Кофе с миндалём

— Молоко лишь портит такой благородный напиток, — со знанием дела произнёс Бруно. — Не неси чепухи, — Долорес влила молоко в чашку кофе, не обращая внимание на фырканье дяди. — Доброе утро.       Агата вошла на кухню, застыв, когда глаза всех присутствующих тут же устремились к ней. — Простите, не хотела мешать вашему спору. — Ты не помешала, — откликнулся мужчина, наблюдая за ней. — Кофе? — Да, спасибо.       Она с благодарным кивком приняла дымящуюся чашку, вдохнув аромат миндаля, и сделала осторожный глоток. Тепло обволокло горло и на лице невольно появилась слабая, но улыбка. — Очень вкусно. — И никакого молока, — подмигнул он.       Это вдруг вызвало у неё странный прилив где-то в груди. Словно смущение. Но с чего вдруг ей смущаться из-за него? Долорес в стороне закатила глаза, услышав это замечание, но промолчала. Агата успела полюбить это — перебранки из-за пустяков, споры, которые уже через час забудутся. У неё никогда не было такого прежде — простое спокойное утро в кругу семьи. И пусть она не член семейства Мадригаль, но этого и не требовалось, чтобы чувствовать себя хорошо среди них.

***

      Огонь был в ней всегда. Агата родилась с пламенем в груди, которое никогда не стихало. Но в отличие от семьи Мадригаль, в её семье никто к такому готов не был. Они никогда не слышали о людях с магическим силами. Это не было чем-то родственным, чем-то, чего все вокруг ждали с нетерпением. Совсем нет. Агата родилась со светлой, почти бледной кожей, а её волосы с рождения отливали бордовым. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что из её ладоней неконтролируемо появлялся огонь. Это не милый детский каприз и не шалость. Не то, что проходит со временем. И люди, узнав, что ты можешь такое, не станут просить о помощи с чем-то.       Когда они узнали о ней, это стало главным событием Энканто. Ещё одна со способностями, но не из семьи Мадригаль, не относящаяся к этой магии и тем не менее. У Агаты не было никого — ни братьев, ни сестёр, ни друзей, ни одного близкого человека. Она пришла в город одна, когда небо было заполнено серыми тучами, а в городке любой новый человек тут же становился главной новостью, и через час каждый житель уже знал её. Белая блузка и длинная сиреневая юбка на девушке не отличались от обычной одежды жителей города, но вот плащ с капюшоном на несколько оттенков темнее юбки бросался в глаза. И она осталась в городе. Если точнее — в их доме.       Они приняли её не как члена семьи, а как человека, нуждающегося хоть в каком-то доме, где от неё не будут шарахаться, как от прокаженной. Они понимали, какого ей — иметь уникальные силы, которые были достаточно опасными. Но разница была в том, что их любили жители города, просили о помощи, с радостью приходили к ним. А Агату, едва узнав на что она способна, не желали знать и избегали всеми путями. Она давно привыкла к этому, другого не ждала. Наверное, потому согласилась остаться здесь, где к ней относились совсем иначе. Каждый член семьи говорил с ней без страха, она помогала Джульетте и Мирабель готовить еду. Хотя скорее училась у них, если честно, но получалось удивительно хорошо. А потом неловко садилась на крайний стул справа, чувствуя, будто вмешивается туда, куда не должна бы. Ведь они семья. Она не имеет к этому отношения.       А со временем стала замечать похожие повадки у другого человека, который как раз был членом семьи, но явно чувствовал себя неуютно. Ещё в первый день она отметила, что Бруно стоит в стороне, словно сам по себе, и замечала всё больше с каждым днём. Он говорил с каждым, всегда был вежлив, но при этом чаще сидел где-то отдельно, читая книгу. И, как ни странно, но именно с ним ей было проще всего. Они сразу нашли общий язык. Бруно понимал её в тысячу раз лучше, чем остальные, ведь Агата пришла к ним в надежде, что они знают, как от этого избавиться. Не сосчитать, сколько раз он мечтал о подобном, прячась в стенах собственного дома. Ведь не будь у него этой силы всё сложилось бы совсем иначе.

