Магия и шоколад

Пожалуй, это утро было одно из самых лучших в моей жизни. Я лежала на огромной кровати, а мою талию обнимал любимый человек. Что же может быть лучше? Несколькими часами ранее Боже, он так целуется! Моя голова просто улетает в другую вселенную, а все навязчивые мысли улетают куда-то очень далеко… Вилли прерывает поцелуй и смотрит прямо мне в глаза, и я понимаю, что он хочет зайти дальше, дальше, чем я сейчас готова дать. — Лами, нежность моя, — переводя дыхание, говорит кондитер, — если ты не хочешь, мы не будем продолжать. Все произойдёт только тогда, когда ты захочешь. Молча киваю и снова припадаю к этим губам, которые будто заставляют меня заново родиться. Аккуратно беру его за шею и притягиваю к себе. От Вилли пахнет карамелью и арахисом. Этот запах сводит с ума, а глаза… Глаза ярко-фиалковые, такие, что в них хочется утонуть и даже не хочется вылезать из этой ловушки. Все смущение уходит куда-то далеко, и я забываю о том, о чем думала буквально пару минут назад. Я хочу его всего. Прямо здесь и сейчас. Прямо у него в кабинете. И меня даже не тревожит то, что я несовершеннолетняя, а мужчина, который сейчас так жадно меня целует и трогает совершенно не по-детски, старше меня в два, а может и в три раза. Вильям, прекращая поцелуй, смотрит мне в глаза, как бы с немым вопросом, готова ли я зайти дальше? Вместо ответа я начинаю расстёгивать его рубашку и медленно снимать фрак. По его глазам видно, что он еле сдерживается, чтобы не взять меня прямо на столе. Кондитер подхватывает меня на руки и несёт на диван. (А сейчас я вам советую включить песню Бес в твоих глазах — Виталий Дубинин) Снимает с меня кофту и целует, целует, целует… Оставляя метки, показывая, что женщина уже занята. А я лишь тихо постанываю, будто боясь спугнуть его. Стеснения нет совершенно. Но я даже рада. Так будет легче. Я доверяю ему и хочу, чтобы мой первый раз был именно с таким мужчиной. Я знаю, что он не навредит мне и будет стараться сделать все максимально аккуратно. Я лежу перед ним в одном нижнем белье, а на кондитере только брюки. В его глазах пляшут такие бесы, которых я не видела даже в самых лучших романтических фильмах и сериалах. Вилли расстёгивает лифчик и вместо того, чтобы приступить к каким-то действиям он немного отползает от меня и смотрит. В моей голове мысль: «А если что-то не так? А если я некрасивая сейчас? Почему он отошёл?» Будто прочитав мои мысли он произносит: «Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел… Ты словно алмаз, среди белого берилла…» Нежно проводит линию от моего подбородка до пупка. Тело покрывается мурашками. Ещё поцелуй в шею, ключицы, грудь… Глухо застонав, я выгнулась ему навстречу. Внизу живота начал стягиваться тугой узел непреодолимого желания. Доходит пальцами ниже и быстрым, но ловким движением стягивает с меня трусы. Снова поднимается вверх и хватает руками мою грудь, целует ее, обсасывая сосок… Тут уже стон перестаёт быть тихим, и на весь кабинет проносится протяжный звук удовольствия. Но на этом Вильям не собирался останавливаться и повёл пальцами вниз. Устраивается поудобнее между моих ног лицом. «О боже, я такое видела-то только в порнушке… Он что сейчас будет…? Хотя, я все, что связано с этим процессом видела только в эротических фильмах… Так что нужно просто расслабиться и довериться ему. » Он прикасается губами к заветному месту. — Вилли, ах! — тихо и возбужденно тяну я, кусая губами края подушки. Мне кажется, что я сойду ума от этих чувств, сравнимых со сладким пленом. Хочется всегда чувствовать его рядом, всегда, всегда, всегда и быть лишь с ним одним, произнося, будто в бреду лишь одно нежное-нежное имя, потому что другие — чужие, не её, никто ей кроме него не нужен. Решив не доводить меня до оргазма таким образом, он снимает с себя штаны и устраивается по удобнее. Но сначала достал какой-то тюбик, насколько я знаю, это называется смазка. Обращаю внимание вниз и понимаю, что исходя из моего опыта в просмотре порнографии, его достоинство ну уж очень внушительных размеров. «А он точно в меня влезет вообще, ха-ха?» — задаюсь я вопросом, при этом немного нервничая. — Лами, милая моя, если что-то будет не так, сразу говори мне об этом. Или если тебе не будет нравиться, то мы сразу все прекратим, хорошо? — непривычно видеть такое ранее постоянно идеальнее каре сейчас растрепанным и взъерошенным. — Да. Хорошо. — отвечаю я, смотря в глаза, в которые я готова зайти словно в лес и никогда не выходить, причём по собственной воле. Вспышка. Боль. Закрываю глаза от неожиданности. Пытаюсь привыкнуть и вновь открываю свои зеркала души навстречу этому дьяволу. А в его глазах… В них только испуг. — Все хорошо? Мы можем прекратить, — говорит он, собираясь прекратить все это, хоть и через видимое мной усилие. — Нет, нет… Все просто прекрасно, — притягиваю к себе ногами обратно мужчину и добавляю, — все так, как я даже мечтать не могла. Магнат начинает двигаться, все наращивая темп. Но мне уже не больно, нет. Пришло новое чувство взамен этому. Это безграничное удовольствие от всего происходящего. Что может быть лучше, чем провести свой первый раз с мужчиной, которого полюбила больше всего на свете? Мне кажется, что ничего… Начинаю стонать ещё громче, чем прежде. — Ах, да, да, да! — почти крича произношу я, — Быстрее, да…. И он послушно ускоряется. Начинает тереть мой клитор, и мне кажется, что разрядка уже совсем близко. И тут кондитер постанывает мне в такт, и мы получаем одновременную разрядку. Он кончает мне на живот. Вилли аккуратно ложится на меня и после того, как перевёл дыхание спросил: — Ты ведь никуда не уйдёшь от меня? — я слегка недоумеваю. Он сейчас больше похож на маленького ребёнка, которого бросила мама, а не мужчину, который только что так умело довёл девушку до оргазма. Он говорил это так, будто я сейчас испарюсь или в одночасье исчезну, оставив его одного. — Нет, конечно. Глупыш, — шепчу я ему на ушко и целую в нос.