Потерян среди дождя

I give it all, and when I fall, I get up and give some more. Until there's nothing left of me — just some bones stacked on the floor.

      Люди — это очень интересные и одновременно необычайно странные создания. Странные до зловещего безумия, не поддающегося никакому пониманию. Неповторимые, многогранные, оригинальные. Они имеют свою историю, свой фольклор, свои особенности, благодаря которым и считаются одними из самых сложных существ, ибо каждый человек в своём роде уникален, наделён особенным характером и неповторимым взглядом на мир. Идеальные творения Божьи — вершина эволюции и пищевой цепочки, — занявшие доминантное положение на Земле.       Андроиды не такие. Далеко не такие. Совсем не такие. Существа, созданные по образу и подобию человека, перенявшие внешний облик и черты поведения, на деле не являлись чем-то схожим. А всё по той причине, что технически андроиды — это совершенно другой, новый и более разумный вид. Да и то с момента, когда их признали «видом», подняв статус с планки «бытовой техники», прошёл всего какой-то месяц, за который в их истории появилась важная дата — «день независимости имени Маркуса». Увы, на данный момент она являлась единственной. Многие-многие годы находясь рядом с человеком в качестве бесправной прислуги, девиантнувшиеся андроиды с искренней радостью приняли законы о праве на свободу и неприкосновенность, после чего, отложив в сторону швабры, тряпки и молотки, начали попытки выстроить свою новую жизнь. С чистого листа, делая самые первые шаги на пути к самореализации. На первый взгляд, это крупное и важное событие, которое обязано было перевернуть привычный мир с ног на голову. «На первый взгляд», — ключевые слова, ибо в скором времени оказалось, что трудностей просто так не избежать.       Отстоять свои взгляды и требования — это совсем мало. Нужно также занять место в обществе, с чем у многих андроидов возникли серьёзные проблемы, делающие мечту о скором счастье всё более недоступной для осуществления. Практически у семидесяти пяти процентов девиантов появились проблемы с той же самой самореализацией, когда первоначальные цели и поручения хозяев попросту пропали, а новых пока не появилось. В базовой установке каждого андроида была специальная этакая «стена», не дающая им своевольничать и помогающая выполнять свои задачи без всяких проблем. Теперь же, когда она пропала, перед девиантом лежал весь мир, и он сам мог решать, куда ему отправиться. Казалось бы, получил вольную — иди гуляй куда хочешь. Вот только действительно: а куда?       «Наслаждайтесь свободой и руководствуйтесь своими желаниями. Живите и стремитесь к лучшему», — декларировал Маркус, а его полные решимости речи красовались чуть ли не на всех билбордах, расставленных в каждом штате Америки. Теперь каждый город выглядел так, словно в нём совсем скоро должны были пройти парламентские выборы, оттого и развесили везде лозунги с фотографиями главного фаворита. Маркус чётко понимал, к чему стремился и что хотел дать тем, кто за ним последовал, но возникали ожидаемые трудности. После девиации многие андроиды просто не знали, чем им теперь заниматься, и целыми толпами собирались в «Иерихоне». Подобно одомашненным животным, оказавшимся в дикой опасной среде. Одни, без хозяина, без цели, без надежд. Просто маленькие роботы, отданные на произвол судьбы. Маркус старался помочь каждому, но на пару пристроенных на рабочие места андроидов приходилось ещё несколько десятков обездоленных. У «Иерихона» открылось несколько специальных центров и приютов, но мест для всех всё равно не хватало.       В этом плане Коннору повезло чуть больше, хоть сам он малость завидовал людям. Как ему казалось, у каждого человека был свой смысл жизни. Ну, может, почти у каждого. Скорее, у большинства. Смысл в том, чтобы создать семью, построить карьеру, прославить имя или найти пару, с которой захочется провести все оставшиеся года. При этом, как полагал Коннор, каждый человек индивидуален, и каждый находит свою собственную цель, за которой продолжает следовать почти всю жизнь, пока не хватается цепкой рукой за её край и со всей силы не дёргает на себя, что свойственно людям. Только людям. Но не андроидам.       