День Ч

— Алло, это ВПЧ-2?! — Да! — Что у вас там горит?! — Взрыв на главном корпусе, между 3-м и 4-м блоком! — А там люди есть? — Да! — Подымай начсостав! — Подымаю! Начальника поднял! — Так всех, всех, весь офицерский состав, офицерский корпус подымай! — Виталик, просыпайся, нас увозят! *** Я окоченел от холода. Не знаю, сколько часов я спал. Сон отрезвляющий, голоса с того света до сих пор звучали в моей голове. Дурацкий сон. Я открыл глаза. Комната была не такой, какой я её видел вчера. Обветшалые стены, снятые двери, выбитое окно, облезлые обои, узнаваемые с трудом. Я в ужасе вскочил. — Лена! Катя! Максим! — позвал я. Никого. Вокруг гробовая тишина. Ни жена, ни дочь, ни сын не отозвались. Лишь ветер за окном тихонько шуршал чем-то. Наверное, кто-то забыл пакет с вещами на лавочке. Я подошёл к окну. Странно, ведь вчера было тепло, шестнадцать градусов тепла, солнце, весна, апрель. Посмотрел на почему-то обветшавший, растрескавшийся градусник — минус два. Пасмурно. Снег метёт. Откуда у нас, в Припяти, зима в конце апреля?! В состоянии транса я прошёлся по квартире. Всё пусто. Сломано. Перевёрнуто. Покрылось пылью, грязью. Прямо посреди кухни, зарывшись в какое-то с трудом узнаваемое барахло, спит волк. Я попятился в ужасе. Я забыл, что озяб, выскочил в подъезд, который уже разваливался, и бросился бежать. Забыв, что лифт неделю не работал, отключён на ремонт, с разбегу чуть не упал в шахту. Лестница, вся растрескавшаяся, с отваливающимися кусками бетона, — из которой виднелась ржавая арматура, — дрожала, пружинила под ногами. Очень вовремя. Едва я выбежал из подъезда, целый лестничный марш обрушился за моей спиной, подняв на первом этаже клубы строительной пыли. Знакомая мне улица Курчатова была пустынна. Я прожил здесь восемь лет со своей новой семьёй. А за ночь город опустел. Разваливающиеся девятиэтажки, деревья растут на территориях зданий и сооружений. Припять была не та, какую я знал до сих пор. Устав, я перешёл на шаг. Я надеялся кого-то встретить, но тщетно. То и дело попадались знаки: "Стой! Радиация!", "Радиоактивность". Что стряслось, чёрт возьми? Куда все девались за одну ночь? Почему город рассыпается? Мучимый этими вопросами, я вышел за городскую черту и направился в сторону соседнего Чернобыля... На улице я сразу же ощутил пронизывающий холод. У меня не было с собой вещей. Никаких. Ни куртки, ни свитера я взять не успел. Да и всё было опустошено, вывезено. Чтобы не замёрзнуть, я побежал снова. К счастью, до Чернобыля было недалеко. Всего несколько километров бега. Чернобыль был почти пуст, он тоже вымер, но какой-то транспорт изредка всё ещё ходил. Зато по трассе не проехала ни одна машина. Ни одна, чёрт возьми! Я не успел даже паспорт забрать. Обратно, в квартиру, мне не вернуться. Ведь только что в подъезде обрушилась лестница. Дом аварийный. Можно пробраться через соседние подъезды. Дом рассыпается — впрочем, как и здания кругом. Я удалился довольно далеко. Возвращаться — плохая примета. Запыхавшись от бега, я вошёл в одну из окраин Чернобыля. Добредя до какой-то автобусной остановки, сел передохнуть. Рядом валялись кем-то брошенные свитер и куртка — ветхие, в дырах и потёртостях. Накинув их на себя, стал понемногу приходить в адекватное состояние. Ведь на мне была лишь пижама и старые тапочки. Ветра не было, повсюду стоял холод. Теперь я мог думать. Что делать дальше? Назад, домой, по-любому нельзя. Если верить указателям — повсюду радиация, закрытая зона. Я надеялся, что она мне ещё не повредила настолько, чтобы ползти умирать на кладбище. Наши советские учёные последние несколько лет предупреждали, что радиация — это лучевая болезнь, рак, лейкоз и лейкемия, долгая агония перед смертью. Местность отравлена. Я взглянул в сторону Чернобыльской станции. Но вместо привычной башни и выхлопных труб, реакторных сооружений АЭС увидел огромный купол арочной формы, со срезанными торцами. Такой грандиозной конструкции я в жизни не видел. Я протёр глаза, подумав, что мне это померещилось. Дурная голова после вчерашнего возлияния не прояснилась. Но нет. Купол не исчез. Он возвышался над городом, выставленный напоказ. Что-то случилось со станцией, ведь её закрыли всего за одну ночь. Неужели… Значит, надо покинуть это место! Срочно! К чёрту всё! Я не хочу умирать! Передохнув, я бросился бежать дальше, в чём был… Пробежав ещë с километр, я выбился из сил. Очень вовремя. Другая остановка, подошëл автобус. Нет, не тот ЛиАЗ, который называли "Автобус с бутылками" за его стучащие друг о друга трубопроводы. Это был современный "метанобус", которые вошли в моду на Украине с 2015 года. Ни одного пассажира. Я был один. У водителя при виде меня отвисла челюсть: он явно хотел меня выгнать за обшарпанный вид, но двери закрылись, автобус тронулся. Я стал согреваться. Куда ехать? Мне было всë равно... Чем дальше от исчезнувшей за одну ночь атомной станции, тем лучше.