Финал

В квартире холодной и, казалось бы, пустой, тишину прерывали редкие всхлипы и, еле слышные, хрипы. Тьма обволакивала помещение, сгущаясь в углах. Бледный лунный свет пробивался сквозь окно, незадёрннутое шторой, тускло освещая комнату. В самой тёмной части квартиры, в ванной, около раковины, сидела фигура. Плечи её изредка подрагивали, рука водила по запястью второй, редкие капли падали на кафель, тихо, тихо. Человек на полу готовился к финалу, он уже слишком устал. Хрипы издаваемые им, не больше чем обычная реакция тела на боль, сам-то он уже ничего не чувствует. Лезвие всё глубже и глубже входило в запястье. Царапина превращалась в уродливую, глубокую рану. Рука немела, принимала отличный от изначального оттенка цвет, который не трудно было разглядеть даже в темноте. Резкий стук порвал тишину. Человек на полу, не обращая внимания, принялся за второе запястье. Всё также медленно вводил, всё глубже в плоть острое лезвие. Он знал что незванный гость рано или поздно уйдёт, хотя даже если это не так, ему всё равно уже нет до этого дела. Стук повторился уже с большим напором. За дверью послышался голос, который звал его по имени: "Кейя!" Это был до боли знакомый голос, но какая уже разница? Ещё немного и это закончится. Всё наконец станет как должно быть. Предатель получит свое наказание, а все кто из-за него страдал - вздохнут с облегчением. Наконец со второй рукой покончено. Он отбросил лезвие и облокотился спиной о стену, прикрыв глаза, один из которых теперь не был спрятан под повязкой. Расслабил руки и просто отдался нарастающему чувству тяжести в теле. Стуки вновь повторились, но уже с таким грохотом будто человек за дверью решил её выбить. Он кричал всё громче. Становилось холодно. Начало казаться словно всё во круг поплыло, из-за чего капитан был уже не уверен в своём положении: сидит он на полу или на потолке. Резкий грохот заставил раскрыть глаза, но не сдвинуться с места. Олберич поднял ватную голову в сторону звука, облокотив её о стену. В темноте вспыхнул огонёк, который озарил своим светом лицо ворвавшегося. Алые кудри переливались ярким пламенем, а в глазах отражался рассвет. "Красиво"- подумал человек на полу, прежде чем всё пропало. В ту ночь весь собор стоял на ушах. Весть о раненом капитане кавалерии свалилась, как снег на голову. А позже и облетела весь Мондштадт, только с небольшой поправкой: "Капитан кавалерии, рыцарь Ордофавониус, скончался в соборе Борбатоса, в результате тяжёлых травм, полученных во время битвы." И только пара человек знала о настоящей причине смерти капитана и то не могли поверить в её истинность. А ещё через год город обошла ещё одна грустная весть о скончавшимся магнате - некоронованном короле города свободы. Только на этот раз никто не знал истинной причины смерти. Однако по официальным данным погиб он во время зачистки лагеря хиличурлов, хотя у многих были сомнения на этот счёт, ведь: "...сильнейший воин Мондштадта, врядли погиб бы от обычных монстров..." Этот год стал траурным для всего города свободы. Многие поговаривали, что даже слышали словно ветер пел о чём-то грустном.