Ненавижу

      Перебивая ненавязчивую музыку из рекламы, раздается пронзительный звонок в дверь. Вздрагиваю, потому что не жду никого, неохотно плетусь к двери.       На пороге он. Хмурый, опять не бритый уже явно не первый день. Такой одновременно далёкий и родной. Снова здесь.       Ненавижу.       Делает шаг вперёд, я отступаю. За ним глухо хлопает дверь.       Его запах заполняет мою квартиру. Проникает в лёгкие. Сжимается вокруг. Бьёт по моим нервам. Душит, выворачивает наизнанку.       Ещё шаг ко мне, снова отступаю.       Чувствую себя его добычей.       Вечер, обещавший быть тихим, превращается в невидимую погоню. В немое бессмысленное противостояние.       Он голодный зверь, вышедший на охоту. Дикий взгляд по моему телу. Проникает под кожу. Ломает мне изнутри кости.       Шаг за шагом. Медленно. Все ближе.       За спиною стена. Утыкаюсь в нее больно лопатками.       Ненавижу.       Опускаю взгляд, закрываю глаза. Позволяю себе небольшую вольность – вдохнуть чуть глубже, потому что катастрофически не хватает воздуха.       Тут же жалею об этом. Запах его парфюма и кожи заполняет меня изнутри. Предательски вздрагивают кончики пальцев, тянутся к нему, желая ощутить его тепло. Он моя самая большая слабость.       Ненавижу.       Этот его блядский взгляд, что шарит по моему телу. Горячий. Обжигающий. Чувствую его кожей, от чего она покрывается мурашками.       Себя ненавижу за эту слабость. За то, что каждый раз сдаюсь ему.       Воздух вокруг накаляется, я чувствую его давление и жар каждой клеточкой тела. Медленно поднимает руку и проводит пальцами по щеке. Холодные на теплой.       Вздрагиваю от неожиданности. Никак не могу привыкнуть к этой сбивающей с ног нежности.       Такой большой и грозный. Хмурый. Мрачный. Будто не знает, что делать со мной.       Хрупкой. Меньше его в полтора раза.       Каждый раз ищет способ подступиться.       Осторожно. Как садовник ухаживает за редкой голландской розой. Мягко. Медленно. Нежно. Чтобы не сломать ненароком.       Будто не знает, что уже давно сломал.       Прогнул под себя. Выжег собою все, что было живо, оставляя мне пепелище.       Не знает, что я в его руках как мягкая податливая глина в руках умелого скульптора. Только у него никак не удается создать произведение искусства.       Потому что он не мой скульптор.       Отворачиваюсь. Делаю вдох и дёргаю головой, стремясь скинуть это наваждение. Отчаянно пытаюсь собрать последние крупицы самообладания. Потому что знаю, стоит ему надавить чуть сильнее, и я сдамся. Снова.       Ненавижу.       – Уходи, – чуть слышно, не поднимая глаз.       – Нет, – тихо, уверенно, возле самого уха.       Дыхание обжигает меня. Будто языки пламени гуляют под кожей, желая вырваться наружу. Тело горит, но меня морозит. Колотит изнутри.       Шершавая ладонь ложится на щеку, и я невольно подаюсь навстречу. За теплом. За лаской. Потому что знаю, что он может мне их дать. И неважно, что будет потом. Потому что он здесь. Снова.       Зажмуриваюсь. Чтобы как в детстве – я тебя не вижу, значит, тебя нет. Будто он пропадет, как только я закрою глаза.       Его чёртов запах разбивает эту иллюзию. И горячее дыхание, что уже совсем близко к моим губам.       Ладонь ложится на мою спину. Чувствую ее прохладу сквозь тонкую ткань майки. Обветренные губы едва касаются моих, а в следующий миг словно пожирают каждый их миллиметр.       Гори оно все огнем…       Сдаюсь во власть его рук, что прижимают меня так крепко. Его губам, что ласкают так нежно. Его силе и уверенности, что окутывают нас обоих.       Сдаюсь ему. Снова. В очередной раз посылая к черту гордость. Растаптывая ее, отталкивая в самые глубокие уголки души, чтобы она не мешала.       Не мешала насладиться им в очередной раз. Надышаться.       Ненавижу…       Он мой тяжёлый наркотик. Он же мой глоток свежего воздуха.       Мягко, но уверенно ведёт спиной в сторону спальни.       Неловкими, непослушными пальцами пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке. Не могу. Злюсь, цепляюсь за плотную ткань и рву в разные стороны.       