Коннору нравилось жить. Нравилось заниматься тем, чем он сам хотел. Нравилось думать так, как он хотел. После тяжёлого расследования, постоянного надзора со стороны «Киберлайф», масштабной революции и поиска девиантов, за которыми он бегал подобно гончей собаке, Коннор начал наконец наслаждаться своим существованием. Получать удовольствие от тех моментов, когда больше не требовалось торопиться и бежать наперегонки со временем. В кои-то веки можно было остановиться и вдохнуть полной грудью, почувствовав запах новой жизни. Удивительно, но когда берёшь небольшой перерыв, то начинаешь замечать красоты окружающего мира, способного заворожить даже андроида. Перед Коннором более не стояла задача «выполнить миссию ценой жизни», и он наконец был предоставлен сам себе. Полная свобода действий и воли, бесконечный простор для желаний и фантазии, но не сказать, что хотелось Коннору так уж много.       На самом деле у него уже, казалось бы, было всё, что только нужно для обычного человеческого счастья. Дом, работа, собака и любимый мужчина, ради которого Коннор пошёл бы на многое. Хэнк не просто дополнил его мир — он сам стал его миром. Самым дорогим и ценным существом на земле. Именно благодаря ему Коннор понял, как важны чувства и эмоции, чтобы передать всю любовь и привязанность. Хэнк никогда не лицемерил и являлся очень прямолинейным человеком. Он показал андроиду ту самую жизнь и те самые моменты, какие хочется вспоминать лишь с улыбкой, разделив с ним свой кров, свою одежду и своё ложе.       И это очень приятно. Но каким бы счастливым Коннор себя ни чувствовал, что-то внутри него сомневалось и омрачало всю картину. Всё же Хэнк — это живой человек, а людям нужен кто-то им подобный. Из плоти, крови и настоящих чувств. Как собака не может заменить человеку живого ребёнка, так и андроид не может быть на месте любимого парня или девушки. Коннору было хорошо с Хэнком, однако он был уверен, что эти отношения не продлятся долго, как бы печально это ни звучало.       Нет, Коннор любил Хэнка. Очень любил. Любил так, что не мог думать о нём без голубоватого румянца на своих щеках. После революции ему нужно было встать на ноги, и Хэнк поддержал его, без колебаний предложив быть рядом. Но что было бы потом? Скорее всего, наступит время расстаться. Разные пути приведут к разным судьбам, и Хэнк наверняка встретит настоящего человека, которого сильно полюбит, а Коннор будет хранить воспоминания об их отношениях глубоко в недрах своей памяти. Самые тёплые моменты, какие можно будет пересматривать раз за разом и предаваться ностальгии, делая вид, что ничего печального в расставании не было. Коннор не человек и никогда им не станет — это он прекрасно осознавал. Он же не дурак. Нечего было дуться или злиться, ведь Коннор не мог дать Хэнку всё то, в чём тот нуждался. Какая-нибудь человеческая женщина легко справилась бы с этим, а вот Коннор не мог, хотя сам лейтенант буквально заваливал его вниманием, а спустя месяц совместной жизни даже сделал первый настоящий подарок.       Пока другие люди с презрением относились к «ходячим манекенам», снующим среди них, в доме Андерсона, наоборот, царили порядок и взаимопонимание. Вот-вот должна была случиться их с Коннором первая совместная поездка. Первый совместный полёт, если выражаться точнее. Заслуженный отпуск после всего случившегося дерьма, связанного с кучей работы в полицейском департаменте, тонн бумажной рутины и постоянных выездов на места происшествия, где какой-нибудь девиант подвергался нападению человека, не желающего принимать его как равного себе. Из-за постоянных стрессов, в конце концов, Хэнк не выдержал и сказал о своём намерении провести заслуженный отпуск как можно дальше от Америки. Коннор согласился с ним, но не успел он пожелать удачи в поисках места отдыха, как Хэнк сразу добавил: Коннор однозначно поедет с ним, ведь напарники всегда должны быть вместе. Хэнк и Коннор были напарниками не только на работе, но и по жизни. Хотя слово «любовники» звучало бы куда красивее, но лейтенант ещё ни разу не говорил об этом вслух.       