Глава 1.
17 января 2022 г., 23:14
***
Том просыпается первым. Он всегда так делает. Он моргает в темноте и смотрит налево. Гарри лежит к нему спиной и тихо посапывает. Том наблюдает за ним. Если он встанет сейчас, то сможет получить преимущество в своей работе от Министерства. Или, может быть, он наконец-то воспользуется шансом хоть раз почитать. Возможно, он заварит чашку чая и насладится тихим утром. Гарри бормочет что-то неразборчивое во сне. Том придвигается ближе, просунув руку под руку Гарри. Его рука лежит на животе Гарри. Не хватает, просто держит. Просто там. Грудь поднимается и опускается, когда Гарри дышит. Всякое желание Тома уйти исчезло. Он наслаждается этим, этой близостью, которую ему позволено иметь, не борясь за нее. Возможность протянуть руку и прикоснуться, потому что он хочет, потому что это утешает, потому что он может. Прикосновение, похожее на слова, которые не нужно произносить вслух. Я здесь. Да. Это я. Это я и ты. Ты и я. Навсегда. Иногда Том действительно произносит это вслух. Редко он уткнется носом в затылок Гарри и пробормочет: — Я должен был встретиться с тобой. Но в основном Том доволен. Удовлетворенное тепло наполняет его тело, когда он лежит вплетенный в Гарри. Он закрывает глаза и снова погружается в сон. В следующий раз, когда он просыпается, Гарри повернут к нему. Гарри пускает слюни на подушку. Его волосы — это исследование беспорядка. Они в полном беспорядке, но Гарри всегда в полном беспорядке. Важно то, что его рука лежит поверх руки Тома. Есть так много путей, по которым Том мог бы пойти, так много разных вариантов будущего, которые у него могли бы быть. Мечты о власти, видения революции. Но тут Гарри открывает глаза и, увидев Тома, улыбается. — Привет, — говорит он. — Привет, — отвечает Том. И этого достаточно. Только этого. Лежать вместе, рука в руке. Если бы у Тома был свой путь, так было бы всегда. Бесконечное количество драгоценных мгновений, уходящих в вечность. Но истории работают по-другому.***
Том прогуливался по магловскому Лондону, когда это произошло. У него с собой новая пара перчаток для Гарри, так как этот идиот работал в саду без перчаток и в процессе порезал руки. Он не обращает никакого внимания на тех, кто проходит мимо. Он не замечает, когда старик видит его лицо и подбегает к нему. — Том Риддл? Том наконец поворачивается и встречает его свирепым взглядом. — Вы Том Риддл? — спрашивает старик, широко раскрыв слезящиеся глаза. — Да, — коротко отвечает Том. — И что с этого? — Вы меня не знаете, — говорит мужчина. Он прав. У Тома нет привычки общаться с магглами. Его следующие слова обличительны. — Но я знаю вашего отца.***
Этого человека звали Фрэнк Брайс. Давным-давно он работал на Риддлов. Он рассказывал Тому истории о своей жизни в Литтл-Хэнглтоне. Рассказывал ему все о своем отце и девушке, с которой он сбежал. Девушке, которую он бросил. Девушке, которая умерла в одиночестве на полу детского дома. Фрэнк рассказывал о возвращении отца. Как он прятался от всего мира. Как никто в городе не знал, что с ним случилось, и как он никогда не рассказывал. Фрэнк рассказывал о человеке которого считали умершим. — Где он сейчас? — Том требует. — Все еще в том доме, я полагаю. И вот Том аппарирует в Литтл-Хэнглтон и поднимается по каменной дорожке к дому на холме. Занавески задернуты. Прогнившее дерево скрипит под его ногами. Том пытался представить это так, как описывал Фрэнк. Великолепный, царственный, яркий пример богатства и процветания. Он стоит перед дверью с неаккуратно выкрашенной краской. Том стучит, но никто не отвечает. Он снова стучит. Изнутри доносится звук чьего-то движения. Отодвигаясь все дальше от него. Взмахнув палочкой, Том открывает дверь внутрь.***