***

      Он находит её достаточно далеко от дома. Сиреневый плащ висит на ветке дерева в стороне, а сама Агата стоит недалеко от озера, вытянув вперёд правую руку. На ладони полыхает пламя. Ветка под ногой хрустнула, и девушка тут же повернула голову, смотря на него. Пламя погасло. — Бруно. — Здравствуй, — улыбнулся он. — Не помешал? — Нет, я просто… — Что? — Сама не знаю, — вздохнула она. — Я хочу научиться управлять этим, но ничего не получается. Так что я просто трачу время зря. — Я так не думаю. — Неужели? А что ты думаешь? «Что ты очень красива. Особенно когда стоишь здесь, а бордовые пряди сверкают на солнце». — Что у тебя невероятная сила и ты способна на великие вещи. — Я способна лишь причинять вред и разрушать, — произнесла она голос, полным уверенности, уже далеко не в первый раз. — Зачем ты пришёл? — Если девушка, наполненная огнём, уходит куда-то каждый день, невольно задашься вопросом, куда именно, — он неспешно шагал к ней.       Агата посмотрела на него, всего на секунду и тут отвела взгляд, сжав руки. — Прости, плохая шутка. — Как и большинство твоих, — ответила она без злобы в голосе. — Туше.       Они оба замолчали. Девушка смотрела на водную гладь, на мгновение задавшись вопросом, «Если бы вместо огня была вода?» Была бы она тогда менее опасной? Бруно же смотрел на неё. Он никогда её не боялся. — Я хочу тебе помочь.       Она посмотрела на него, выглядя ошеломленной. — Каким образом? — Я боялся своего дара. В какой-то мере всё ещё боюсь. Но понял, что лучший выход — научиться управлять им. — Видеть будущее и порождать огонь — не одно и то же. — Но и то, и другое может причинять боль. Как тебе, так и окружающим. — Ты не можешь случайно ранить человека, оставить ему шрам на всю жизнь, — качнула она головой и заметила, как на мгновение переменилось выражение его лица. — Я… Прости. Я знаю о том, что ты пережил. Мне жаль, что я сказала это.       Вот же идиотка. Она слышала эту историю чуть ли не от каждого члена их семьи, кроме его самого. Знала про пророчество и то, что он годами скрывался в стенах собственного дома вместе с крысами, как помог Мирабель. Нужно быть осторожнее со словами. Иногда они ранят даже больше действий. — Ты правда хочешь помочь? — спросила она, почти уверенная, что теперь он ни за что не захочет. — Очень, — улыбнулся Бруно. — Может, я и не силён в огне, но понимаю, в каком направлении нужно двигаться.       И она позволяет ему это. Агата садится напротив него прямо на траву, нагретую солнцем, и слушает историю из его уст. Чтобы лучше понять. Потом Бруно просит дозволения и предельно осторожно берёт её ладонь в свою. Не потому что боится пораниться, а чтобы не спугнуть девушку. — Твой дар может подчиняться только тебе, но для этого ты должна не бояться его, — его пальцы бережно скользят по линиям на ладони, и Агата не может перестать смотреть на это. — Если так подумать, каждый дар может причинять вред, просто по-разному. Разве что Джульетта является исключением. Но посмотри, к примеру, на Луизу. Человек, способный поднять целое здание, является именно тем, к кому идут за помощью, хотя, конечно, могли бы и убегать в страхе. Дело в том, что она приняла свою силу, она её контролирует и потому пользуется, как пожелает.       Агата слушает его и думает, что впервые в жизни кто-то настолько обеспокоен её проблемой. Кто-то правда понимает, что с ней происходит. — Тебе нужно не бояться огня, а дать ему возможность гореть. Так, как хочешь ты.       Он отпускает руку, и на секунду Агата чувствует разочарование, не ощущая больше его прикосновений, но понимает, чего Бруно хочет. Пламя появляется на её ладони. Совсем небольшое, но яркое и источающее тепло. — Ты ведь не можешь обжечься? — зачем-то уточняет он и ловит её отрицательный кивок.       В качестве демонстрации Агата опускает пальцы второй руки в огонь — кожа остаётся такой же, а на лице ни следа дискомфорта. — Я только чувствую тепло, для меня это полностью безопасно.       И горечь в её голосе подсказывает, что она желала бы, чтобы всё было наоборот. Чтобы обжечься могла она одна, а для остальных это не представляло бы угрозы. Но увы. Имеем, что имеем. — Теперь сделай его немного больше, — он смотрит ей в глаза так спокойно. — Всё будет хорошо.       Ей хочется спросить «С чего ты взял? Откуда знаешь? Почему так уверен?» Но Агата не спрашивает. Она делает то, чего не совершала очень давно. Может, даже никогда. Доверяет. Языки пламени поднимаются — медленно, нерешительно. Рука напряжена, как и всё тело девушки, готовой в любой момент побежать к озеру рядом, если вдруг всё выйдет из-под контроля, как бывает обычно. — Может… — Продолжай, — уверенно говорит Бруно, сразу понявший, что она хотела сказать. Он, кажется, сосредоточен не меньше её. — Теперь вторая рука.       Она хочет погасить, но не успевает, когда мужчина говорит ей не делать этого. И приходит осознание, чего он хочет. Чтобы она удерживала пламя двумя руками. Агата поднимает вторую ладонь и теперь уже два огня горят перед ней. И повинуются ей. Не становятся больше, не гаснут. Бруно видит их отражение в её голубых глазах и думает, что это очень похоже на то, как закатное солнце отражается в озерной глади. Он часто приходит сюда и наблюдает за этим, но то, что видит сейчас, кажется в тысячу раз прекраснее. Сейчас, когда Агата так сосредоточена на удержании контроля, он может беспрепятственно, не боясь разоблачения, смотреть на неё. Любоваться ею. — Теперь попробуй переместить один к огонь ко второму.       Она так и сделала. Но соединившись воедино пламя взмыло вверх — не слишком опасно, не дотягиваясь до веток дерева, но всё же. Агата тут же заставила его исчезнуть и выдохнула, почувствовав, как была напряжена всё это время. — Ты молодец, — улыбается Бруно. — Спасибо тебе.

