Хранительница

День Вручения дара — праздник такой же важный, как Новый год или День Маленьких Свечей для маленькой деревеньки Энканто. Такой же особенный, как и каждый член семьи Мадригаль. Юная Аполлония, приобняв колени, с придыханием смотрела на минутную стрелку часов, что аляповатым солнечным брызгом висели на стене детской, где жили самые младшие члены семейства Мадригаль до получения дара. Её любимые кузины-близняшки Анна и Кармен покинули эту комнату в прошлом году, а кузен Адрианно, что забирался к ней в постель при каждом шорохе, трусливо прячась под боком младшенькой, — всего месяц назад. В этот момент его не хватало больше всего. «Чтобы тебе не было скучно ждать! — сказал Адри ей на последок, нарисовав эти часы. Его дар — материализации рисунков. К сожалению, только неодушевлённых предметов. Но Адрианно не жаловался. — Увидимся через месяц за пределами скорлупы!» Конечно, видеться они могли всегда и в любое время, независимо от того, в каких комнатах спали, но Адрианно казалось сравнение, придуманное ещё дядюшкой Антонио, (никакой он им не дядя, по факту, а двоюродный дедушка, но это мало кого из нового поколения Мадригаль волновало), весьма правдивым. Что детская, это скорлупа, где ты ждёшь своего часа, чтобы получить дар и стать полноценным членом семьи. Вылупляешь. Бабушка Мирабэль, бывало, одёргивала его в такие моменты и напоминала, что даже до этого дня все, кто рождены в Касите — полноправные Мадригаль… …и безрезультатно злилась, когда дедушка Камило поддерживал своего брата. Им обоим казалось это отчего-то смешной шуткой. На улице зазвучали первые взрывы салютов, что озарили сумрачное небо над Энканто всеми цветами радугами. В это же время зазвенели настенные часы и будильник, прыгающий на досках Каситы словно лягушка. Радостно захлопали ставни и зашебуршали растения на подоконнике. Дом напоминал, что время настало. Минутная стрелка на часах подошла к двенадцати — часовая к семи. Пора. И, тем не менее, Аполлонии было страшно и волнительно одновременно. Каким будет её дар? Полезен ли он будет их семье? А что если дар окажется вредным или опасным? Как дар кузины Карлы, что видела призраков? Сам по себе, конечно, он не был жутким или вроде того, но доставлял массу неудобств, когда жители деревни хотели пообщаться с тем, кто их покинул. Настойчиво, маниакально, вперемешку с отчаянием, что захлёстывало их волной. И Карла становилась медиумом против своей воли. В какой-то момент, поняв, что ей становится хуже, она начала искать защиты у бабушки Мирабель — хранительницы магии, главы общины Энканто. Потому что бабушка никогда не просила её использовать дар на ней. Только в комнате и при личных беседах с матриархом семьи Карла могла отдохнуть. «Мне всегда есть с кем поговорить, сладкая, но мои желания не стоят твоего душевного спокойствия», — со смехом приговаривала Мирабель, с грустью в глазах смотря на портрет своего отца, потом и старшей сестры, дяди и многих других, кто не дожил до дня Вручения Дара Аполлонии… — Жизнь моя, нам пора. Голос бабушки Мирабель всегда был мягким, энергичным, словно ей не шестьдесят лет, а всего лишь тридцать с хвостиком. И это успокаивало, заставляя Аполлонию расслабиться и выдохнуть. Верно, она не одна. Даже если её дар будет бесполезен, даже если его не будет — её семья никогда не отвернётся от неё. — Вы всё ещё тут? — в комнату заглянул дедушка, приобняв застывшую в дверях Мирабель за талию. — Ждём только вас. Мира, ты снова читаешь детям нравоучение, что «Не важно какой дар, ведь главный дар это вы сами»? — Не поверишь, но в этот раз свою традиционную лекцию провести я не успела — засиделась с Долорес и упустила время, — тихо засмеявшись, ответила Мирабель, продолжая держать в руках волшебную свечу. Её огонь был словно жидким золотом, ослепительным мягким светом озаряя комнату, от чего по стенам забегали блики и тени. Яркость пламени дарила покой. Волшебства семейства Мадригаль хватило бы на ещё два десятка поколений, если не меньше. Лишь бы только сохранялись такие же тёплые отношения, как сейчас. У Аполлонии, самой младшей в семье, было множество кузенов и кузин — целых тринадцать человек. И что, что у них родство в четвёртом колене? Ощущаются-то они как родные! Подобное было возможно благодаря грамотному воспитанию со стороны старших родственников и посиделок с бабушкой Мирабель, любившей каждого племянника и внука самозабвенно и без остатка. — Ты готова, моя любовь? — подойдя к младшей внучке, спросил Камило, беря ту аккуратно за руки и помогая спрыгнуть с высокой кровати. — Как настрой? — На все «сто»! — показав