На каждый ужасный вопрос, который Том когда-либо задавал о своем прошлом, можно ответить одним словом. Амортенция.***
Гарри сидит за кухонным столом с открытой коробкой пластырей, когда Том возвращается домой. Он как раз обматывает один из них вокруг мизинца, когда в дверь входит Том. Том не может подавить раздражение, которое он испытывает при этом зрелище. Он бросает перчатки Гарри, который с легкостью их ловит. — Спасибо. Куда ты идешь? — В свой кабинет. Гарри встал и пошел за ним. — Хорошо, что-то случилось? Том остановился, но не повернулся к нему лицом. — А что? Ему хочется кричать об этом. Ему просто хочется кричать. Он хочет что-то уничтожить. В его груди произошел взрыв, и прямо сейчас Гарри находится в зоне взрыва. — Ты зол, — говорит Гарри. — Это написано у тебя на лице. Ты в порядке? Вместо ответа Том заходит в кабинет и запирает за собой дверь, оставляя Гарри в коридоре.***
Они не говорят об этом. Гарри не поднимает эту тему, а Том никогда не предлагает.***
Том не может уснуть. Он проводит свои ночи, глядя на потолок и пластик, светящийся в темных звездах, которые были там установлены. Один из самых первых споров, который у них возник при переезде, был из-за этих пластиковых маленьких звездочек. Гарри вошел в спальню, держа их так, словно они были чем-то драгоценным, а не дешевым пластиком. Его улыбка была маленькой и хрупкой. — Я всегда хотел их, но мои тетя и дядя… — он оборвал себя. — Ну, теперь я могу их повесить. Том усмехнулся. — Мы волшебники, Гарри. Мы можем сделать что-то получше. И поскольку Тому всегда приходилось доказывать свою точку зрения, он зачаровал потолок. Галактики и созвездия разворачивались над их головами, медленно кружась. Гарри посмотрел на него и крепче сжал звезды. — Видишь? — Дело не в этом. — Тогда в чем дело? Ты лучше, чем эти никчемные маггловские украшения. Ты заслуживаешь большего. Я могу дать тебе кое-что получше этого. Гарри еще секунду смотрел в потолок, и на его лице не было и следа прежней улыбки. — Неважно. Затем он ушел и пошел к Уизли, но не раньше, чем выбросил звезды в мусорное ведро. Том выудил их и зажал один между пальцами. Он не понимал, почему они так важны. Он все еще не понимал. Он смирился с тем, что, вероятно, никогда этого не поймет. Когда Гарри вернулся, заклинание было снято, и на его месте сияли пластиковые звезды. — О, — сказал он очень тихо. Гарри поцеловал его в щеку, в то время как Том закатил глаза. Гарри всегда был слишком сентиментален. В то время как Том отбрасывает напоминания о своем магловском воспитании, Гарри держится за них. Это сбивает с толку. Бессмысленно. У Гарри есть дурная привычка цепляться за то, что ему не подходит. Даже сейчас… Том закрывает глаза и начинает считать, сон так далеко.***
— Она была одержима мной, — говорит его отец. — Все время твердила о любви. О нашем будущем. О нас. Но это было не по-настоящему. Ничего из этого не было. В конце концов притворяться ей уже надоедало.***
— Я иду в Нору, — говорит ему Гарри, как будто Том не знал о еженедельном ужине, на который его тащили неудачное количество раз. И все же он безмолвно опускается на пол, уступая место другому. — Тебе не обязательно приходить. — говорит Гарри. — Я не хочу, чтобы ты приходил, если собираешься вести себя как олух. Том подавляет вспыхнувшее возмущение, прежде чем оно успевает вырасти. — Я вполне способен быть вежливым. — Это не значит, что ты будешь таким. — Гарри. — Том сдвигается так, что их плечи соприкасаются. — Я хочу пойти с тобой. Гнев буквально вытекает из Гарри. Он смотрит на Тома с чем-то похожим на надежду. — Хорошо.***