***

      На этот раз она находит его. Бруно сидит в библиотеке, читая книгу. Один. И Агата замирает на входе, не уверенная, стоит ли мешать ему, однако нельзя спрятаться от того, кто сам скрывался годами. — Входи, Агата.       Ей нравится, как он произносит её имя, словно перекатывая каждую букву на языке. — Я хотела почитать. — Мне уйти? — спрашивает слегка насмешливо. — Нет! Что ты… Нет, конечно.       Странное дело — она всю жизнь держалась в стороне, со всеми встречными людьми была дистанция. Ни к кому не привязываться, всегда быть осторожной, а уходить незаметно и стремительно. Никого она не боялась обидеть грубым словом, никого не старалась к себе расположить. Семья Мадригаль стали исключением, потому что узнав, кто она, не попятились в страхе, а приняли её и дали дом. Но даже так Бруно выделялся. С ним она говорила больше, чем с остальными. С ним чувствовала себя спокойней.       Однажды она шла по улице с Луизой, слушая её рассказ, а когда поднялся ветер, то взмахнула рукой, чтобы убрать волосы с лица. Луиза отшатнулась. Она, конечно, попыталась быстро сделать вид, что ничего не было, и даже натянуто улыбнулась, но этим нельзя было заставить Агату отвлечься. Пусть они и приняли её, но опасались. И их нельзя было в этом винить. Но Бруно не отшатнулся ни разу. Ни разу она не ловила его опасливый взгляд. Он мог смотреть любопытно, с интересом, внимательно или искося, думая, что она не замечает, — но никогда с опасением. — Не думал, что ты поклонница любовных романов. — Мама их любит, — пожимает она плечами, но чувствует его взгляд на себе и поднимает голову. — Что-то не так? — Я хотел спросить, но пойму, если ты не захочешь отвечать, имеешь полное право. Ты пришла сюда одна и пару раз упоминала, что долгое время путешествовала, но говоришь о родителях в настоящем времени. Значит, они живы, с ними всё в порядке?       Агата опустила взгляд в книгу, но ни слова не могла прочесть — буквы слились в сплошные линии. Было ожидаемо, что когда-то этот вопрос возникнет. — Я надеюсь, что это так, но не знаю наверняка, — её пальцы начали выводить узоры на страницах. — Родители всегда боялись меня и того, что я могу сделать. Они с детства держали дистанцию, но иногда и этого мало. Я росла в их доме, но будто с чужими людьми. Мне было шестнадцать, когда мы поругались. Не помню из-за чего, но всё становилось только хуже, речь зашла обо мне, и когда они сказали, что жалеют о моём рождении, я пришла в ярость. Огонь был таким сильным и это было похоже на вспышку, ослепившую меня. А когда пришла в себя, то увидела, что многие вещи в комнате сгорели: родители стояли в другом конце, смотрели на меня с таким ужасом, как никогда прежде, и мама… Мама держалась за руку. Кинулась тушить и обожглась. В тот день я взяла самое необходимое и ушла. С тех пор и путешествовала, пока не пришла к вам.       Бруно смотрел на неё, отчаянно не желая верить в услышанное. Казалось, ей не дали и шанса на нормальную счастливую жизнь. Родители могли бояться, это понятно, но ведь они буквально отреклись от дочери вместо того, чтобы помочь ей. Хотя бы попытаться. Агата не была виновата в том, какая она, но выбрала опасные одиночные скитания вместо того, чтобы дальше жить с теми, кто её до ужаса боиться и жалеет, что она появилась на свет. Шестнадцать лет… Она была юной девчонкой, когда приняла столь серьёзное решение. — Ты была одна все эти семь лет? — Нет, Бруно, я была одна все двадцать три года, — она встала, вернула книгу на место и направилась к выходу из библиотеки. — Ты ведь хотела почитать. — Желание пропало.       