Mystery of love

Я подорвалась из-за стола как ошпаренная и пулей вылетела во внутренний двор за секунду до трагедии. Кармела подговаривала Камило притвориться ей (кто её знает, зачем), а Камило тем временем отбивался от приставучего подростка метлой. Не знаю, почему, но эта картина «Терзания Камило» показалась мне такой смешной, что я не могла удержаться, чтобы не засмеяться. Слава богу, больше никто этого не видел, и я быстро оттащила сестру от юного Мадригаля с криком «Беги, я задержу её!». - Консуэло, нам надо поговорить, - возню, как гром среди ясного неба, прервал оклик мамы за спиной. Я так и застыла с Кармелой на руках, прижимая её, вырывающуюся, к себе. – Отойдём? - Конечно, - её тон не предвещал ничего хорошего. Я отпустила сестру и, сделав обречённое лицо, попрощалась с ней одними губами. - Выживешь, не сломаешься, - фыркнула она и убежала искать Камило. И что её так к нему тянет?.. Я прошла за мамой. - Конси, сеньора Мадригаль мне всё рассказала. Я оперлась спиной о дверь, чувствуя себя припёртой к стенке. Мама отвела меня в комнату поговорить. - Да, мам, я хотела тебе рассказать, но сеньора была быстрее, - я слабо улыбнулась. - Это, конечно, не моё дело… - начала она. Именно с этой фразы начинается любой выговор, знаем – плавали. – Но…не рановато ли? - Мам, тебе не угодишь, - возмутилась я. – Не далее чем пару дней назад ты сама говорила, что тянуть не стоит. - Это Бруно тянуть не стоит, а тебе подождать надо бы. Тебе и восемнадцати нет, а ты уже… - Мам, - осекла её я. – Бруно мой муж, и как бы так сказать это логично, а вот то, что тебя это так беспокоит, меня очень напрягает. - Но ты же моя дочь! – она обернулась и упёрла руки в бока. - Я совершенно самостоятельный человек со своей головой на плечах, я вполне в силах делать выводы и принимать решение, понимаешь? Честно говоря, в толк не возьму, почему ты с таким энтузиазмом пытаешься до меня докопаться. - Таким тоном будешь со своими подружками разговаривать! А я взрослый человек, и у меня опыта больше! - Мы жили в разное время – это раз. Два – дай мне самой набрать свой опыт, ладно? Я тоже хочу учиться на своих ошибках. В комнату еле слышно проскользнул Бруно: - У вас всё хорошо? - Не то чтобы, - я скрестила руки на груди. - Если у тебя есть какие-то претензии, - он посмотрел на мою маму, - то разговаривай по этому поводу со мной, а не с Конси. Она ни в чём не виновата. - И с тобой поговорим, - она нервно кивнула. – Ты как посмел, пень лохматый? - Конси, подождёшь нас в коридоре? - Знаешь, я тоже не без языка, поэтому я останусь. Как говорится – оба постарались, оба и отвечать будем. Всё было с моего согласия. Хотя я совершенно не понимаю, за что нам перед тобой отчитываться, - я посмотрела на мать. – Давай поговорим после твоей…истерики? Мне кажется, ты сейчас не воспримешь никакую информацию, будь она хоть трижды для тебя желательной. - И правда, давай поговорим спокойно, - кивнул Бруно. - Ты дала разрешение Конси на свадьбу, верно? Дала. На свадьбе была рада? Была. А то, что она беременна – так это естественный процесс. Ты переживаешь, понимаю. Но своё беспокойство можно выказывать в куда более спокойном тоне, принуждением и истерикой ты мало чего добьёшься. Она молчала и смотрела на свои сцепленные в замок руки. - Я же обещал заботиться о твоей дочери, - Бруно взял её ладони в свои руки. – И я своё обещание выполню. Я сделаю всё, чтобы она как можно легче перенесла этот непростой период, слышишь? Я буду рядом. Я чуть не расплакалась, слушая это. - Мамуль, если ты переживаешь, то я правда-правда, честно-честно всё хорошо перенесу, - пискнула откуда-то из угла я. – Ты только не переживай, а лучше…обними меня? Так и получился у нас клубок