В Норе, как обычно, царит хаос. Том научился в нем ориентироваться. Он позволяет миссис Уизли суетиться вокруг него и расслабляется, принимая вежливый вид, который он усовершенствовал в школьные годы. Гарри закатывает глаза, глядя на него, когда он терпит то же самое. Стайка детей беснуется по коридорам. Том с легкостью избегает их, в то время как Гарри поглощен. Гарри смеется. Он взъерошивает головы и отвечает на вопросы, которые ему кричат. Они хватают его грязными руками, и Гарри приветствует это. Ты не можешь дать ему это, приходит непрошеная мысль. Если бы Гарри оказался с Джинни, как все думали, тогда все это действительно принадлежало бы ему. У него была бы семья. Он мог бы даже быть отцом. Том знает, что Гарри хотел этого больше всего на свете. Он задается вопросом, почему Гарри выбрал его. Он не может дать Гарри ничего из того, чего он действительно хочет или в чем нуждается. Он не может дать ему семью. Он не может быть добр к нему. Он этого не понимает. Гарри встречается с ним взглядом. Он носит свою загадочную улыбку. Ту, которая дает Тому понять, что он замышляет что-то нехорошее. Ту, которая означала неприятности. В этом смысле он был ужасен, но если бы он не был ужасен, Тому бы он и близко не нравился так сильно. Том качает головой в притворном неодобрении, и Гарри ухмыляется. Он отгоняет от себя детей и целует Тома так, как полагается за закрытыми дверями. Это застает его врасплох и заканчивается прежде, чем он успевает ответить взаимностью. — Фу-у-у! — восклицает один из детей. Гарри отворачивается, смеясь. Том молча наблюдает. Его сердце болит.***
Еще одна бессонная ночь. Том слушает, как Гарри дышит. Нога Гарри задевает его лодыжку. Мягко, нежно. И это так… Невыносимо. Он двигает ногой и поворачивается, чтобы лечь на бок лицом к Гарри. Это не помогает остановить поток темных мыслей, которые прорываются наружу. Он отбивался от них, как мог. Это не капитуляция, это битва, которую он наконец проиграл. Том смотрит на фальшивые звезды. Он думает о своем отце. Он думает о своей матери. Как их отношения были такими же реальными, как эти пластиковые вырезы. Том задается вопросом, способен ли он вообще любить. А что, если это не так? Что, если все это время он убеждал себя в чувстве, которого у него никогда не могло быть? Что, если все, что было между ним и Гарри, ненастоящее? Он раскрывается. Швы, которые удерживают его вместе, развязываются. Он хочет вылезти из собственной кожи. Ему нужно сбежать. Том сбрасывает покрывало и направляется к двери. Не успевает его рука взяться за дверную ручку, как он слышит, как Гарри шевелится. — Том? — Потом громче. — Том? Куда ты идешь? — Иди обратно спать, Гарри.***
На его столе лежит открытая книга. Раз за разом Том читает написанный там отрывок, как будто каким-то чудом он изменится. Одно-единственное предложение обличает его. Те, кто зачат под воздействием любовных зелий, практически не демонстрируют способности любить или понимать это. Том знает свои собственные недостатки. Он знает, что когда дело доходит до эмоций, которых ему… не хватает. Это не значит, что их не существует. Когда он был всего лишь мальчиком в приюте, он не мечтал о любви. Ему это было безразлично, он предпочитал захватывать власть там, где мог. Позже он решил, что если ему придется влюбиться, то это должно быть грандиозно. Та любовь, о которой писали рассказы. Как Гильгамеш и Энкиду, или Ахилл и Патрокл. Он не согласился бы ни на что меньшее. Тяга его души к Гарри, казалось, была всем, о чем он просил. На седьмом курсе Драко Малфой спросил: — Почему Поттер? Том немедленно ответил: — Он мне нужен. Но нужна ли ему любовь? В любом случае, что такое любовь? Является ли любовь чем-то, что можно выразить словами и сравнить с целым и показать Тому, насколько в ней он хуже всех остальных? Неужели Тому так хотелось прикасаться, и прикасаться, и прикасаться без конца? Это голод, который заставил его преследовать Гарри в первую очередь? Том хотел связать их вместе безвозвратно. Он хотел кричать «никогда не покидай меня» снова и снова, пока это не станет заклинанием само по себе, пока Гарри никогда не сможет ослушаться этих четырех слов. Том хотел и нуждался. Разве это любовь? Он не знает. И, может быть, это все доказательства, которые ему нужны.***
