Ученик Алхимика

Алхимик       — Ушшки! ИК! — заплетающимся языком твердил своему собеседнику молодой мужчина, одетый в тёмный жилет с множественными кармашками и перевязями, по выпуклой форме некоторых, угадывались колбы, склянки и пробирки разных форм и размеров.       Вот уже второй час как на улице бушует гроза со штормовими ветрами. Раскаты грома время от времени достигают ушей посетителей небольшой таверны с говорящим названием, и заставляют их нервно ежиться. Бывший хранитель Мондштадта, а ныне самый настоящий Ужас Бури, изволил гневаться.       Пятнистые ушки главной кош… то есть барменши раздражённо дергались, а хвостик ходил ходуном, выдавая скверное настроение своей хозяйки. Причиной этому были, не как обычно, надирающиеся в хлам бездельники и пьяници, вернее именно они, но в этот раз конкретно эти два собутыльника.       Первый — ученик главного алхимика ордена Тиммей. Точнее говоря бывший ученик. Молодой мужчина, кроме обычно поручаемой работы, что заключалась в обслуживании жителей города у алхимического круга (далеко не все владели умением им пользоваться), приторговывал горячительными напитками собственного приготовления. Некоторые из них он поставлял и в Кошкин Хвост, неведомо как договорились с госпожой Маргаритой. Поэтому Диона хорошо знала довольно неплохого парня со странными и часто непонятными шутками. И конечно же терпеть его не могла. Особенно, после того, как Тиммей раскрыл рецепт огненной воды — очень крепкого напитка из Снежной, и посмел подбить местный контингент на слабо. От клиентов не было отбоя!       Но в этот раз парень зашёл слишком далеко, раз сумел вывести из себя не только вспыльчивую, чего Диона никогда не признает, девушку, но и самого мягкого человека из всех, кого она знала — действующего магистра Джинн.       — Да, ИК, ехе-хе, ушкммм, — вторил Тиммею его собеседник. Трудноопределимого пола, парень в зелёном берете с двумя косичками спереди в причёске. Венти, как он представился, прибыл в Мондштадт только сегодня и уже успел выйти на второе место в кошачьем расстрельном списке, сразу после несносного самогонщика.       Вообще-то Диона с удовольствием бы вышвырнула бомжару без гроша в кармане… но тот сумел заболтать госпожу Маргариту (удивительно раздражающая схожесть, не так ли?) и уговорить пустить его поработать по своему основному профилю — бардом. Но тот только успел расчехлить лиру, как в таверну завалился печальный Тиммей, позвякивая мешком с бутылками характерной формы.       Венти зачехлил лиру, под возмущенный мявк девушки, и хитро улыбнувшись, подошёл знакомиться. Что тут можно сказать: они нашли друг друга.       Тиммей уже дюжину раз успел пересказать свою душераздирающую трагедию, и выдуть бутылку какого-то то вина. А вот Венти, гасил всё что было покрепче, и только кивал новому другу, время от времени изрыгая что-то нечленораздельно подбадривающее.       — Я просто хотел исслдвм. Ушки… — зашёл Тиммей на новый круг и откупорил самую ядерную настойку из своих запасов, что выделялась этикеткой с черепом и костями… и налил полную кружку довольному барду. Резкий запах заставил Диону угрожающе зашипеть и отшатнуться. Но Венти, с третьей попытки, сумел-таки приложится к святому нектару, сделал пару хороших глотков и застыл, перестав дышать. Приняв пустой взгляд в никуда за пристальное внимание, Тиммей в очередной раз выдал полную историю о том, как хотел детально зарисовать ушки своей соученицы у Альбедо — Сахарозу. Сокрушался о тьме невежества, что не даёт двигать вперёд науку. Конечно же юная носительница стихии ветра не повелась.       — Хмпф! Ещё бы! — фыркнула Диона, гордо возвысив свою моську, — довериться такому-то проходимцу! — Впрочем, как и весь этот вечер прежде, на комментарии бармена собутыльника не обратили ровно никакого внимания. Тиммей продолжал сыпать скучными научными терминами вроде: меганэко, кемономими и прочие генки. Венти продолжал изображать из себя статую архонта с пивной кружкой в деснице Его. Диона, же продолжала медленно, но верно закипать.       — Урррр, хватит его слушать, ты!.. — В попытке обратить наконец внимание на себя, барменша тыкнула коготком плечо барда. Неожиданно, тот повёл себя совсем не по-человечески, но подобно самому архонту… вернее, его статуи: просто взял, и не меняя позы, упал лицом в пол, — Ньяхх! — Диона испугалась, и на цыпочках подошла к отвалившемуся клиенту. Тот не подавал никаких признаков жизнедеятельности, чтобы она попыталась использовать силы своего глаза бога для лечения. Не было видно дыхания и не слышно биения сердца.       