Барабанной дробью сорванные пуговицы прыгают по деревянному полу. Ухмыляется мне в губы, отрывается на мгновение, чтобы в следующее стянуть с меня домашнюю майку. Та летит в сторону, а я не успеваю заметить, как он укладывает меня на кровать. Бережно. Я бы сказала , что нежно. Нависает надо мной, гуляет руками по моему телу. Придавливает к кровати. Подчиняет.       Так не пойдет, мой милый.       Ты в моем доме, в моей постели. Сегодня все будет по моим правилам.       Тяну его на себя, вынуждаю лечь на спину и тут же оказываюсь сверху. Прижимаю его руки к кровати над головой. Удерживаю ладонями. Мы оба знаем, что он может вырваться в любой момент. Но он даёт мне это право. Сдерживает себя, давая мне возможность наиграться во власть.       И она пьянит меня.       Прижимаюсь к нему всем телом. Покрываю поцелуями лоб, щеки, колючий подбородок. Спускаюсь к шее и жадно впиваюсь в смуглую кожу. Оставляю яркий след. Помечаю, что он мой.       Шипит, вырывается, а я целую его в губы, не давая опомниться. Руками гуляю по телу, изучая будто в первый раз. Короткие завитки волос на груди, твердые мышцы на животе, мелко подрагивающие под моими ладонями.       Пальцы, уже осмелев, легко справляются с пряжкой ремня, вытягивают его из петель. Пуговица на джинсах сдается моей воле. Замочек молнии медленно съезжает вниз, предоставляя мне доступ.       Он приподнимается, помогает стянуть с него одежду. Я раздеваюсь сама. Толкаю его в грудь, вынуждая лечь.       Подчиняется. Уступает. Снова.       Помогаю себе рукой. Усаживаюсь на него сверху, медленно опускаясь. Он закрывает глаза и сжимает зубы. Вижу, как у него дёргаются желваки.       Шершавые ладони ложатся на мою талию. Гладят, сжимают кожу. Пальцы впиваются в спину, когда я отклоняюсь чуть назад, меняя угол движений. Он подмахивает бедрами, подстраиваясь под мой ритм. Вбивается в меня.       Рваными вздохами с губ срывается его имя. Шепчу его в полубреду. Цепляюсь пальцами за его плечи, впиваюсь ногтями в кожу, пытаясь оставаться в реальности. Не раствориться в нем полностью.       Рычит как дикий. В одно мгновение меняет нас местами. Снова нависает надо мною. Замирает, изучая взглядом лицо. Искусанные губы. Щеки, по которым наверняка разлился румянец. Шалый взгляд, что направлен на него.       Голодным волком впивается в мои губы, кусает их, лижет, играет с языком. Подчиняет.       Качает бедрами. Медленно. Мучает меня.       Ненавижу.       Тяжесть внизу живота закручивается спиралью. Мне нужно чуть больше, но он не спешит дать мне это освобождение. Растягивает удовольствие. Или мучение?       По его виску стекает капелька пота. Устал сдерживаться. Мой хороший. Это наша общая агония.       Двигаю бедрами ему навстречу, быстрее, так, как хочу я. Вонзаю ногти ему в спину, притягивая к себе. Ближе.       Дуреет от моих немых просьб. Сжимает пальцы на шее, прижимает к кровати. Вбивается глубоко, на грани боли.       А я теряю связь с реальностью. Растворяюсь в нем, в его грубости, в его голоде. Не замечаю, как оставляю длинные царапины на его спине. Как цепляюсь за плечи и руки.       Мир разрывается на тысячу осколков. Жар растекается в каждый уголок моего тела. Мой тихий вскрик утопает в его хриплом рыке. Падает, обессилев, сверху. Тут же скатывается, лишая меня приятной тяжести своего тела.       Дышит часто, но тихо. Не слышу почти, только вижу, как тяжело вздымается грудь. Провожу пальцами по острой скуле. Короткая щетина неприятно царапает чувствительную кожу. Ещё ниже по шее, где под кожей часто вздрагивает жилка. По плечам, на которых даже в полутьме алеют яркие борозды.       Ниже по светлым завиткам волос на груди. Его губы чуть изгибаются в улыбке. Знаю, что щекотно. Но он это любит.       Ниже по твердому прессу. Тяжелая ладонь ложится сверху, не давая двигаться дальше. Послушно останавливаюсь.       Осторожно касаюсь губами плеча. Его кожа всегда пахнет особенно. Морем. Солью. Свежестью. Я бы сказала, что свободой, но… он не про свободу. Никогда ею не будет.       Так долго скольжу по нему взглядом, что не замечаю, когда его дыхание становится размеренным. Он уже не вздрагивает под моими пальцами. Кажется, что уснул.       Здесь, в моей постели.       Запоздало накатывает злость. За то, что снова пустила, позволила. Сдалась.       