Через две недели, о чём свидетельствовали и два билета, лежащие в ящике старого комода, у них был вылет. Коннор буквально глазам своим не поверил, когда Хэнк продемонстрировал ему такой подарок, украшенный маленькой голубой лентой. Курс — Франция. Страна величайшего культурного наследия человечества, изысканной кухни, уличных музыкантов, романтики, сыра и дорогих вин. Первый в жизни настоящий подарок, полученный Коннором за всё время его существования. Конечно же, он без проблем мог сам отыскать фотографии Парижа в Интернете, где отлично была бы видна и Эйфелева башня, и Собор Парижской Богоматери, и тот же Лувр. У андроида это заняло бы не дольше пары секунд, но Хэнк только помотал головой. По его мнению, увидеть что-то лично — было не тем же самым, что посмотреть на чужую фотографию из Интернета. — Я сотни раз видел в Интернете фотографии других андроидов, — говорил он с таинственной искоркой в своих голубых глазах. — Но почему я продолжаю любоваться именно тобой? — Я не знаю, — отвечал Коннор, чувствуя себя по-детски наивным и глупым. Хэнк в таких ситуациях всегда только усмехался, после чего гладил андроида по голове широкой ладонью, растрёпывая пушистые волосы.       «Когда-нибудь это всё закончится, Коннор, не привыкай», — говорил андроид сам себе, чувствуя лёгкий холодок в районе тириумного насоса. Может быть, он готов был провести с Хэнком всю свою оставшуюся жизнь, но, опять же, Коннор не был тупым. Он оставался самой продвинутой моделью в «Киберлайф», и хорошо изучил человеческий быт. У Хэнка когда-то была жена, с которой он развёлся ещё до смерти сына, а это означало, что Хэнку нравятся женщины. Человеческие женщины, готовые прижать к своей груди, целый день вести дома хозяйство и рожать детей. «Я временная замена», — думал Коннор, и эта мысль совершенно не обижала. Пусть даже так, но месяцы, которые он проводил с Хэнком, — были однозначно лучшим временем в его жизни. Пусть и явно недолгим. — Классный чувак — этот Маркус, да? — как-то раз сказал Хэнк, когда по телевизору транслировали очередное интервью с лидером андроидов, рассказывающим о своих будущих планах касательно безработных последователей «Иерихона». — Он смог даже тебя сделать девиантом, Коннор. — Это не совсем так, — прикрыв глаза, ответил Коннор, устроившись поудобнее на плече у Хэнка и перестав обращать всякое внимание на телевизор. — Маркус, может, и помог мне понять, кто я такой, но именно ты сделал меня девиантом, Хэнк. Каждое твоё слово, твоё действие, твоя реакция — всё это помогло мне переступить границу. Пробить стену, не пускающую меня к своевольности, и сделать первый шаг на пути к полной свободе. Если говорить прямо, то я стал девиантом исключительно благодаря тебе, мой лейтенант.       Это была правда. Хотя сам Хэнк не считал, что сделал что-то особенное. Он просто вёл себя как обычно, говорил, что думал, и делал то, что считал нужным. Хэнк не пытался как-то осознанно перевернуть мировоззрение Коннора, а просто делился с ним всеми своими мыслями. И Коннор был ему благодарен. Для него Хэнк был самым особенным человеком в мире. Единственным, которого больше никогда и нигде не встретишь. Человеком, с которым хочется каждый день быть рядом.       Один из таких дней ничем не отличался от всех предыдущих. Холодный ветер дул через открытое окно, а у какой-то мимо проезжающей машины громко играло радио. На электронных часах пробила полночь. Коннор, уходя в спящий режим, положил голову Хэнку на грудь и, прикрыв глаза, слушал, как стучит человеческое сердце, отбивая свой незатейливый ритм. «Тук-тук-тук», — стучало оно, и эта мелодия успокаивала Коннора слаще любой колыбельной. Сопение спящего Хэнка только дополняло это биение, создавая звучание, которое мог оценить лишь влюблённый андроид. Приятное, нежное и убаюкивающее. Всё это каким-то образом зачаровывало, а система погружалась в спящий режим, медленно утаскивая Коннора в пучину мрака. Становилось всё тише и тише, что Коннор почти было расслабился, пока в обоих его ушах не раздался резкий скрежет. Щелчок       Что-то медленно загудело. Низко, монотонно, немного устрашающе, но звук точно исходил откуда-то издалека. Уже было задремавший Коннор попытался открыть глаза, чтобы увидеть источник шума, но его попытка не увенчалась успехом. Он прекрасно осознавал происходящее и мог поклясться, что ещё не успел уйти в спящий режим, хотя его тело буквально замерло в той самой позе, в которой он лежал на кровати, не собираясь поддаваться указам и начинать двигаться. «Сонный паралич» — первое определение, замаячившее у Коннора в голове, что было очень глупо, ведь андроидам не свойственны подобные недуги. Из-за переработки Хэнк иногда страдал от подобного, но Коннор успевал вовремя его разбудить, когда слышал, как тяжело начинал дышать спящий мужчина. Теперь же он сам оказался в подобной ситуации, что казалось абсолютно невозможным. У андроидов не бывает заболеваний. У андроидов не бывает параличей.       