Она уходит, и Бруно не знает, рад ли он, что узнал правду. С одной стороны, Агата доверилась ему, позволила лучше понять, что она пережила, а он хотел узнать её по-настоящему. А с другой, что она сейчас чувствует, вспомнив прошлое? Черт возьми, она не смогла оставаться с ним в комнате. Бруно прекрасно знает, что она чувствует.

***

      На этот раз он предлагает ей увеличить поток огня, но Агата так боится, что в конце концов заходит в воду, чтобы была возможность в любой момент погасить его. И Бруно заходит с ней, несмотря на все её заверения, что это совсем необязательно. Он стоит на расстоянии двух шагов и, не скрывая восхищения, смотрит, как танцует пламя на её пальцах. В воде девушка расслабилась и даже почувствовала удовольствие от происходящего. Было хорошо знать, что человек, стоящий рядом, не боится её, и вода вокруг давала ощущение спокойствия. Огонь пляшет с одной её руки во вторую, впервые ей кажется, что он и она — одно целое. Возможно, Бруно прав и прежде она не осознавала, насколько ценная сила ей досталась.       Когда проплывающая мимо рыба касается её ноги, Агата от неожиданности пугается: огонь вспыхивает на двух ладонях, которые тут же с всплеском опускаются под воду. Переведя дух, она поднимает взгляд и обнаруживает, что одежда Бруно мокрая, а с его волос стекает вода. — Ох, я… Извини. — Да, ничего, — он пожимает плечами, и ей кажется, что действительно «Ничего». — Это исправимо.       И прежде чем она успевает подумать, что он имеет в виду, Бруно делает взмах руками и её накрывают брызги. — Я же не специально! — А я — очень даже, — улыбается он.       Агата решает, что нужно стереть эту самодовольную улыбку с его лица, потому брызгает в ответ. И у них начинается настоящее сражение, из которого никто не может выйти победителем, так как через несколько минут они оба — насквозь промокшие — громко смеются. Бруно старше её в два раза, но чувствует себя мальчишкой, которому двадцать, у которого вся жизнь впереди и никаких забот. Агата забывает про постоянные гнетущие мысли, прошлое и что она может быть опасна, отпуская контроль над ситуацией и своими эмоциями. Она просто получает искреннее неподдельное удовольствие от происходящего. Кто бы мог подумать, что самый тихий и замкнутый из семьи Мадригаль сможет по-настоящему рассмешить её впервые за долгие годы.       Наконец обессилев, они выходят из воды и садятся на землю, не заботясь о том, что запачкают одежду. Агата ложится, смотря на небо, и даже не осознает, что широко улыбается. — Ничья? — предлагает Бруно. — Ничья, — она только слышит его голос, но не видит и, уж тем более, не замечает, как он смотрит на неё. — Знаешь, было здорово. То, что ты делала с огнём. До того, как тебя спугнула очень опасная рыбка размером меньше ладони. — Ох, отстань, я просто не ожидала, — она закусывает губу, размышляя продолжать ли, но в конце концов не выдерживает. — И спасибо.       Мужчина кивает только, и Агата не объясняет за что именно благодарит — за помощь с магией, комплимент или то, что Бруно заставил её почувствовать себя счастливой.