из двух плачущих женщин и одного несчастного Бруно, который не знал – радоваться ему, что он нас помирил, или успокаивать обоих рёв. Что ж, наш конфликт вновь сошёл на «нет». Вновь благодаря Бруно. Мы вернулись на кухню и уселись пить чай – мама, Бруно, я и Джульетта. Разговаривали обо всём на свете, но в основном – о будущем ребёнке, а как иначе. После тёплого вечера мама засобиралась домой. Казалось, Камило невероятно рад этому – Кармела наконец от него отстанет. - Пока, вымогательница, - хмыкнула я на прощание. - Я с вами не прощаюсь, - фыркнула она. – Мира сказала, что я могу к вам заходить, когда захочу. Я закатила глаза – это означает, что она будет появляться здесь каждый божий день. Мы с Бруно поднялись, наконец, наверх. Честно говоря, я жутко устала – столько эмоций иногда и за неделю не переживаешь, а тут за один день. - Что ж… - я прикрыла дверь и тут же юркнула под одеяло. – Кажется, кого-то что-то сегодня беспокоило…. Конечно, ты можешь не говорить – твоё право, но знай, что я тебя всегда выслушаю. - Хочешь, я начну? – она уселась, завернувшись в одеяло, как в кулёк. - Да, пожалуй, - я сел напротив неё, потом пересел ей за спину и осторожно облокотил её о себя. – Так удобно? - Прямо как у мамы на ручках, - она улыбнулась, отчего у неё на щеках появились очаровательные ямочки. - Я тебя слушаю. - Понимаешь… давай потушим свет, - она развернулась, встала и задула свечи. – В темноте легче о таком говорить. - Это что-то плохое? - Н-нет…наверное…я не знаю. - Тебе за это стыдно, - догадался я. - Да, - я услышал, как она забралась обратно на кровать. Специально села подальше от меня, даже к одеялу не притронулась. Значит, что-то очень серьёзное. Я дал ей помолчать столько, сколько ей самой нужно. Решится – начнёт говорить. - Понимаешь…тема очень щекотливая, и может показаться, что я специально выпрашиваю, вымогаю или…заставляю, но…я… - она сглотнула. - Я в любом случае тебя пойму, - мягко произнёс я. – И ни за что не осужу. У каждого свои…проблемы, так что… - Давай начнём издалека, - попросила она. - Хоть от самого рождения, - хмыкнул я. - А вот это зря…потому что это всё пошло с детства, - мне не нравился её такой тон – грустно-серьёзный. Было неприятно и почему-то очень больно осознавать, что ей делали неприятно её самые близкие люди. - Слушаю, - кивнул я. - Понимаешь…дело в том, что мне…мне очень нужно…побольше…внимания. Я понимаю, что ты не привык к яркому проявлению чувств, - поспешно добавила она, словно боялась, что я начну её ругать, - просто…я всегда была очень эмоциональным человеком, которому нужно много общения с теми, кого он любит – больше прикосновений, смеха, разговоров. Но я…я всё понимаю – ты так долго был один, что не привык ко всему этому…просто…я начинаю от этого беситься, понимаешь? Это очень глупо, и я всячески стараюсь это сдерживать, но не далее, как сегодня, я чуть не прибила Кармелу как раз за то, что она…привлекала к себе внимание. Подумала-подумала и поняла, что я просто-напросто хочу так же… - Да-да, конечно, - поспешно вымолвил я, ругая себя последними словами. Как можно было быть таким недогадливым? Конечно же ей хочется больше – она ведь так часто словно бы тянется коснуться кого-нибудь и тут же незаметно отдёргивает руку…и смотрит так, словно обнять хочет, а боится… как же я раньше не заметил. – Тебе надо было сказать мне об этом…сразу… как же я сам не догадался… - Ты и не должен был угадывать, что у меня в голове, - усмехнулась она. – Это я не сказала…боялась… - Я…тебе нечего бояться, маленькая. Она зашевелилась, наверное, меняя позу – у неё очень часто затекали ноги. - Конечно, ты права. Прости, что не замечал раньше, как тебе это важно. Я улыбнулась. - Спасибо. Я…рада, что