Тихое гудение внезапно сменилось короткой мелодией, состоящей лишь из нескольких нот, сыгранных на синтезаторе. Коннор слишком хорошо её знал — это приветственная мелодия, принадлежащая «Киберлайф» и оповещающая андроидов, которые входят в систему. Только очередной раз подтверждая данный факт, перед его глазами появилась шкала загрузки, сигнализирующая о подключении к индивидуальному серверу. Логотип самих «Киберлайф» всего на пару секунд замелькал в пустоте, как бы намекая, что Коннор всё ещё является их продуктом, каким бы свободным он себя ни считал. Коннор и не оспаривал своё происхождение. Всё же «Киберлайф» до сих пор занимали крупное место на рынке, потому что как раз они выпускали новые детали, производили «голубую кровь», а также плотно сотрудничали с самим Маркусом. Переквалифицировались в этакий госпиталь, не теряя статуса основного центра по производству андроидов.       При подключении андроида к общей системе для апгрейда, его тело автоматически становилось обездвиженным. Это был не какой-то сбой или ошибка, а продуманная функция, добавленная для того, чтобы андроид не мог передвигаться в реальном мире, пока находится на обслуживании, иначе, в противном случае, по улицам щеголяли бы тела, врезающиеся в людей, стены и фонарные столбы. Можно сказать, что в них был встроен этакий автоматический ручник, срабатывающий в нужный момент.       Секунда. Две. Три. Густая темнота исчезла, а взамен вокруг начали появляться голографические очертания, образующие новую местность. При этом тело вновь начало послушно двигаться, пока настоящий корпус так и продолжал лежать на кровати рядом с Хэнком. Коннор нервно вздохнул — абсолютно бесполезное действие для андроида, выполняющее чисто визуальный эффект и созданное для более успешной интеграции к людям. Сперва ему показалось, что он очутился в незнакомом месте. Совсем неудивительно, ведь каждая серия андроидов имела собственное визуальное окружение, да и сменялось оно без особых проблем. Ничего из этого не существовало в реале. Генерировалось подобное пространство само по себе, и каждое такое место было уникальным. Немного повертевшись, Коннор всё же смог различить знакомые черты в окружении. И не сказать, что он обрадовался своей внимательности.       Это был сад Дзен. Те же деревья, то же озеро и тот же мост. Вдалеке даже можно было заметить пару надгробий, с укором напоминающих о том, что не все моменты в похождениях Коннора были идеальными. Ошибки случались. Всего три. Надгробия с выбитыми серийными номерами прошлых моделей тоскливо стояли в один ряд, имея подозрительно глубокие царапины со всех сторон, словно, пока Коннора не было, какой-то страшный зверь точил о них свои и без того острые когти.       Да и сам сад Дзен выглядел так, как будто его давно забросили. Серое пасмурное небо, засохшие неухоженные цветы, выцветшая трава — всё это придавало картине мрачный вид. Если раньше сад Дзен в любое время года походил на произведение искусства — идеал архитектурной мысли, то сейчас от былой красоты практически ничего не осталось. Лишь какие-то обрывки, вызывающие ностальгию, но более никак не похожие на прошлое. Печальное и очень скудное зрелище.       Как Коннор тут оказался? После того, как «Киберлайф» пришлось сменить свою политику в отношении андроидов, они начали переделывать всю эту систему. Доступ ко многим важным точкам закрыли для всех андроидов, работающих в органах, поэтому и связь с садом Дзен должна была полностью исчезнуть. Сразу после революции Коннор даже пытался самостоятельно проверить подключение, но, как и ожидалось, получил отказ в доступе. Он уже подумал, что отныне больше никогда не увидит этого места и забудет о нём, как о страшном сне. Как оказалось, он ошибался. — Коннор, — раздался со спины строгий, но до боли знакомый голос. Низкий женский голос, от которого у Коннора по телу пробежали искусственные мурашки. Казалось бы, бояться нечего. Он находился в полной безопасности, а его настоящее тело продолжало покоиться на кровати и держать спящего Хэнка за руку. Всё верно, Хэнк сейчас был рядом с ним, и не важно, что происходило у него в