ведомый нового шоу

      Вся Москва затянута облаками, сквозь плотный воздух проникают полосы света от неоновых магазинных вывесок. Подсветка машины чуть режет глаза, но обращать внимание на это совсем не хочется. Антон прищуривается каждый раз, когда попадается безответственный водитель с фарами дальнего света на встречке, но жмет педаль газа как можно сильнее. По возможности, конечно, — все-таки доехать нужно живым.       В кои-то веки время съемок его шоу и шоу Арсения совпадает. Нет, не так. В кои-то веки у Арсения появилось шоу! Его поставили ведущим ютуб-шоу, и Шастун планирует напоминать парню об этом как можно чаще. Хочется смущать его этим до невозможности, видеть, как Попов, склонив голову вбок, улыбается одними уголками губ и светится. Хочется, чтобы он гордился собой и, незаметно для окружающих, улыбался. Хочется провожать Арсения на съемочную площадку и успевать поймать его взгляд — беспокойный, жалобный, перерастающий в уверенный, стоит только его обладателю войти в поле зрения камер. Хочется светиться как бы ему в ответ и знать, что все у этого человека получится. Просто не может не получиться.       Как бы намекая на свой скорый приезд — Арсений-то уже пару часов в Главкино, — Антон выкладывает сторис в инстаграм из машины. В последнее время он очень увлекся подобного рода фотографиями. Делались они обычно случайно или специально смазано, чтобы сохранить теплоту момента. Да и, спустя три года жизни в Москве, Шастун только сейчас начал по-настоящему восхищаться городом. Раньше были только дорога до студии, съемки, встречи с гостями и снова долгие часы в пробках по дороге на очередные съемки. Причем, вполне вероятно, все это за один день. Но, слава господу, он научился распределять время, говорить «нет» неинтересным для него проектам. Жизнь стала более спокойной и размеренной… появились свободные деньки для поездки в Петербург.       Когда Арсений рядом, он овладевает всем вниманием Антона. Нет желания даже на город смотреть, за людьми наблюдать. Зачем, когда под боком сидит, уткнувшись в телефон, целый мир? Когда они рядом, в инстаграме — пустота. Потому что делиться такими моментами совсем не хочется. Это только для них. Да и нельзя, к тому же. В твиттере давно ходят слухи, что если нет сторис, значит, Антон в Петербурге. Он смотрит на эти попытки в детективов с отцовской улыбкой: как сильно им хочется стать ближе к их истории. Он бы с радостью посвятил всех, прокричал о своем счастье, но нельзя. Даже объяснять, почему нельзя, не нужно — и так все понятно.       В последний месяц парни в высшей степени ощутили сладость встреч, потому что постоянные проекты и съемки, обычно несовместные, давили и создавали огромное расстояние между ними. Антон так редко видел Арсения, что сейчас думает как бы при встрече не удавить бедного в своих объятиях. Как обычно придется зажиматься в углу и дарить тоскливые поцелуи в шею, но им не привыкать, верно? Как же заебали совместные с кем-то (но не друг с другом!) гримерки…       Навигатор вежливо оповещает, что до пункта «Б» осталось четыреста метров через светофор, и Антон сладко жмурится. Совсем скоро, еще чуть-чуть. Он чувствует биение сердца где-то в горле и в очередной раз удивляется, насколько сильны его чувства к Арсению. Даже спустя столько лет встреча после долгой разлуки заставляет его дышать с перерывами на мини-обмороки. Интересно, у Арсения так же?       Шастун забегает в Главкино, наскоро здоровается с персоналом и с коллегами, которые устроили его сегодняшние съемки. Он не успевает сфокусировать свой взгляд на чем-то конкретном, бегает им по лицам и макушкам, стараясь заметить ту самую.       — Шаст, знал, что Арса ведущим взяли? — прерывает поиски один из операторов, с которым он сумел построить приятельские отношения.       — Нихуя, серьезно? — удивляется парень, поражаясь своей актерской игрой. Но она все еще не идет ни в какое сравнение с мастерством Арсения.       — Ага, он в соседнем корпусе, там гримерка Нади рядом.       — Понял, пойду поздороваюсь. — чеканит Антон и равнодушно направляется в нужную сторону.       