ты воспринял это так…спокойно… - Но, милая, я бы хотел узнать…почему тебе так не хватает…внимания? Я помолчала немного. - В детстве…понимаешь ли, я всегда была очень общительным человеком, но, так скажем, никому это было не нужно. Неважно, но… - Важно… - Словом, если я…люблю кого-то, то мне нужно как можно больше контакта с ним. И поскольку я…безумно люблю тебя…пришлось рассказать… Я услышала шорох простыней, потом почувствовала лёгкий запах мяты и корицы, а потом ощутила его тёплые объятия на своих плечах. - Вот так, - тихо улыбнулся он. – Теперь будем сидеть так. - Мою проблему мы обсудили, поэтому…давай обсудим твои..переживания. Бруно помолчал. Ему было ещё сложнее рассказать что-то о себе – ведь его не принимали ещё дольше, чем меня. Мне вдруг стало так жалко нас обоих – никому особо не нужные, преданные собственными семьями, заброшенные, мы так долго жаждали любви, что теперь сами её боимся. Я так хотела, чтобы он доверился мне сейчас, именно сейчас… мне было это очень важно, но я ничего не говорила, чтобы не делать ему неприятно и не ставить его в неловкое положение. Я только сжала его руку в ободряющем жесте и откинула голову ему на плечо. - Понимаешь… - еле слышно начал он. – Я очень, очень боюсь, что не…не справлюсь… Очень боюсь, что не смогу защитить тебя, нашего ребёнка. Я очень переживаю, что с тобой может что-то случиться. Я…боюсь. До этого я был в ответе лишь за себя, теперь же… - он как-то замялся, видимо, не в силах точно сформулировать мысль. Так бывает, когда сильно переживаешь – всё в голове путается, превращается в один липкий комок, и ты не можешь отделить одну мысль от другой. - Мы оба в ответе, - произнесла я так же тихо, как и он, почти шёпотом. – За себя, за тебя, за Эрнандо. - Эрнандо? - Я подумала, что если будет мальчик, это имя самое лучшее. Как тебе кажется? - Это…очень интересный вариант, - улыбнулся он. - Тебя беспокоит что-то ещё, кроме этого?.. – спросила я, чтобы Бруно случайно не перевёл тему. – Если да, то скажи. Если нет, то мы справимся. Вместе. Ты не один. И совсем не должен один быть за всех в ответе. Мы же семья. Мы друг за друга, понимаешь? - Понимаю… - он провёл мне пальцем по носу, отчего я заулыбалась, как маленькая. Почему эти лёгкие прикосновения так прекрасны? Гораздо приятнее и романтичнее, чем… - Я очень переживаю по поводу моей мамы… Понимаешь, она…ей очень трудно поменять мнение. В её время всё было не так, к тому же она прожила тяжёлую жизнь, выработала свои убеждения, от которых она не в силах отступиться. К сожалению. Я бы и сам хотел, чтобы…чтобы было не так, но…я стараюсь говорить с ней каждый раз об этом, но она…мне кажется, она не изменится. Я хочу извиниться перед тобой за неё, за её слова. Она не со зла. Просто…я понимаю, что сложно, но постарайся не обращать внимания, пропускать мимо ушей. - Я знаю. я стараюсь так и делать. Поверь, я всё понимаю. у меня, как видишь, ситуация не лучше. Мы оба грустно усмехнулись. - Ну как, легче? – наконец, спросила я. - Легче, - кивнул он. - Когда не один. - Когда не один. Мы всё поняли друг о друге. Ему нужна молчаливая поддержка, забота и ощущение, что он не один. Ей – больше прикосновений. С ней надо быть рядом, всегда быть рядом, и всем своим существом давать понять, что ты здесь. Она заснула у меня на руках. Как я любил, когда она засыпала в моих объятиях… Я осторожно уложил её на подушку и накрыл одеялом. Милая моя маленькая девочка… Такая не по годам серьёзная. Такая не по годам мудрая. Странно…это ощущение не объяснить, но создавалось впечатление, что мы предназначены друг для друга. Как две части одной картины – по отдельности красиво, но что-то не то, вместе же мы полноценный пейзаж.