Когда Том возвращается в комнату, Гарри уже проснулся. Его голова поворачивается к Тому, когда он закрывает дверь. Он ничего не говорит. Они смотрят друг на друга в тусклом свете. Том медленно подходит к кровати. Он не сводит глаз с Гарри, когда откидывает одеяло. Он устраивается между ног Гарри и массирует внутреннюю поверхность его бедер. Его большие пальцы втирают круги в чувствительную кожу там. Гарри прерывисто вздыхает. Он ерзает, садясь. Он открывает рот, чтобы заговорить, но Том заставляет его замолчать поцелуем. Он не хочет, чтобы Гарри что-то говорил. Он не хочет ничего говорить. Том целует его, как будто это их спасет. Он крепко прижимает Гарри к себе, даже когда пропасть увеличивается. Тошнота от своих действий подкрадывается к его горлу и угрожает задушить его. Это любовь? Он дергает Гарри за боксеры. Наконец Гарри отталкивает его. Он делает это мягко. — Нет. Я не хочу… Том останавливается, облизывая губы. — Не хочу, чтобы ты делал это, считая, будто я этого хочу. Секс не решит твоих проблем. — А разве нет? — риторически спрашивает Том. — Я хочу этого. Я хочу тебя. Разве этого уже недостаточно? Гарри качает головой. — Если ты хочешь меня, тогда расскажи мне, что с тобой происходит. Я ничего не буду делать, пока ты этого не сделаешь. — Хорошо. — Он говорит это так, как будто ему вообще было все равно. Том переходит на свою сторону кровати. Когда они ложатся, ни одна часть их тел не соприкасается. Ощущение в горле не проходит. — Том, — шепчет Гарри. — Что не так? И Том знает, что если он ответит, то разлетится на части. Что он… что все будет безвозвратно разрушено. Он ничего не говорит. Он перестает думать. Он лежит там с закрытыми глазами. — Ты плачешь? — Нет, — лжет Том.***
На следующее утро Гарри ловит его по дороге на работу, рука обхватывает запястье Тома. — Том, — говорит он, затем останавливается, кусая губу. Это на него не похоже — нервничать. У Гарри никогда раньше не было проблем с тем, чтобы бросить ему вызов. Том позволяет ему не торопиться, обдумывая, что ему нужно сказать. В конце концов Гарри набирается храбрости и говорит: — Я люблю тебя. И он звучит опустошенным. Что-то отчаянное таится в его зеленых глазах. На него трудно смотреть. Его взгляд ослепляет. Излучает эмоции, которые Том не может отрицать. Том ничего не говорит в ответ. Он никогда этого не делал. Эти три слова несут в себе тяжесть, которую он не уверен, что сможет вынести. Было легче сказать пафосную вещь. Легче создать ощущение величия. Вещи, которые я сделал для тебя, ужасны и неисчислимы. Вселенная существует для того, чтобы мы с тобой могли встретиться. Нам с тобой суждено. Душа связана. Связанные вместе навсегда. И все такое. Это создает дистанцию от чувства. Это звучит как отсутствие выбора. Неизбежно, несмотря ни на что. Скажи что-нибудь важное, и никто в этом не усомнится. Это опасно переходит в перформативность. Слова, которые готовы всякий раз, когда на него падает луч прожектора. И такого рода заявлений может быть недостаточно. Он даже не знает, может ли он по-настоящему любить Гарри или эта злая эмоция, которую он никогда не сможет подавить, просто самое близкое, что он может получить. Том притягивает Гарри к себе, заключая его в крепкие объятия. — Я знаю. Гарри вздыхает ему в плечо, и на мгновение мир исчезает.***