Только растерянная девушка хотела испустить отчаянный крик, как чья-то грубая рука перехватила её за шкирку и поставила обратно за стойку.       Тиммей деловито, не прекращая жаловаться на несправедливые обвинения в домогательствах и предвзято отношение некоторых временных магистром к человеку, просто пытающемуся подзаработать, в отличии от неких красноволосих мудаков, владеющими целыми алкоимпериями, и которым некто и дышет-то неровно, перевернул свежего мертвеца носком тяжёлого ботинка. Достал из мешочка за поясом несколько кругляшей моры. С сомнением осмотре телосложение барда, он выбрал самый маленький номинал, и положил тому поверх груди, прямо над сердцем.       Раза с пятого, он натянул на левую руку белую перчатку с причудливыми алхимическими символами, образующими круг. Под акомпонемент хулы на интендантов ордена, вместе со всем его офицерским составом, которому он, пройдя двенадцать этажей Бездны, наконец-то сдал всё казённое имущество, и выселился со служебной квартиры, он, еле удержавшись на ногах, схватил Венти за грудь.       — ЩЕЛК! — простенькое движение пальцами правой руки, что удивительно, но не подвели своего хозяина, выдало оглушительный звук на всю таверну. Впрочем, возможно, просто все посетители задержали дыхание перед таким необычным зрелищем. В любом из случаев, одновременно со звукопредставлением, круг на перчатке засветился алым, а на внутренней стороне ладони образовались ослепительные жгуты молний.       Миг, и ещё недавно мертвый бард, принимает вертикальное положение, а лицо его — выражения неимоверного удивления. Впрочем, Тиммей не обратил внимания и на обтекающего барда, а продолжил жаловаться уже на то, что его искусство никто не ценит.       — Просто хтель в льбом свй нарисовать… — вещал он… пусть будет Дионе, она единственная его и слушала. Венти, неверяще пытался отдышаться, хватаясь за грудь. А остальные клиенты просто продолжили пить дальше, как ни в чем не бывало. Ушко барменшы дернулась, а лицо приняло свирепое выражение.       — Ах в альбооом! — зло протянула она, — знаем мы, что ты там извращения всякие рисуешь! — обвинительно тыкнула коготочком она.       — Я? — неожиданно, Тиммей соизволил ответить, — Бххз, да ни в жзнь! Хрест нм пузе! — правой рукой со скрюченными пальцами изобразил он что-то слишком косое, чтобы быть крестом, — Глядь!       Он с неким трудом, но достал из своего рюкзака означенный альбом, и тяжело приложил им о стойку. Кивнул головой, мол смотри… пока я равновесие восстановлю. Диона, со свойственны ей любопытством, отказывать не стала, и неспешно листал страницы с самим разными зарисовками, немного стилизированными под модную сейчас мангу. И действительно, там были птицы, разные звери, цветы, пейзажи и улицы, и даже жители Мондштадта. С неким трепетом, девушка нашла и свой портрет.       Неизвестно как, но художнику удалось передать некую хищную грацию, по её мнению, так свойственную девушке, когда та в прыжке пыталась поймать всполошенного голубя на мосту перед городом. Широко раскрыты глаза выражали азарт. Широко расставленные лапки не оставляли добыче и шанса. В то же время, по выражению лица можно было понять, что для кошки, это всего лишь игра… Диона резко захлопнула альбом и очень сильно захотела располосовать чью-то бесстыдную рожу.       — Не этот альбом! — но обратившись к своей стихии, она сумела себя успокоить. Да, месть должна быть подана холодной! — Тот где ты рисовал модели кружевного белья для «Великолепия ветра» используя в качестве моделей лучших красавиц всего Мондштадта в самых провокационных позах!!! — Коготок обвинительно упёрся мужчине в нос, а злая ухмылка, доказывала Тиммею, что ему это заявление вовсе не показалось в алкогольном бреду, и наверняка его услышали все посетители. Есть ли другая причина, тому что все они резко замолкли и начали подниматься со своих мест.       