Идеальное преступление

На следующий день Рампо проснулся с ужасной головной болью. Юноша поднялся с кровати и, отодвинув тюлевый полог, ступил ногами на белый ковер, который лежал на полу. Вся комната была сделана в благородных тонах, словно бы в дворцовом стиле эпохи просвещенного абсолютизма. Кровать была глубокого красного цвета, а балдахин, который все это время нависал над кроватью прямо перед глазами у Рампо, был белого цвета в лёгкую крапинку, словно бы украшенная белоснежным зимним мехом горностаев с не белеющими хвостиками мантия короля. В комнате также имелись позолоченные канделябры. После тщательной разведки выяснилось, что положение их было таково: по четыре штуки у каждого окна, два в шкафу и три на столе. "Может, в доме проблемы с электричеством?"- задумался Рампо, вставая с кровати. Найдя глазами белую дверь с золотой ручкой, юноша пошёл к ней. Дверь бесшумно распахнулась, открывая вид на коридор, отделанный в темно-рубиновом цвете. Ламинат был на тон светлее стен, что смотрелось очень красиво. Эдогава пошёл по коридору так тихо, чтобы никого не разбудить. Слава Богу что на каждой двери висела табличка, уведомляющая о ее принадлежности. Вот комната Пушкина. Эта — Гоголя, эта, кажется, принадлежит Сигме... А вот неподписанная. Прямо посередине коридора. По бокам стояли тумбы с алыми розами. Странно, но вдруг это и есть та комната, которую искал Рампо с самого утра? Ведь с утра он безумно жаждал отыскать дверь в... туалет. Будем честны друг с другом — с утра естественная нужда может звать даже пленников. Эдогава аккуратно открыл дверь и ужаснулся. -Хах, доброе утро, Рампо. Не думал, что ты захочешь меня найти, — сказал Федор, откладывая бумаги, которые несколько минут назад внимательно читал. —подойди сюда, не бойся, — Достоевский поманил рукой Рампо, но детектив сглотнул, закрывая дверь и спешно уходя в другое крыло дома. казалось, что планировка здания больше походила на сочетание полукружных сегментов и их соединений в виде небольших лабиринтообразных галерей. Рампо бежал, пытаясь найти место, где можно будет спрятаться. Он слышал шаги за своей спиной: цокающие, четкие, будто падающие капли на пол — так стучали каблуки Достоевского. Сил бежать больше не было. Кровь прилила к вискам и словно била по ним изнутри. Складывалась ощущение, будто по его голове прошлись несколько эскадронов военных. Рампо рухнул на колени и схватился за голову, которая буквально раскалывалась на две части. Федор подошел к Рампо и погладил по голове. —не стоит делать быстрых движений после психотропных веществ - могут быть серьезные последствия, — Достоевский взял детектива на руки и понес в свой кабинет. Рампо был не в состоянии сопротивляться и просто обмяк в руках мужчины. Федор принес Рампо в свой просторный кабинет и положил на диван рядом с камином. —если так подумать, то у тебя очень красивое тело. тонкие конечности, женственная талия и бледная кожа, на которой так красиво смотрятся следы увечий, а голос такой красивый и высокий... Интересно будет услышать твои стоны. Бьюсь об заклад, они будут лучше самой превосходной оперы, — сказал Федор, проводя большим пальцем по лицу Рампо, после плавно переходя на шею и ненавязчиво очерчивая выпирающие ключичные кости. Вторая рука в это время едва весомо оглаживала талию и бёдра. Рампо от таких слов стало не по себе и он судорожно сглотнул. Внезапно, Федор встал и подошел к своему шкафу, доставая шприц с прозрачной жидкостью. —это физраствор, не бойся. Хоть водный баланс восполнишь, — весьма обнадеживающе сказал Достоевский, садясь рядом и выставляя вперёд свою руку, в ответ на это ожидая, что детектива не придётся просить дважды. Что же, не зря — тот сразу же протянул трясущую от нервов и страха руку. Федор ухмыльнулся и вколол шприц прямо в вену — благо, у Эдогавы были очень хорошо видны вены и не приходилось оттягивать удовольствие их поиском. Как только вся жидкость была истрачена, мужчина вынул шприц, моментально избавляюсь от него. Достоевский вернеулся на свой стул и стал ждать, когда "физраствор" подействует. Шатен продолжал лежать и трястись от страха. Внезапно, по телу прошелся жар, а к лицу прилила кровь. Он ощутил, как давление в его венах поднялось. Рампо явно ощутил, что происходит что-то неладное. И в следующую секунду, как бы в подтверждение его смутной догадки, с противоположного конца кабинета послышался шепот: —это был не физраствор. На лице Достоевского расцвела дьявольская ухмылка.