Все это приходит в голову несколько дней спустя. Том входит в свой кабинет и видит, что Гарри уже сидит за столом и читает лежащую там книгу. — Что ты делаешь? — Он требует. У Гарри хватает наглости даже не выглядеть огорченным. Он даже выглядит сердитым. — Пытаюсь понять, что с тобой происходит. Он постукивает по книге. — В чем дело? Зачем изучать любовные зелья? — Это не твое дело! — Мое дело, если это то, что тебя беспокоит! Ты был расстроен в течение нескольких недель и не хочешь со мной разговаривать. Это съедает тебя изнутри, и ты позволишь этому случиться, потому что ты слишком горд, чтобы принять помощь. — Потому что мне не нужна твоя помощь. — холодно говорит Том. — Я никогда не нуждаюсь в ней. — Ты полон дерьма, — говорит Гарри. Они стоят близко. Ближе, чем за последние несколько дней. От них обоих исходит гневная магия. — Почему ты никогда не можешь просто сказать, что ты имеешь в виду? — Почему ты не можешь оставить меня в покое? Они кричат. Стены дрожат. Том сжимает кулаки. Он открывает рот, чтобы сказать что-нибудь оскорбительное. Вместо этого он спрашивает: — Почему ты любишь меня? Гарри моргает. — Ты серьезно? Когда Том не отвечает, он говорит: — Потому что ты — это ты. Потому что я знаю. Потому что я не знаю, как этого не делать. Я люблю тебя. Это то, что тебе нужно услышать? Я люблю тебя. Том верит ему. Он всегда это делал. Просто Том этого не заслуживает. — Почему ты любишь меня? — спрашивает Гарри. — Кто сказал, что я люблю тебя? — Том выстрелил в ответ. Гарри отшатывается назад. На его лице замешательство. — Что? — Кто сказал, что я люблю тебя? — безжалостно повторяет Том. Он улыбается. Широкой, зазубренной и достаточно острой улыбкой. — Кто тебе это сказал? Что заставляет тебя думать, что ты просто не убедил себя в том, что я это делаю? Кто сказал, что я когда-либо любил тебя с самого начала? Кто сказал, что я люблю тебя сейчас? Он все разрушает. Ему нужно остановиться. Он не может остановиться. Он — дикий огонь. Он вышел из-под контроля. Когда он закончит, от него не останется даже пепла. Но он предпочел быть злодеем, чем жертвой. — Может быть, мне нравилось заставлять тебя уступать мне и слышать, как ты выкрикиваешь мое имя, но это не имеет ничего общего с любовью. Гарри выглядит так, словно его выпотрошили. Он потрясенно смотрит на Тома, приоткрыв рот. — Ты был для меня просто чем-то, с чем можно было скоротать время. Я не виноват, что ты думал иначе. — Остановись. — Но тебе всегда приходится копать, не так ли? — Остановись. — Я никогда не смогу полюбить тебя. — Остановись! — Нет! — Ты не это имеешь в виду. Ты не можешь. — Я имел в виду каждое слово. Ты что, слишком глуп, чтобы понять? Что потребуется, чтобы пробиться сквозь твою тупую башку? — Ты лжешь. Я знаю это. Я знаю тебя. Ты отталкиваешь меня. Гарри тянется к нему, и он отшатывается. Боль в глазах Гарри — это больше, чем он может вынести. — Думай, что хочешь. Я ухожу. Гарри встает в дверном проеме. — Нет. Я тебе не позволю. — Отодвинься. — Том рычит. — Нет. Том поднимает палочку и целится Гарри в горло. — Отодвинься, или я заставлю тебя. — Давай, попробуй. Его рука выдает его, она слегка дрожит. Он стискивает зубы. Гарри пристально смотрит на него сверху вниз. Он не собирается уходить или сдвигаться с места, потому что Гарри знал, что никогда не нужно сдаваться. Особенно Тому. — Ты не хочешь этого делать, Том. — Ты не знаешь, чего я хочу. — Может быть, я и не знаю, — признается Гарри, — но я знаю, что дело не в этом. — Отодвинься, — требует Том в последний раз. Гарри не двигается с места. Подходящие заклинания вертятся у него на кончике языка. Он не может этого сделать. Вместо этого он разрывает свои собственные обереги и аппарирует наружу. Последнее, что он видит, — это убитое горем лицо Гарри.***
Не имеет значения, чего я хочу.
