явление 1

Взять бы за руку крепко… … Но ты далек, а я холодна… … Вдохни кислород, и почувствуй, родной, Я уже далеко — Бааааа… Как же сука жарко… Слыш, Эльф, где то мочи котор_ — Я его съел. Из глаз хлынули слезы. Последняя надежда потеряна и температура +36 отплясывает в потертом без рукавов безоблачном платье случайный ритм летних дискотек. И вот весело ей, а Норико мысленно отправляется в самые жаркие пустыни, застряв в противном влажном воздухе теплицы с песком в глазах. Дом едва выдерживает когда по его внутренностям как хорошим ударом поддых пробегают двое дурных, сокрушая татами. И где-то июль поет песню проезжих машин, несущихся на поиски своих Аматерасу, Буды и прочее, и прочее… … Трясется все. Два брата сошлись в схватке, каждый так отчаянно пытается сказать другому. И здесь уже давно позабыт смысл значения «слова» и все произносится движениями, степенью тяжести ран, адреналином в крови, болезненными вскриками и стонами, яростью ударов, последовательностью техник… Санджо искренне не понимает слова нельзя. А если очень хочется? Она не понимает зачем екаю поедать души людские, зачем это предотвращать? Почему не бросится прямо в эту бездну случая и поддаться… Вопросов много только знак вопроса здесь уже неуместен потому что Норико уже глубоко, почти на дне. Каждая костяшка кровоточит, одна коленка содрана в перемешку с этим назойливым песком, из носа стекает водопад жизни, которой остается не так много чтобы остаться с тобой на той веранде, сгорая под ногами у лета, что светит солнцем. Крик выдается не самым громким, не самым красивым, не самым отчаянным. Не самым. Больше похоже на шум цикад под вечер и где-то Кагуя готовит лосося, но не получится ибо Обито с Рин уже опрокидывают вечерние улицы Кабуки-чо с запахом такияки. … Нельзя поддаваться мыслям о счастье ибо их нет и не было вовсе. Это всего лишь желание забрать двух неродимых подальше от этой битвы, но невозможно потому что битва не может существовать без этих братьев, она увянет и будет вечно тонуть в омуте неозвученного. Единственный способ — убить ее и оставить с пробоиной в грудной клетке, да так чтоб из нее валились ромашки и лепестки вишни так как в них нет скрытого или еще какого-нибудь смысла. И она так и делает. Без сожалений девочка моя, делай то что должно, врывайся на поле брани, кричи, рви и метай. И уже нет сил сражаться, кровь из носа перестает лить водами водопада Архея и ты уже спокойна, о да, будь спокойна, теперь ты заберешь их и на том месте будет лежать тело Ареса, что сам выбрал сия исход. Глупо и нет смысла. Глупо и нет смысла натягивать спадающие очки, пора смириться и выкинуть их в мусорное ведро вместе с этими такими же да глупости невинными эмоциями. Хотя ты сам давно не невинен и физически и морально. Смеяться прямо в лицо — это лучшее, что можно представить. Все счастливы, все в отчаянии, «что будет» и этот вопрос Самон задает слишком тихо чем надо было. А Норико просто пожимает плечами, мол, а хер его знает, разберемся. И фраза в конце на языке вертится, да вспомнить увы не дано.