***

      Она находит на тумбочке в своей комнате новую книгу. Обложка малахитового цвета напоминает густой полуночный лес, а от углов в разные стороны искусно нарисованные завитки на пару тонов светлее, словно сплетающиеся воедино ветви деревьев. Рядом лежит скромный букет цветов, но аромат такой сладкий, такой пьянящий, что Агата не может перестать вдыхать его. Она ставит цветы в маленькую вазу с водой и читает книгу, забравшись на кровать. Не нужно искать таинственного некто, который сделал такой подарок, потому что только один человек в доме знает, как она любит романы. Листая страницу за страницей, девушка с лёгким разочарованием обнаруживает, что книга уже закончилась. За окном лёгкие сумерки, а значит, она провела так весь день.       Выйдя из комнаты, она отправляется на поиски Бруно, чтобы поблагодарить его, но находит нечто большее. В основном жители хорошо к нему относились, а некоторые просили заглянуть в будущее. И иногда он соглашался. Агата никогда прежде не видела, как это происходит, и она замирает на пороге комнаты, боясь помешать и не чувствуя в себе сил уйти. Теперь ей кажется, что цвет обложки книги это не лес — это магия Бруно. Это он сам. Агата думает, что ничего более завораживающего в жизни не видела. Она не шевелится до самого конца, пока гость не уходит, поблагодарив мужчину, а тот не замечает наконец её. — Агата? Что ты здесь делаешь? — и в голосе его вдруг робость, которой прежде в общении с ней не было, словно он ожидает плохой реакции от увиденного. — Я искала тебя, а потом увидела… Ты весь светился. И всё это вокруг… Потрясающе.       Она смотрит в лёгкой растерянности и смущении, а он так, словно старается понять, нет ли в словах скрытой насмешки. — Искала меня? — Да, чтобы сказать спасибо за книгу и цветы. Мне очень понравилось. — Ты что, уже прочла роман? — Да, очень интересный, — она заминается, не увереная, будет ли это тактично. — Бруно, а можно…       Опять замолкает, не зная, как лучше сформулировать, а он понимает это по-своему. — Я не заглядываю в будущее больше одного раза в день. Это сильно выматывает. — Нет, нет! Я и не хотела бы. То есть, я не хочу знать наперёд, что меня ждёт. Но можно, когда ты в следующий раз будешь делать это для кого-то, я посмотрю? — и опускает взгляд, потому что для самой себя звучит по-идиотски.       Бруно смотрит на неё бесконечно долго, пытаясь осмыслить вопрос. Годами его сторонились, дар называли проклятием. Да и пусть сейчас некоторые приходили сюда, чтобы узнать, что их ждёт, большинство жителей деревни всё ещё относились к этому совсем не хорошо. А она вот стоит и просит разрешения присутствовать в следующий раз? Не убежала, не испугалась и взгляд отводит только от неловкости, но не потому что неприятно. — Конечно, если ты хочешь, — и решает наконец отойти от смущающих обоих темы. — Расскажешь, что было в книге?       И в библиотеке они садятся вместе на диван. Агата говорит и говорит, окончательно расслабляясь рядом с ним, даже начинает жестикулировать, а ведь обычно такая сдержанная. И Бруно сидит, еле заметно улыбаясь, и слушает её так внимательно. Он сам хотел прочесть эту книгу, но что-то подсказывает, что это было бы и в половину не так интересно, как слушать пересказ от Агаты. А вечером она, вернувшись в свою комнату, снова поднесёт букет в лицу и вдохнет аромат, подумав, что никто ей цветы прежде не дарил. И ни с кем она не хотела проводить столько времени.