Не отживший ещё свое паренёк, схватился за сердце, и сравнялся цветом лица с бывшей статей Барбатоса, что ещё приходила в себя на соседнем стуле. Его пробила дрожь, а по лбу начали стекать крупные капли пота. Он очень осторожно, будто введённого Барона Зайчика, которого начинила Кли и забыла обезвредить после своей игры, достал с потайного кармана книгу в твёрдом переплёте.       На потертой обложке приговором было напечатано: «Принцесса-кабан»       — Н-нет! — севшим голосом, на грани шепота, воскликнул он, — Не может быть…       Внезапно с окон засветила особенно ослепительная молния. Раскатистый гром, заставивший мужчину подскочить на месте, совпал с грохотом распахнутой настежь тяжелой входной двери.       Книжка выпала у парня из рук, стоило тому увидеть нового посетителя. Брошенная на произвол судьбы, она приземлилась на барную стойку, и раскрылась на месте закладки, с отпечатком следа кошачьей лапки. Диона с удивлением узнала свою детскую работу, когда она брала почитать эту историю в библиотеке…       В полной тишине, набатом звучал стук острых каблуков по деревянном паркету. Дождь не пожалел библиотекаря ордена, влага стекала тоненькой струйкой из её широкополой шляпы.       На лице Лизы застыла сладкая аж до притори улыбка, заставляющая всех мужчин в округе в леденящем ужасе присаживаться обратно. А Диону — пообещать себе, что следующий выпуск «Кошечки-рыцаря из иного мира» она купит в магазине, а не воспользуется возможностью прочитать экземпляр в библиотеке бесплатно.       — Тиммей, милашка, — от этого слова, означенный парень дернулся словно от хорошего разряда тока, и подобно кукле на веревочках развернулся лицо к своей судьбе, — нам надо поговорить, — ласково произнесла женщина, тем тоном, в которой вы бы никогда не поверили, если вам жизнь мила.       — Мисс Лиза, — абсолютно трезвым голосом произнёс бывший ученик Алхимик, — Что привело вас сюда в такую непогоду. Стоило ли прерывать свой ежедневный сеанс чаепития, ради моей, уже не имеющей отношения к ордену, скромной персоны? — поспешил он откреститься от возможных долгов.       — Ох, что вы, мистер Тиммей, — поддержала она его игру томным голосом, — Это личный интерес. Можно даже сказать — желание, — проникновенно вещала она, — Не удовлетворите ли вы мою просьбу, обсудить некоторые вопросы искусства в более интимной обстановке? — почти прямо предложила ему шикарнейшая женщина уединиться.       — Нет, — мгновенный был ей ответ будущего тридцати летнего волшебника, — Мне пора! — срывающимся мужественный голосом он обозначил свою спешку, — Коня там заправить, домик в горах построить, слишком много дел, прощайте, — ровным тоном произнёс он, нервно удерживая руки от того, чтобы с махнуть пот, уже застилающий глаза.       — Вы разбивает мне сердце, мистер Тиммей, — голос её был пронизан несчастьем, рука прильнула к большой гру… сердцу, пурпурный глаз бога тускло засветился, а между изящными пальчиками тоскливо заиграл искорки, — Боюсь оно не выдержит отказа. Держите его парни! — Разбитый тон перешёл в жёсткий приказ, заставивший всех настоящих мужчин подчиниться. Лишь женоподобный бард так и остался безучастным, широко открытыми глазами он пытался запечатлеть эту сцену, о которой в будущем будет воспевать в своих балладах.       Он уже подбирал финальные аккорды, когда крепкие руки со всех сторон почти до тянулись к мужчине, не оставляя тому даже призрачный надежды увидеть когда-нибудь новый рассвет, как Тиммей вытащил с заднего кармана какую-то склянку, закрыл в ожидании неминуемого ужасного конца глаза, и раскрыл рот в немом крике.       Склянка разбилась о пол с глухим звяком. А потом весь мир заиграл яркими пятнами и утонул в оглушающей какофонии поиска и грома. Отойдя от оглушения, Венти, проморгался, и потряс гудящей головой, лишь чтобы увидеть вокруг непрозрачную белую пелену.       На четвереньках и наощупь, как и положено в тяжёлом алкогольном опьянения, ориентируясь лишь на исходящие через раскрытую нараспашку дверь, потоки ветра, он выбрался на улицу и освежился.       Кашляющие мужчины вокруг в недоумении, переглядывались пытаясь понять, куда делась их добыча. Но мисс Лиза и барменша Диона уже понимали — Тиммей ушёл. Лишь чуткий слух Венти улавливал звонкий голос, что понукал свою лошадь и стремительно удалялся от Мондштадта, но этого он никому не сообщил.       Парень определённо вырвался на свободу из цепких лап самого рока. И не архонту ветров портить себе будущую балладу несчастливым концом.