчас. Может быть, чуть позже. Через пару годиков?.. — Ничуть, — улыбается Антон и тут же удивляется своей искренней улыбке. Как так? Он разве не в печали? — Почему ты пришёл сегодня сюда? — буднично инетресуется Арсений, будто бы его действительно волнует этот факт. — Хотел умереть, — честно признаётся Антон, чувствуя себя абсолютно обнажённым перед этим сапфировым взглядом. — А теперь? — Теперь передумал. Арсений молча поднимается с земли и направляется в сторону леса. Антон быстро семенит за ним. «Эй, куда ты идёшь?» Арсений не сбавляет шага и не оглядывается. «Не бросай меня одного, постой!» Антон снова спотыкается обо что-то и падает лицом в грязь. Он быстро поднимается и озирается по сторонам, но Арсения в поле зрения не обнаруживает. — Арс!!! — кричит он, не веря своим глазам. Неужели тот правда бросил его, как бросили все те, что притворялись любящими и оберегающими? «Вернись, вернись! Я больше не хочу умирать!» Холод сковывает по рукам и ногам, и Антон снова падает в грязь. На этот раз он не сдерживает слёзы, которые скатываются по его щекам вперемешку с дождём, внезапно хлынувшим из хмурых туч, нависших над лесом. В этот момент Антон чувствует себя самым одиноким в мире человеком, и даже если сейчас его растопчет своей лапой какой-то громадный зверь, о нём, собственно, никто и не вспомнит… — Антош! Антош, посмотри на меня! Ты меня слышишь?! — слышится знакомый голос, и сквозь пелену тумана Антон различает обеспокоенное личико Иры. Девушка прижимает его к груди и начинает гладить по кучерявым волосам. — Маленький мой, хороший… Как же ты настрадался… Антон чувствует себя так, словно он перенёсся в далёкое-далёкое детство, и мама шепчет ему эти слова, напевая свою прекрасную колыбельную… — Эй, Антон, не отключайся, — холодное прикосновение рук Арсения возвращает мальчика в реальность, и тот отпрыгивает назад, словно ошпаренный. — Ты бросил меня посреди леса! — Что? Но… О чём ты, мы шли обратно, как вдруг начался дождь, ты поскользнулся и упал вместе с Ирой, а потом… Антон, ничего не понимая, оборачивается на живую и невредимую девушку, которая с улыбкой глядит ему в лицо. И вдруг рыдания вырываются из его горла, и он хватается руками за рукава друзей, сгребая их в общую кучу. Ира и Арсений накрывают его своими объятиями, и все трое плачут от счастья — каждый о чём-то своём. У всех же нас есть что-то, о чём можно и даже нужно поплакать? — Как ты это делаешь… Почему твой мир настолько сильно отличается от моего? Потому что я особенный? — шепчет Антон, глядя прямо в сапфировые глаза Арсения, надеясь хотя бы в этот раз найти в них ответ. И он находит. Арсений улыбается и тихо отвечает в ответ: — Неужели ты даже не заметил, что ты уже очень долгое время держишь нас за руки без перчаток? Антон вздрагивает, когда понимает, что это действительно так. Прямо сейчас он держит двух дорогих ему людей оголёнными руками, а они улыбаются ему в ответ и вовсе не собираются умирать. — Почему? — выпаливает он вникуда, не ожидая никакого ответа. — Потому что мы не боимся тебя, Антош. И никогда не боялись. Мы просто тебя любим, — отвечает Ира, крепче сжимая его ладонь своими маленькими ладошками. Арсений подползает к Антону, раздвигает кудряшки на лбу и целует, а затем кладёт свою ладонь ему на плечо. — И ты тоже не бойся дарить свою любовь кому-то. «Мам, слышишь? Я никакой не особенный. Меня просто любят. И я люблю…»