***
Дни проходят как в тумане. Он снял комнату в Лютном переулке на неделю, не имея ни малейшего представления о том, куда идти дальше. Он лежит в постели в тумане. Он ничего не слышал ни от Гарри, ни от кого-либо из его надоедливых друзей, о чем бы он наверняка уже рассказал. Они, наверное, все утешают его в Норе и рассказывают ему, как Том с самого начала был никуда не годен. Миссис Уизли, вероятно, готовит Громовещатель, даже когда он думает об этом. Что угодно. Том больше не может найти в себе сил заботиться об этом. Может быть, он никогда этого не делал. Кто знает? Он смотрит в потолок. Он скучает по звездам.***
Что он мог сказать, чтобы предотвратить это? Я люблю тебя, очевидно. Но это была ложь, которую он не мог вынести. Ты заслуживаешь лучшего, чем я. Это правда, но неприятно признавать. Тогда, возможно, всю правду. Всю эту грязную историю между его родителями, которая привела к трагедии, и к Тому Марволо Риддлу. В конце он бы добавил одно предложение. Это ничего бы не изменило, но он все равно бы это сказал. Если бы я был способен любить что-либо, любить кого-либо, то это был бы ты. Я хочу, чтобы это было по-настоящему.***
Неделя закончилась. Том стоит перед их домом. На этот раз, решает он, он скажет Гарри правду. Он расскажет ему все. Он открывает дверь, и никто его не приветствует. Он ходит из комнаты в комнату в поисках, зовет, но никто не отвечает. Том вернулся домой, но Гарри там нет.***
Том расхаживает взад и вперед, одна и та же мысль снова и снова повторяется в его голове. Что, если это был последний раз, когда я тебя видел?***
Он выходит из дома. Он не знает, что с собой делать. В своем гневе он утверждает, что Гарри ему все равно никогда не был нужен. Том никогда ни в ком не нуждался. Гарри был препятствием на пути его восхождения. Теперь, когда он ушел, Том волен быть таким безжалостным, каким хочет. Горе полностью поглощает гнев и тянет Тома в темную бездну, из которой, как он боится, он никогда не выберется. Том заслуживает этого. Он убедился в этом во время их последнего разговора. Если Гарри не хочет его видеть, тогда хорошо. Может быть, он наконец-то научился, когда нужно сдаваться. Может быть, Том тоже. Он сидит на металлической скамейке напротив ряда офисных зданий. Когда-то давным-давно на их месте стоял Приют Вула. Когда-то давно Меропа Риддл родила его на полу. Когда-то давно Меропа влюбилась в мужчину, который не любил ее в ответ. Когда-то давно Том ничего не знал о том, кто он такой и откуда родом. Давным-давно мальчик с зелеными глазами и улыбкой, которая означала неприятности, пересек путь Тома. Когда-то давно Гарри влюбился в мальчика, который не мог полюбить его в ответ. История повторяется. Нужно придумать какую-нибудь дурацкую шутку. Люди толпятся перед ним, но кто-то останавливается. Кто-то стоит прямо перед ним. И Том знает, кто это, даже не поднимая глаз. И он даже не может собраться с силами, чтобы посмотреть вверх. Он перегорел. Что случается, то случается. Гарри молча садится рядом с ним, и Том ждет этого. Ждет язвительных слов, обвинений, разочарования. Ждет момента, который разлучит их навсегда, и он чувствует, как его сердце замирает при одной мысли об этом. Но Гарри ничего этого не говорит. Он говорит: — Я все понял. Извини, что это заняло так много времени, но ты не оставил мне много подсказок. — Я не знаю точно, что произошло с твоими родителями, но я предполагаю, что это было связано с Амортенцией, и теперь ты думаешь, что все испортил. Послушай меня. Ты не такой. Ты чертовски гениальный невыносимый Том Риддл, хорошо? — Я знаю, что ты любишь меня. Я знаю, ты этого не говорил, но тебе и не нужно. Я имею в виду, что мне бы это, конечно, понравилось, но если ты не можешь, тогда я пойму. Этого достаточно для нас обоих. — Откуда я знаю, что ты любишь меня? Из-за того, как ты себя ведешь. Из-за того, что ты делаешь для меня. Из-за того, как ты смотришь на меня. Потому что это ты и я, и это больше, чем все, что может рассказать тебе книга. Я знаю, что ты любишь меня. Я буду повторять тебе это столько раз, сколько тебе нужно будет услышать. Гарри берет руку Тома в свою и сжимает. Он говорит: — Я никуда не уйду. И, может быть, любовь — это держать за руку мальчика, который достаточно упрям, чтобы остаться и не отпускать.
