Раненный зверь

-Так, -Начал Охотник, медленно вытирая с ножа еще свежую кровь, какой-то старинной на вид тряпкой, а именно о старости говорили дырки, да потертости, как никак, а видимо предмет говорил про верную службу. Но не только преданной вещью был этот кусок ткани, также был предан и Охотник своему Переписчику, пусть и в последнее время стал ощущать, быть может нотки сомнения, как и остальные его знакомые, которые по дивной причине уже не объявлялись, несколько дней. — Какое ко мне дело? Добавил все тем же суровым голосом он, что было удивительно, ведь любые диалоги мужчина проводил добродушным тоном и смиренным, может иногда холодным взглядом, ведь многие, осознавали и понимали, что с такой работой требовались железный дух и решительность, не каждому дано сил отнять чью-то жизнь. Единственное к чему Охотник всегда имел дружелюбный настрой, так это говорить о его работе, когда находится кто-то такой же ценитель пушнин как он сам, на лице процветает дружелюбие и даже голос способен дрогнуть от восторга, а также волнения. Но не только работа в виде охоты, была его предметом обожания. Каждый раз, при упоминании Лавочницы, мужчина не принужденно опускал мечтательно взгляд, сквозь густую щетину, улыбался с такой нежностью и … настоящей искренней на лице любовью. А при каждой возможности её увидеть между работой, он подобно преданному псу, желал проводить с ней каждое мгновение, радоваться каждой увиденной легкой ухмылки, когда в руках торговки оказывалась новая шерсть. Пусть и скрыто было лицо за горловиной длинного тёмно-зелёного свитера, но представлять её радость для мужчины это было любимым делом. Конечно все это видели через призму реальности, но никто не желал подойти и поговорить с человеком, чьё лицо излучало такое спокойствие и полную гармонию в душе, пусть даже, этот человек признается в вечной любви зеркалу. Слишком явно и чётко видел он её, дабы поверить в обратную сторону. — Ты хорошо служил мне эти века. Начал с очень неясного контекста Леший, приглаживая то-ли задумчиво, то-ли хитро свою пышную бороду, что была полностью укрыта травой, кое-где грибами и разными ветками. Охотник нахмурил брови, расправил сомкнутый капкан, что в своих мощных тисках держал недавно пойманного зайца и не спеша поднялся с одного колена на котором перед этим сидел. Их встреча происходила на зелёной опушке, которое служило превосходным местом для охоты лишь по многим благоприятным причинам. Именно по этой причине неясные слова Переписчика заставили его верного служителя насторожиться. Интонация с которой звучала речь Лешего, была спокойной и размеренной, так чтобы он не сумел раскрыть в них совсем не добрый контекст, но сам Охотник знал один из способов да бы привлечь свою добычу, что бы она не убежала и не атаковала, сперва нужна что бы та доверилась тебе, а после без всякого угрызения совести вонзить в живое тело холодный метал. Ведь ты хищник, а она жертва. — «Служил»? Коротко, но ясно подчеркнул своим ответом Охотник, посмотрев на Лешего чьё лицо вдруг осветилось улыбкой и хитрым смехом. — А ты не дурак, впрочем… -Снова поддерживая молчание и явно ради забавы, что бы поиграть на чужих нервах, старый любитель фотографий продолжил.- Никто из вас не был дураком. В тот миг давящие молчание и зверский пронзающий взгляд Переписчика дал о себе все понять, пока сам Охотник ощущал себя будто бы на прицеле ружья, что и сам о своем вспомнил не сразу, и зная особенности в такой ситуации, не смел спускать с хитрого Лешего взгляд, медленно пятясь и переступая цепь что вела от кола к распахнутому капкану. Было конечно тяжело поверить в то что твоя вера и преданность существу которому ты верил столько времени, так легко распалась подобно гальке, но в данный момент присущие ощущении опасности для своей жизни была сильнее, чем грусть от возможного предательства. — По какой причине? Ради какой цели ты лишил их жизни? Задал твердый вопрос Охотник достав со спины ружье и держа его в ели заметных дрожащих руках, ведь ситуация была не из простых, было необычно, чувствовать себя добычей — Неужели ты будешь мне строить уроки про то как отнимать жизнь? Засмеялся Леший строя змеиный взгляд, после успокоив свою нетерпеливую жажду к тому чтобы продолжить питаться страхом предстоящей, ах не стоит томить, предстоящей жертвы, и спокойной сложив руки на груди протянул. — Они погибли занимаясь любимым делом, я сделал им одолжение, впрочем, как и тебе. Произнеся последнюю фразу с пугающим тоном и даже не сумел изволить дать пару секунд для осознания ситуации, жгучее желание поскорее с этим