Так хочу прошептать «ненавижу», но оно ударяется о бессильное «люблю», почти скатившееся с губ с очередным выдохом.       – У меня будет сын, – вздрагиваю от его голоса.       Слова медленно проникают в мое затуманенное сознание. Когда, наконец понимаю, что́ он сказал, мне становится зябко. Будто температуру в комнате понизили до нуля. И воздух опять сгущается вокруг, забирая у меня кислород.       С трудом отрываю взгляд от его губ и почти слетаю с кровати. Подхожу к окну, ухожу подальше, чтобы не чувствовать его запах, который впитался в постель.       Дальше от него. Открываю окно, чтобы впустить воздух, но понимаю, что это не помогает. Потому что его запахом пропитана вся моя кожа. Все тело.       Вся я пропитана им насквозь.       Меня мелко трясет. Слышу как он тихо поднимается с кровати, шуршит одеждой, одевается и подходит сзади. Останавливается чуть поодаль. Не касается меня, но я чувствую кожей его взгляд.       Вдалеке за стеклом горят ночные фонари. На темном небе пылают далёкие холодные звёзды.       Не замечаю, в какой момент красивая картинка становится мутной, а огни расплываются перед глазами. Не замечаю, как злые слезы скатываются по щекам и глухо падают на пол.       Он осторожно касается моего плеча, пытается развернуть к себе. Кожу обжигает его прикосновением. Дёргаю плечом, стряхивая его ладонь.       – Ты приходил попрощаться? – удивляюсь тому, как хрипло и раздавлено звучит мой голос.       – Ты злишься?       Усмехаюсь от недоумения, звучащего в его голосе. Резко разворачиваюсь, напугав его. Криво улыбаюсь.       Шагаю к нему, он отступает, ошарашенный моей реакцией.       – Считаешь, что я не имею права злиться? Думал, что я порадуюсь за вас? Что ты сможешь приходить сюда снова и снова, когда захочешь отдохнуть от жены?       Иду на него, вынуждая отступать к стене. Он теряется от моего гневного взгляда, направленного прямо ему в глаза. Он и правда удивлен моей реакцией.       Какой же жалкой я была в его глазах. Позволяя приходить каждый раз, когда ему это было необходимо. Позволяя прогибать под себя. Подчинять. Пользоваться, когда вздумается.       Пользоваться тем, что я схожу по нему с ума.       Но всему приходит конец.       Стою вплотную к нему. Снова вдыхаю его запах. Все ещё задыхаюсь им. Мой взгляд цепляется за его губы, которые он только что облизал. Влажные, красные от моих поцелуев.       Пробегаю по нему взглядом. Распахнутая рубашка, на которой не хватает как минимум половины пуговиц. Алые полосы на груди, плечах. Яркий, разливающийся багровым засос на шее.       И взгляд побитой собаки. Кажется, теперь мы поменялись местами.       – Уходи, – шепчу ему прямо в губы.       – Куда я пойду в таком виде? – шипит возмущённо.       – Мне все равно, – улыбаюсь почти спокойно, хотя внутри все горит и ломается.       В памяти давно выжжена его улыбка, его смех. Его ямочки на щеках и мелкие морщинки в уголках глаз. Шрам под левой лопаткой. Родинка на правом плече, ближе к ключице. И запах. Собственный запах его кожи. Сводящий меня с ума.       Отчаянно пытаюсь запомнить его таким, как вижу сейчас. Помятого, растерянного. И с огромным чувством вины в глазах. Правда не знаю перед кем – передо мной или перед нею.       Отшагиваю назад, чтобы снова не поддаться его взгляду, что умоляет, упрашивает. Он понимает, что если уйдет сейчас, то насовсем. Но и остаться он не может.       У него будет сын.       А я лишь темная страница в его прошлом. Грязная. Запятнавшая его «безупречную семейную жизнь». На ум приходит лишь пошлое слово «любовница».       – Уходи, – повторяю и отворачиваюсь от него.       Сдергиваю с кровати плед, укутываясь. Все ещё знобит.       Перевожу взгляд на огни за окном.       Слышу, как он чертыхается за моей спиной. Уходит в прихожую, обувается. Но топчется возле двери, так и не решаясь выйти.       Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем глухо хлопает дверь, ставя жирную точку. Не вижу ничего перед собой, потому что в голове мелькают картинки нашего прошлого.       Прошлого. Которое он оставил здесь, со мной, уходя в другую жизнь, где мне нет места.       Так и не увидевшее мир «люблю» срывается с губ глухим «ненавижу».       А вдалеке на темном небосводе зажигается красный рассвет.