***

      Утром на кухне та же картина повторяется из раза в раз. Долорес спорит с Бруно о том, как правильно варить кофе и что туда добавлять, но потом появляется Агата. Спор их утихает. Не то чтобы тема исчерпана, но появилось кое-что поинтереснее. Долорес с хитрым прищуром наблюдает за улыбающейся девушкой, для которой Бруно наливает кофе в кружку, и вспоминает то, что успела услышать вчера. Ей интересно, как долго двое могут не замечать очевидное, когда все вокруг уже давно всё поняли, но Феликс вмешиваться запретил, увы. Однако ей так сложно удержаться хотя бы от малейшего намёка, потому на выходе из кухни она бросает, будто в пустоту: — С молоком или без, но самый лучший кофе — приготовленный с любовью.       И с улыбкой уходит, слыша покашливание дяди Бруно, который ей это непременно ещё припомнит, но ничего, оно того стоило.       Агата сидит, чувствуя как горят щеки, и не смеет поднять взгляд на мужчину. Только делает аккуратные глотки в меру сладкого кофе с пьянящим запахом миндаля и старается не думать о сказанном девушкой.

***

      В городе большой праздник, все собрались на площади. Агата идти не хотела, но что её, что Бруно потащили остальные члены семейства Мадригаль и было проще уже сдаться. Она стоит в стороне, наблюдая за танцующими парами, и думает какого это — быть с кем-то в романтических отношениях. У неё и шанса никогда не было. Любой потенциальный ухажер тут же сбегал, едва узнав, что она может. Она и не горевала никогда по этому поводу. Во-первых, никто из них ей толком и не нравился. Во-вторых, у неё было достаточно забот и отношения казались только чем-то мешающим. Но сейчас она смотрит на других: как весело они хохочут, смотрят только друг на друга, обнимаются. И что-то внутри неё спрашивает, будет ли у неё когда-то также. — Прячешься? — он возникает позади совсем неожиданно, но она не пугается. — Вовсе нет. А ты? — А я пришёл пригласить тебя на танец, — отвечает невозмутимо и протягивает руку. — Я не умею. — Самое время попробовать.       Бруно подмигивает и берёт её за руку без всяких опасений, так что девушка растерявшись следует за ним туда, к остальным танцующим. Оглядывает их, со страхом думая, что сейчас опозорится. — Эй, смотри на меня, — он улыбается ей, заглядывая в голубые глаза. — Забудь про остальных, это неважно. Просто слушай музыку и расслабься. Доверься ей. И мне.       И Агата доверяет. Она смотрит только в его глаза, улыбается только ему и действительно забывает, что они не одни сейчас. Позволяет мелодии подхватить её. Бруно обнимает чуть выше талии одной рукой, а в другой держит ладонь. Её сиреневые юбки поднимаются в воздухе в такт их движениях. Агате даже жаль, что она не танцевала прежде, но потом тут же приходит мысль, что вряд ли с кем-то это было бы также хорошо. Когда музыка стихает, они останавливаются и часто дышат, смотря друг на друга. Так много хочется сказать, но у Бруно выходит лишь: — Хочешь кофе?       И она согласно кивает. Плевать, что сейчас десять вечера. Они уходят в дом, в котором больше никого. Агата узнает, что Бруно не только варит вкусный кофе, но ещё и потрясающе целуется. Он пахнет миндалём и немного корицей. Бруно понимает, что девушка, которая может обжечь одним прикосновением, также способна согреть давно замерзшее сердце.