большой палец и улыбнувшись, ответила Аполлония. — Замечательно, тогда, нам стоит пойти вниз. Все ждут звезду этого дня. — Запомни: ты — это дар. И само твоё появление на свет уже чудо, Аполлония Мадригаль, — нежно произнесла Мирабель, когда внучка подошла к ней. И провела рукой по её щеке, еле удержавшись от того, чтобы не ущипнуть Полли. Детская пухлость лица красила милое кукольное личико Аполлонии, в купе с её чудесными кудрями цвета шоколада и большими голубыми глазами. Тем не менее, время пришло. Аполлония должна получить дар. Бабушка с дедушкой оставили её у арки, а сами поднялись наверх, где самую младшую Мадригаль уже ждали мама с папой, что приветливо махали рукой. Сияющая дверь, чья поверхность переливалась словно золотистая оболочка мыльного пузыря, завораживая взгляды окружающих, предстала перед глазами Аполлонии самым заветным желанием и самым ужасным страхом. Полли, стоя в арке, сжала подол платья. Ей страшно. Ноги не гнутся и во рту пересохло. А эти взгляды! О, Господи, эти взгляды хуже любого прожектора и камеры: наблюдают, ищут, выгадывают момент, чтобы заулыбаться или гнусно захихикать. Все ждут чуда от самой младшей в удивительном семействе Мадригаль. Аполлонии тошно. — Не волнуйся, моя дорогая сестра. Всё хорошо, — Хуан, что возник из ниоткуда, как по волшебству, в подбадривающем жесте приобнял оторопевшую Аполлонию, уверенно сжав её плечи. Родной брат, что был старше на целых десять лет, сейчас был самым лучшим утешением для взволнованной Полли, которая не знала, чего она хочет больше: сбежать отсюда или как варвар промчаться по лестнице ввысь, чтобы пинком открыть злосчастную дверь, лишь бы это мучение прекратилось. — Пойдём. Первая ступенька далась легко, но с каждой новой Аполлонии с трудом удавалось поднять ногу. Каждый шаг и каждый вздох, любое движение глазами и сглатывание слюны отдавался тяжестью. Будто, чем выше она взбиралась, тем гуще становился воздух. Её сердце отбивало бешеный ритм. Её дыхание было у словно загнанного в угол зверя. Её мысли путались и метались, ураганом проходясь в голове. С каждым шагом она всё больше и больше сомневалась в том, что получит своё чудо. А что если магия на ней закончится? А что если на неё не хватит дара? А что если Касита обиделась и обделила Аполлонию вниманием? А что если… — Ты очень громко думаешь, — шепнул ей Хуан, а после тихо засмеялся с непривычно серьёзного выражения лица сестры. И большим пальцем слегка надавил на складку меж бровей, разглаживая её. — Расслабься. — Легко тебе говорить, — буркнула девочка и сделала последний шаг, преодолев двадцатую ступень. — Аполлония Мадригаль, сегодня ты получаешь свой дар, — мягко начала бабушка и подошла к ней. А после взяла за руку и подвела к двери. Полли хотела зажмуриться, но не могла отвести взгляда от сияющей поверхности. Из груди вырвался восхищённый вздох. Она ни раз и ни два видела процесс вручения дара — можно и привыкнуть. Но когда очередь доходит до тебя — всё меняется. — Поколениями наша семья служит на благо общины Энканто. Магия позволяет нам приносить пользу и благо жителям деревни и нашей семье. Клянёшься ли ты, Аполлония Мадригаль, помогать с помощью своего дара людям и быть достойным членом семьи Мадригаль? — Клянусь, бабушка, — голос предательски дрогнул, чуть скакнув ввысь, но Полли было не до этого. От наплыва эмоций у неё спёрло дыхание. Почти не дыша, Аполлония прикоснулась к волшебной свече, а после в два шага оказалась у двери. Вблизи она казалась куда интереснее и фантастичнее, чем снизу, издалека. — Тогда, открой свою дверь, Аполлония, — улыбнулась Мирабель и отошла обратно к Камило. Выдохнув, Полли вспотевшими руками прикоснулась к золотой ручке со спиральной резьбой. И попыталась открыть. Секунда. Вторая. Но ничего не произошло. Лишь огонёк свечи в руках бабушки Мирабель качнулся, словно на ветру, а после продолжил сиять как ни в чём не бывало. Дверь начала медленно исчезать, растворяясь в стене. Аполлония часто задышала, со слезами на глазах обернувшись к бабушке. Что? Что она сделала не так? Она всё-таки недостойна? Она не прошла отбор? Ей не видать дара?! Или Касита просто смеётся над ней? В чём причина отсутствия дара? Почему только её так обидели?! Мирабель, к удивлению плачущей Аполлонии, не выглядела расстроенной или растерянной. Она лишь продолжала мягко улыбаться, словно говоря, что всё в порядке. А после подошла к Полли, успокаивающе погладив её по волосам. И, набрав побольше воздуха в грудь, произнесла громко, чтобы все услышали: — Вы только что увидели рождение нового хранителя магии семейства Мадригаль!