Единственный сын отмеченных Смертью

      Локи оглянулся по сторонам и быстро пробежал по теням к заднему выходу из дворца. Простая истина детства — стань тенью, если хочешь найти край. И он становился. Сначала он научился тихо и незаметно передвигаться, а после, когда его магия окрепла, он стал использовать иллюзии, что бы пройти мимо стражи. Заметив очередную парочку, Локи чуть сбавил шаг и затаил дыхание. Бог был уверен в своих силах, но он слишком давно этого не делал, а потому сейчас был весьма взволнован.       Пройдя мимо всех стражей и спрятавшись за камнями подальше от выхода, Локи выдохнул, позволив иллюзии спасть, и хихикнул. Сколько бы лет ни прошло, а стражи всё такие же невнимательные.       Локи быстро добрался до самых окраин Асгарда и, осторожно спустившись к скалам по памяти нашёл любимое в детстве место. Тут всегда было тихо и спокойно. Вдали от шума города и дворцовой суеты, это место стало для него укрытием от всего мира. Тихий шум вод успокаивал разум, а вид на вселенную радовал взор. Локи устроился на любимом с самого детства месте и, прикрыв глаза, довольно улыбнулся.       Последний год был для него не простым. От самой коронации Тора и до прогулки с отцом в их старый дом, который сам Локи не помнил — всего было очень много и это всё нужно было как следует обработать. Конечно, кое-что он смог переварить и разложить по полочкам, но это было не аккуратно и не слишком глубоко, а потому сейчас надо бы с этим разобраться.       Локи, погрузившись в медитацию и оказавшись в собственном сознании, вздохнул. Ублюдки хорошо постарались, ломая его сознание в попытках подчинить. И даже не смотря на помощь его отца, тут всё ещё был бардак после того, что устроили ему Танос и Другой. Локи махнул рукой, поднимая в воздух книги и свитки, разбросанные по полу, и направляя их по прежним местам, и с решительным видом подошёл к недавно появившейся коробке неразобранного.       Появление в его жизни отца безусловно было необычным. Когда Один рассказал ему свою версию событий, Локи действительно готов был их возненавидеть. Останавливало одно — Один лгал ему раньше о его происхождении. Почему бы ему не солгать и в этот раз? Локи почувствовал, что Один скрыл от него очень и очень многое. Но вот время прошло, он встретился с Гарольдом и… Чтож Бог Обмана мог честно себе признаться, что мнение координально изменилось.       Гарольд Певерелл был хорошим человеком с тяжёлым и тёмным началом. Первое, что Локи на самом деле о нём понял — этот человек не лжёт. Всё, о чем он сказал ему, он всеми силами старался исполнять. — Ты мой сын. И это значит, что, если тебе что-то нужно, в разумных пределах разумеется, — я постараюсь достать это для тебя. Если ты захочешь что-то узнать, значит я расскажу тебе об этом или помогу найти информацию, если сам не знаю. Если тебе будет грозить опасность, я буду рядом, чтобы прикрыть тебя. Если тебе плохо, я буду здесь, чтобы поддержать тебя и скрыть от всех, от кого ты желаешь скрыться. Ты мой сын. И нет во всей вселенной никого, кроме тебя и твоей матери, кого бы я любил хотя бы в половину так сильно.       Он не отказывал Локи в информации, он понемногу учил его своей магии (даже если это была просто теория), он был рядом с ним, когда они отправлялись в Асгард и защитил его от Одина. Он был тем, кто держал его в своих руках после снятия подчинения Другого и не позволил никому увидеть этот момент искреннего раздрая. Он рассказывал ему удивительные истории о других мирах и о своей родной реальности. Он даже сказки ему читал, когда Локи только восстанавливался. О матери, Хеле, говорил редко, но когда говорил, Локи слышал и чувствовал его искренность, тепло и… любовь.       Да, именно любовь. Вот что поражало больше всего. Гарольд не притворялся. Он просто любил. Просто потому что Локи — его сын, а Хела — его жена. Для того, кто всю жизнь мечтал о любви и привязанности отца… Ну разве это не счастье?       Локи с нежной радостью и теплотой в сердце расставлял свои знания и воспоминания об отце на отдельную полку. Тут было пустовато, из-за свежести этих отношений, но он позволил себе надеяться, что их станет больше.       А ещё он надеялся встретится с мамой. И тогда — кто знает? — возможно он сможет наконец назвать вещи своими именами…

***

      В самом тёмном уголке Вселенной, там, куда не проникает свет, раздалось тихое шипение. Оно было настолько тихим, что даже его источник усомнился в его реальности.       Скоро… Совсем скоро его найдут и тогда он воссоединится со своим хозяином. Никто не смеет вставать на пути. Даже тот несносный мальчишка, от которого ещё тогда пахло чем-то странным.