Руки подрагивают, улыбка не сползает с лица, внутри пылает горячая кровь, которая вот-вот прожжет грудную клетку, и Антон чувствует себя подростком в период первой влюбленности. Ей богу, если Арсений чувствует себя не так же, то Шастун подожжет Главкино.       Он, как порядочный человек, стучится в дверь комнаты, слышит бархатистое «Да?» и медленно выдыхает. По телу разбегаются мурашки, которые щекочут самые чувствительные места и заставляют содрогнуться. Он делает глубокий вдох и дергает ручку двери. Из-под мягких ресниц на него сразу же устремляется ласково теплый взгляд. Антон проводит контрольный осмотр помещения на наличие посторонних, а когда вновь обращает внимание на парня, уже тонет в его объятиях.       — Шаст… Чего так долго? — он выдыхает эти слова в шею, от чего мурашки покрывают уже все тело, а Антон жалко тает под руками Попова.       — Я пытался как можно быстрее, Арс. Не душни, дай хоть пообжимаю.       Антон слышит тихую усмешку и прикрывает глаза. Арсений, прижимаясь крепче, раскрывает ладони на лопатках и притягивает ближе.       Антон, кажется, не дышал целых пять минут.       Антон не хочет разрывать объятия.       Антон их разрывает, чтобы поцеловать.       — Ну-ка… — он выпутывается из паутины рук, — иди сюда.       Арсений кладет руки на плечи и тянется вверх. Шастун в этом поцелуе отдает всего себя. И чувствует, как Попов делает то же самое. Они мягко смакуют губы друг друга, совсем не напирая, и иногда приоткрывают глаза, чтобы понаблюдать за подрагивающими напротив ресницами. Время вокруг них останавливается, они мысленно закрывают себя толстыми бетонными стенами от внешнего мира; огородились от постороннего шума, шагами за дверью, голосами из соседней комнаты. Они позволяют друг другу касаться губ, а ветру — их скул. Осенняя вечерняя Москва гудит за приоткрытым окном, словно напевая мотив песни, известной только ей самой.       Первым, не убирая рук с плеч парня, отстраняется Арсений.       — Ты очень красивый сегодня. Светишься весь. — шепчет Попов, пробегая замыленным взглядом по лицу Антона.       — Для тебя стараюсь, — пытается шутить Шастун, но заплетающийся язык выдает что-то несвязное, от чего оба тихо прыскают.       — Пошли, че стоишь.       Арсений тянет парня, устраивает его на соседнем кресле. Он продолжает держать руку парня, даже когда берет стаканчик с кофе. Антон уверен, что все чувства, пережитые им за этот вечер, непременно взаимны. Шастун тайком рассматривает профиль Попова, не находя в нем ничего нового - все та же притягательность. До безумия хочется коснуться. Арсений поворачивает голову в его сторону и умиленно улыбается. Шастун не может себя более сдерживать и жмурит глаза, залезает на подлокотники кресел и сгребает Арсения в охапку. Тот мгновенно размякает, громко выдыхая, а Антон чмокает того в макушку.       — Волнуешься?       — Пиздец как.       Антон немного отодвигается, чтобы взглянуть в глаза напротив, и расплывается в улыбке — котенок в его руках абсолютно по-детски опускает глаза и совсем не скрывает волнения, полностью доверяясь. Настолько, что становится похожим на первоклассника с цветами в руках, дрожащего по поводу первого дня в незнакомом месте. Неужели он тоже похож на первоклассника, когда доверяет ему свои переживания?       — Ты серьёзно?       — Абсолютно. Очень боюсь все просрать, это такая ответственность… — он прикрывает глаза и тянется выше, утыкаясь в шею.       — У тебя все получится, Арс. Просто не может не получится. Это ж ты! — смеётся Шастун и пододвигается ближе.       — Обычно ты так не говоришь.       В этом весь Арсений — даже в такой ситуации забавно язвит. Не то, чтобы Антона что-то не устраивает…       — Сам же знаешь, почему я это делаю.       — Знаю, Шаст.       — Вот и не еблань.       — Я не понимаю, как ты такой уверенный. — Арсений решает перевести тему, чтобы не портить настроение перед съёмками.       — Да оно само как-то. Арс, ты на меня-то не смотри. Ты смотри, какой сам классный, тебя ведущим пригласили, не ты же напросился. Ты людям понравился! Вот и набирайся уверенности из этой мысли.       — Нет, смотри. Может же быть такое, что они разочаруются в своём выборе? Вдруг из-за меня не станут выкладывать шоу? Я же сто процентов накосячу, ты же меня знаешь.       — Ты сто процентов не накосячишь, я же тебя знаю.       Арсений вздыхает.       — Ладно. Надя сейчас должна прийти, слезай. — он притягивает Антона для поцелуя и зарывается пальцами в мягкие кудряшки. Сука, он молится на тех, кто решил перестать стричь этого парня для съёмок.       Антон напоследок обнимает Арсения, шепча какие-то нелепости на ухо и ловя мурашки от смеха Попова у шеи.       — Ну-ка, подожди.       Арсений кивает и берет в руку стаканчик кофе, чтобы наконец его допить — остыл уже давно. Шастун загадочно выходит из гримерки, затем открывает дверь, но не заходит внутрь.       — Ну вы посмотрите, а. Посмотрите!       Попов, не понимая, с кем он там болтает, удивлённо выгибает бровь.       — Именной кабинет! У кого здесь именной кабинет?!       Телефон Антона заходит вперёд него, и Арсений понимает, что, видимо, попал в сторис. В этих словах он чувствует так много искренней гордости, что снова хочет зажать Антона в объятиях. Мужчина старается скрыть блестящий взгляд, но не уверен, что это действительно получается. Чтобы разрядить обстановку, скорее для самого себя, он поднимает стаканчик в сторону камеры и отвечает на вопрос Антона.       — У уборщика. — он смотрит на реакцию: тот закатывает глаза и улыбается.       — Да какой же ты уборщик! Ты — ведомый нового шоу!       — Я ведомый нового шоу. — повторяет за ним Арсений и улыбается, все еще не понимая, закончил ли Антон съёмку.       — Смотри, какой ты ахуенный, — он включает получившееся видео и садится на соседнее кресло.       — Ахуенность здесь только из-за твоего голоса, я самый обычный.       — Иди нахуй.       — Сам иди.       Посылать друг друга нахуй — одна из форм проявления любви, все это знают. Тем более пары, которые скоро будут праздновать свою четырехлетнюю годовщину. Родные друг другу люди всегда в курсе локальных шуток, обзывательств или подобных посылов. Это как у Пушкина в «Няне»: «Голубка дряхлая моя», очевидно же, что он это не с ненавистью писал. Здесь проявление любви, самой долгой, нежной и верной.       — Арс, смотри.       Антон открывает свою коллекцию сохраненных масок в инстаграме. Хвастается, кот. Будто Арсений до этого этих масок не видел.       — Смотри, новая.       — Показывай.       Шастун открывает маску «Криминальная Россия» и включает запись, чтобы услышать звук.       — Во, гляди.       — А это документальная съемка, — дикторским голосом говорит маска, — легенда ночной Москвы, горячая и страстная фея, мечта всех мужчин — Ольга Кулешова. Она же Ляля Колобок, она же Ольга Скороходкина, она же Оля Пышка, она же Матильда…       Арсений усмехается.       — Мне кстати всегда было жаль эту женщину. Я видел этот шутливый репортаж, там говорили что-то про ее 25-летний стаж работы шлюхой. Это же кошмар сущий.       — Ты как родитель, который шутку всегда сведет к морали.       — Конечно, — Арсений загадочно усмехается. — Я же твой папочка.       — Фу, Арс, завались.       Попов хохочет в голос, прикрывая глаза рукой — то ли стыдливо, то ли, чтобы не видеть лицо Антона, которое так и говорит «еще слово, и я блевану».       — Ладно, ладно, сынок, чего там еще у тебя? — он успокаивается, радостный, что получилось развеселить если не Антона, то хотя бы себя.       — Слушай.       Шастун направляет камеру на парня и включает запись. Играет привычный саундтрек «Криминальной России», Арсений пока не понимает, как реагировать, и просто слушает.       — Особой категории в криминальном мире во все времена были рецидивисты, лица, имеющие за плечами не одну судимость и отсидевшие в местах лишения свободы значительный срок, порой не один десяток лет…       — Шаст, давай заново.       Антон послушно удаляет получившееся видео и делает новую запись. Арсений, вошедший в курс дела маски, начинает корчить рожицы, стараясь соответствовать словам диктора. Звук маски перебивает тихий смех Антона, и Арсений улыбается, уже не стараясь гасить огоньки в своих глазах.       — Арс, стой.       Попов послушно замирает, ожидая повторную запись из-за какого-нибудь съехавшего фокуса, но вместо реплики Антона видит его палец, приближающийся к лицу Арсения. Палец этот делает «буп» и ускользает обратно к хулигану-хозяину. Попов меняется в лице, недоуменно переводя взгляд на парня.       — Ты чего?       — Не удержался, Арс. Сорян. — усмехается Антон, разворачивая телефон, чтобы показать получившуюся сторис. — Как думаешь, можно выложить?       Видео и правда получилось милым: зум на нос, быстрый «буп» и забавное лицо Арсения.       — Думаю, да. Почему бы и нет. Сделаем вид, что это мой пальчик.       — «Пальчик»… Арс, ты сегодня особо мерзкий. — прыскает Антон, ожидая загрузки сторис.       — Шаст, завались. — Попов придвигается ближе, усаживается на бедрах Антона и обхватывает его шею руками, не сводя взгляда с глаз напротив.       Он наклоняется ниже, одним движением отбирает у него телефон и откладывает в сторону. Невесомо целует губы, дразня, не позволяя углубить поцелуй, затем спускается ниже, к подбородку. Зарывшись пальцами в волосы распутывает пряди кудрей и покрывает мелкими, едва ощутимыми поцелуями скулы. Когда переходит на шею, Шастун выгибается, предоставляя большую территорию для этого негодяйства, и старается выровнять свое дыхание. Не получается. Арсений проводит языком по кадыку, целует впадинку между ключицами и концентрируется на непонятно чьих прерывистых выдохах и руках на своей спине.       — Арс, — Антон прокашливается, оглаживая рукой загривок, и мягко отталкивает парня в сторону, — хорош. Еще минута, и я на тебя наброшусь. Попов прыскает, но внутренне соглашается и слезает с бедер.       — Какие там еще маски есть?       — Ребят! — дверь опасно открывается, затем выглядывает голова Краба — звукорежиссера Импрокома, — можно к вам? Скучно одному, недавно приехал.       — Краб, ты за всю свою жизнь навыку стука в дверь не научился? — язвит Арсений, — заходи.       Мужчина проходит в гримерку, усаживается на стуле у зеркала. Антон незаметно для Максима закатывает глаза, кидает взгляд на Арсения, который тоже не в восторге от прерванного "одиночества".       — Че, Арс, как настрой?       — Нормально.       — Волнуешься?       — Нет.       — Я и не сомневался.       Антон тупо смотрит в экран, бездумно листая коллекцию масок. В комнате висит неловкая тишина. Арсений смотрит в экран телефона Шастуна. Краб осматривает себя в зеркале, краем глаза подглядывая за парнями.       — Ну-ка, давай эту, — Арсений тыкает пальцем в экран, — там голос меняется?       — Го попробуем. — Антон начинает запись и следит, как Арсений выскальзывает из экрана, оставляя в кадре лишь половину лица.       — Там будет красивый голос. — констатирует Краб, будто знает, какую маску они выбрали.       — И р-р-раз. И-и-и р-раз! И-и-и раз. И-и-и р-р-аз! И-и раз! — Антон не выдерживает и смеется от того, как Арсений, реагируя на каждое слово, забавно исчезает из кадра, двигаясь боком.       — Арс, ты лучший. — усмехается Антон и кидает счастливый взгляд на Краба. Тот, понадеявшись, что не мешает этим двум, растерял все надежды.       — Согласен, — Максим встает и направляется к выходу из гримерки. — Ладно, пойду я. Вдруг помощь моя нужна. Шаст, отметь меня на этой сторис, если будешь выкладывать.       Дверь аккуратно закрывается, а Антон поворачивается к парню.       — Было неожиданно. — он смотрит в экран, печатая ник Краба.       — Ага. Иди сюда.       Антон пододвигается ближе и наклоняет голову, погружаясь в мокрый поцелуй. Не успев им насладиться, он резко отстраняется, заслышав шаги за дверью.       — И да, — снова без стука выкатывает свою голову Краб, — Шаст, через десять минут будь готов, тебя вызовут.       — Понял.       Дверь захлопывается, и Арсений со словами «Как же меня это заебало» притягивает голову Антона к себе. Прощальный поцелуй, последний на ближайшие пару часов. Но нисколько не последний на ближайшие несколько жизней.