закончить было сильнее. С этими словами вверх резко взлетели где-то на полметра целый ассортимент ножей и каждый словно как один имели лишь одну цель и в тот самый миг вонзились в тело Охотника, проходя барьеры в виде одежды, пронзая кожу, мышцы словно по маслу и врезаясь в органы, принося этим настоящий набор внезапной боли. Удары что были одним целым, заставили пошатнуться мужчину, что в данный момент находился в чистом шоке и пытался сделать шаг, пока до тела не дошло какую агонию ему предстоит испытать. Постаравшись ступить, тело не послушно наклонилось книзу, мужчина спохватился руками за грудь касаясь немеющими пальцами за торчащие ручки ножей и настало то время, когда все тело окатило одной волной сжигающей боли от холодного железа, заставляющего задыхаться и непрерывно откашливаться от заливающей в горле крови, а ведь теперь этот круг был вечен, до полного конца. Вдох, боль, кашель и вкус железа от которого не избавиться. — Ты хотел знать по какой цели? Цель, мой судорожно бьющийся в агонии друг, очень проста. Протянул Леший развернувшись стороной к лесу и спиной к лежащему на земле Охотнику. — Вы мне втроем больше не нужны… И с этим спокойным тоном фигура Лешего медленно стала удалятся среди теней леса. Проходя уже в какой раз сквозь круг боли, мужчина вздымая грудь, провожал сперва взглядом удаляющегося Переписчика, а после не спеша сквозь помутневший разум, решил попытаться и схватившись за основание ножа что торчал почти на половину его грудины, сделал не смелый рывок и мигом скорчился от боли, пустив при этом струю крови что мигом окрасила его одеяния и впиталась. Как и предполагал Охотник, свой арсенал он знал хорошо, ведь почти каждый нож был с ребристым лезвием для свежевания, потому при каждой попытке вынуть с тела нож, тот лишь сильнее врезался в плоть разрывая её, и хорошим решением было покинуть эту затею. Опустив дрожащие руки, и со всем спокойствием что осталось в нём, он решил принять то что не изменить. Было это дикой идеей, ведь тело не смотря ни на что пыталось найти способ выжить, пусть и такого не было, но что же помогало Охотнику сквозь желание жизни, вот так спокойно принять судьбу? Через эту бьющею судорогу, лишь одно давало ему спокойно принять кончину, что с дорогим ему человеком будет все хорошо, так как Лавочница по мыслям Охотника не являлась никому принадлежащей, и по этому поверью он считал что Переписчик её не тронет, и с этим спокойствием он медленно прикрыл свой взгляд, опустив его на блестящий капкан. Было ли это ошибкой или наоборот горькая, но правда, в этом злосчастном отражении мужчина увидел в идентичной ему позе, одинаковых увечьях, ту, за чью жизнь он боялся больше всего. — Вчетвером…- Отразился в последний раз лихой голос Лешего и наконец его личина была скрыта за кронами деревьев, и вновь же, от злобы природы или наоборот да бы раскрыть глаза на правду, хозяин леса сказали эти слова что глухим гулом били по голове лесничего охотника, заставляя чувствовать принужденное отчаянье, забыть обо всей боли что стала двукратной, забыть обо всём, но смотреть в глаза женщины, чей взгляд подобно взгляду Охотника, сменился с спокойного на тот в котором читалась печаль безысходности. Сквозь хрип не можно было услышать столь наполненный унынием голос, умоляющий прекратить его мучения… её мучения, а вместо слов с уст вылетали лишь капли крови что падая на землю, разбивались, так и сам вскоре Охотник сквозь цепь страдания, стал подобно подбитому орлану ползти к угасающему свету в его жизни, размазывая по пути окровавленную дорожку. В надежде что пропадала, мужчина не опуская закрывающихся глаз, все смотрел, да смотрел на отражение Лавочницы, желая на последних вдохах, что дарили лишь травмы, прикоснутся к желанной, столь душей любимой, и рука небрежно легла на отражение капкана, причинив этим цепную реакцию. Хлопок и некогда верная рука лесничего, оказалась насквозь зажата и проткнута его же инструментом. С деревьев стали кучками взлетать птицы в испуге от знакомого и характерного звука, но лишь потом падальщики поймут что их будет ждать целая гора еды и не обглоданные кости. Как было иронично, но на последних мгновение своей жизни Охотник четко смог ощутить всю гамму эмоций, которые чувствуя попавший в капкан зверь, от физической боли до самой ужасной в виде моральной. Он отчетливо видел взглядом, который видит зверь зная о жалких попытки выбраться, которые причиняют лишь больше проблем, холоднокровье своего врага и одного из самых прискорбных, отсутствия возможности помочь своим близким, лишь длань видов на их погибель.