***

      С тех пор, как они побывали на Мавете прошло ровно полторы недели. Локи показал ему Асгард, он успел зашугать всех местных воинов, качественно впечатывая каждого из них в покрытие тренировочный площадки, он поговорил с Фриггой о Хеле, говоря, что сейчас не может снять этот барьер, за которым когда-то сам же и запер её, потому что силы ещё не до конца вернулись, — конечно же и Локи, и Фригга были бы рады помочь, вот только женщина не была некромантом, а сын только-только начал постигать магию такой природы, — он даже заглянул в Йотунхейм на чашечку горячительного к Лафею — тот, кстати был несказанно рад возвращению старого друга, а когда помогли найти альтернативу Шкатулке Древних Зим, так и вовсе забыл обо всех печалях. В общем, всё шло вполне прилично и, Гарри даже был достаточно смел, что бы сказать, хорошо. Чтож… Стоило ждать какого-нибудь западла.       Они с Локи вошли в покои, оборудованные Фриггой специально для их маленьких чайных посиделок, когда Локи внезапно замер, пошатнулся, схватившись за грудь, и, как подкошенный рухнул, начиная задыхаться. Обеспокоенная женщина тут же подскочила, желая понять, что происходит и помочь, но Гарри был быстрее. Он подхватил сына, не позволяя ему упасть совсем, но осторожно опустив его на пол, и быстро окинул его взглядом, оценивая состояние. Локи очень быстро от совершенно нормального своего состояния пришёл к болезненной бледности, тяжёлому дыханию и дрожи, которая, казалось, пробивала до самых костей. Ноги, очевидно, его не держали и он начал что-то бормотать. Что именно? Было не понятно.       Нахмурившись, Гарольд быстро подхватил своего ребёнка на руки и перенёс его на более удобную поверхность. Локи осторожно усадили в мягкое кресло, сняли с него верхнюю часть его обычного одеяния, оставив только нижнюю рубашку и стали накладывать по очереди все диагностические чары и заклинания, которые Гарри только знал. С пятнадцатой попытки удалось получить ответ.       Инициация.       Гарри чертыхался и проклинал весь белый свет и Вечных, не заботясь об опешившей и взволнованной Царице Асгарда. Когда он закончил, он снова поднял Локи на руки и перенёс сына в свои собственные покои. Фригга шла за ним и помогла устроить Локи на кровати поудобнее. Когда это было сделано, Гарри вдруг выдохнул, опустив плечи, и присел на край кровати, мягко поправляя рукой волосы сына.       — Инициация — это процесс принятия родовой магии и семейных даров, — тихим голосом сказал он не глядя на женщину, но явно поясняя для неё, — Обычно… Обычно такое происходит лет в 14 и дома. Там, где и стены помогут. Но он… Он явно старше, чем это можно считать приемлемым. Его система магических каналов… Система асгардской магии уже давно сформирована и крепка. Он не знал о том, что у него есть и другая магия, он никогда не использовал её. В смысле, нельзя использовать то, о существовании чего ты даже не знаешь. Но недавно мы с ним начали пробовать простенькие заклинания и чары. Ничего сложного, но это открыло дорогу для формирования второй системы магических каналов. В таком возрасте… Полагаю, его телу трудно с этим справиться и, в качестве защитной реакции, получился такой вот экспромт.       — Как это проходит обычно? — спросила Фригга, несколько успокоенная и теперь уже заинтересованная.       — Ребёнок несколько дней проводит в Ритуальном Зале у Камня рода. Камень, обычно, достаточно велик, что бы на нём можно было спать. Он тёплый, поскольку напитаны кровью и магией поколений родственников, и безопасный, поскольку Ритуальный Зал защищён сильнее всего. В 14 лет происходит малое совершеннолетие. В 11 лет — это последняя вспышка. Магическое ядро заканчивает стабилизацию и ребёнок может безопасно начинать брать его под контроль. В 14 лет ядро крепнет достаточно, что бы не просто обрабатывать окружающую магию, но и принять магию рода. Магия рода, как правило, более концентрированна и тяжелее принимается, чем магия свободная, а в 14 лет ядро достаточно крепкое, что бы выдержать это и достаточно эластичное, что бы это было безболезненно. В 17 лет — совершеннолетие. Маг становиться взрослым. Ядро уже совсем окрепло и сформировалось и единственное, что магу остаётся, — это просто развивать то, что он наработал до этого.       — А у вас сейчас есть…       — Нет, — покачал головой Гарри, — Да и не помог бы.       — Почему же?       — Потому что нас, в определённой степени, можно назвать исключением, — обреченно вздохнул Гарри, наблюдая, как его сын морщится и тихо стонет во сне, — Мы некроманты. Мы очень далеки от жизни и того, что можно назвать «нормальным». Для правильного раскрытия дара необходимо в полной мере понять Смерть. Необходимо с ней встретится. И сделать это нужно самому. Сейчас мы можем только ждать.       Фригга обеспокоенно перевела взгляд на внука. Неужели ему действительно придётся пройти через это?       — Я действительно думал, что Мать Магия обождёт с этим, — совершенно несчастно прошептал Гарри, — Я должен был его подготовить. Рассказать до того, как он попробовал колдовать. Я должен был знать лучше. Ничто и никогда не идёт, как надо. Пора было к этому привыкнуть.       Они вдвоём так и остались сидеть, ожидая хоть каких-то изменений.

***

      Дождь стучал по стеклу, навевая медленные немного печальные мысли, но женщина, в припрыжку шагающая по кирпичной кладке вокзала Бинея, была абсолютно довольна. Впрочем, как и родители, шедшие рядом с ней, чтобы проводить своего единственного ребёнка в путь. В скором времени должен был пройти конкурс, спонсируемый Старк Индастриз и её пригласили в качестве одного из судей. В конце концов, глава отдела инженерных разработок и решений Мародёр Инк — это вам не дымовухи, тут думать надо.       Мастерить вещи она начала довольно рано. Бабушкино радио, папин паяльник, мамин фен. Взрослые, конечно, ругались, но с улыбкой, а дедушка и вовсе хвалил, требуя от остальных вспомнить, что вытворял её отец в своё время.       Потом была школа. Только какая-то странная. Тогда она не замечала этого, но когда повзрослела, то поняла, что что-то тут не так. Во-первых, это был интернат. Школа-интернат с чудным названием «Хогвартс». И, хотя школьная программа была на высоте, оторванность от мира настораживала. Контактировали только через письма и газеты. Учителя хором заявляли: «Заветы основателей», — но смотрели при этом… Она бы назвала этот взгляд стыдливо-ожидающим. Вот только чего они стыдились или ждали, она так до сих пор и не поняла.       Зато дети в школе были весёлыми. Не все, конечно, но очень и очень многие. Например, её однокурсник, что впоследствии стал её мужем, к обмороку отцов с обеих сторон. Они поладили не сразу, но со временем притёрлись, подружились, а после и отношения начали. И вот где начинается во-вторых. Все взрослые в её окружении смотрели на неё… Странно. Словно видели кого-то другого. Это быстро проходило, но она это помнила. Дети и ровесники не смотрели так. По крайней мере, не сразу.       Это был выпускной. Традиция школы — в свой последний день учащиеся спать не ложатся. И никто не ложился. Все весело проводили время в Большом Зале, как вдруг девочка, сидящая в тот момент радом с ней, покачнулось и со стоном схватилась за голову. Переживая, она тогда осторожно поддержала её, а потом вдруг поняла, что за головы держатся все, кроме неё. Словно массовая головная боль, что довольно абсурдно. А через несколько минут, когда всех так же резко отпустило, все вдруг уставились на неё тем же самым странным взглядом. Словно ожидали увидеть кого-то другого. Но в этот раз она, кроме взглядов, смогла разобрать шёпот       — Почему это она?       — Её не должно быть…       — Она же явно ничего не знает…       Её, тогда ещё парень, быстро поднялся, хлопнул в ладоши и вдруг сказал что-то очень странное.       — Вы все помните, чем это закончилось в последний раз. Предлагаю извлечь уроки и думать адекватно, а не теми лозунгами, которыми нас кормили тогда. Оставьте её в покое. Она не он. А он никогда не стал бы ей. Да и после всего, не уверен, что он захотел бы вернуться и иметь со всем этим дело. Отпустите.       Тогда это всё сгладило и до самого рассвета они продолжили веселиться, но было в воздухе, в атмосфере что-то странное. Что-то, о чём она не знала. Её муж так и не рассказал ей об этом. Он объяснил, что если это распространиться дальше тех, кто должен об этом знать, мир может сгореть. Она тогда только и могла, что согласно кивнуть и больше никогда об этом не спрашивать. Но она никогда не забудет того отчаяния во взгляде своего мужа, которым он смотрел на неё в тот день.       Женщина мотнула головой. Какие бы секреты ни хранил её дорогой супруг, она была счастлива. Их милый сын в этом году поступил в ту же самую школу-интернат, по настоянию мужа, и через месяц должен будет вернуться на летние каникулы, а муж пообещал непременно летом слетать куда-нибудь на курорт, так что ей следовало вернуться домой как можно скорее.       Поезд подошёл к станции, сбавляя ход до полной остановки. Аэропортов поблизости не было, так что приходилось добираться сначала на поезде до большого города и только там садиться в самолёт. Обняв на прощание отца и мать, Далия Лилиан Малфой, урожденная Поттер, уверенно вошла в вагон, даже не подозревая, в какой истории она в самом ближайшем времени будет замешана.