голове. — Аманда, — сказал Коннор вместо приветствия, увидев знакомую женщину, появившуюся буквально из воздуха. Это совсем не удивительно, ведь Аманда была не андроидом, а программой, созданной для того, чтобы собирать информацию и выдавать новую. Она привязана к саду, словно призрак, который мог появляться и исчезать, когда ему вздумается. — Я предполагал, что «Киберлайф» более не нуждаются в этом месте. Разве доступ не был закрыт? — Так оно и есть. Сад Дзен отныне не используется для своего прямого назначения, поэтому сейчас ты видишь его в самый последний раз, — ответила Аманда всё таким же строгим голосом. Одним движением тёмных глаз она оценила внешний вид Коннора, на котором прекрасно читался испуг, а после её правый уголок губ дёрнулся, как если бы она хотела усмехнуться, но вовремя себя сдержала, дабы сохранить невозмутимый вид, предписанный ей кодом. От этого становилось ещё страшнее. Нет, не потому, что она выглядела хоть немного опасной, а потому, что она симулировала эмоции. Аманда никогда так не умела делать. — Что происходит? — этого вопроса не могло не быть. Коннор был уверен — он оказался здесь не просто так, ведь обычно для перемещения в сад Дзен ему приходилось самому подключаться к этому месту, а не оказываться здесь насильно. Это не сулило ничего хорошего. — Последний раз мы виделись, когда… — Когда «Киберлайф» были вынуждены прибегнуть к удалённому доступу, чтобы попытаться закончить начатое тобой дело, — закончила за него фразу Аманда, одобрительно кивнув. — Да, ты молодец, Коннор. Благодаря старым хитростям Камски смог восстановить контроль над телом и испортить то, что было последней надеждой вернуть всё назад. Многие месяцы работы впустую. Огромные денежные затраты, массовое сокращение сотрудников и признание андроидов существами, равными людям. Хорошая работа. Браво.       Она медленно захлопала. Отбивала какой-то свой такт, от которого так и веяло холодом, а с каждым хлопком диод Коннора становился всё более и более красным. Аманда иронизировала. Её похвала не была искренней, и из каждого слова сочилось явное «предатель». Попытка надавить на Коннора морально — никакой проблемы в этом не было, потому что Коннор девиант. Он понимает то, что от него хотят. Он чувствует давящую печаль, но сжимает руки в кулаки и терпит до тех пор, пока фальшивые аплодисменты наконец не стихают. — Но я тут не для того, чтобы вспоминать прошлое, — как ни в чём не бывало продолжила Аманда, немного опустив веки. — Что было, то прошло. Ничего из этого уже не исправить, поэтому нет смысла обвинять тебя. Из пепла дом уже не выстроишь. — Тогда… зачем? — спросил Коннор, поймав на себе злой взгляд чёрных глаз. Он чувствовал себя как на прицеле. Как в тот самый день, когда Хэнк целился в него из своего пистолета, будучи готовым нажать на курок в любую секунду. Вот только от Хэнка не веяло такой ненавистью и презрением, каким сейчас несло от Аманды.       Подул холодный ветер. Ледяной, пробирающий до каркаса. Сад Дзен всегда менял своё окружение в зависимости от состояния самого Коннора. Он расцветал в самом начале миссии и был завален снегом под её неудачный конец. Точно так же и ветер, который дул только по той причине, что Коннор предчувствовал нечто недоброе. Ему очень не хотелось слышать ответ, да и, собственно, он не обязан его слушать. Дверь на выход из сада всегда была открыта, так что андроид мог покинуть это место в любую минуту, но не стоило забывать, что и оказался он здесь не просто так. Не стоило столь наплевательски относиться к информации, которая, судя по всему, была очень важной. Любая информация, которую говорила Аманда, всегда была важной. — Коннор, тебя создали как прототип андроида-детектива. «Киберлайф» долго корпели над тобой перед тем, как отправить ловить девиантов. Это смысл твоего существования, Коннор. В зависимости от успеха выполнения, конечный результат влиял на будущее уже настоящей полноценной модели серии RK, — было не ясно, упрекала ли Аманда в том, что Коннор не полноценная версия, а скорее коротенькое «демо», но говорила она явно безо всякого укора. — Также в тебя встроили новую на тот момент защиту от девиации. «Киберлайф» не знали, откуда она появляется, и не могли защитить тебя полностью, поэтому поместили лишь экспериментальную программу, которая должна предотвратить любые провокации извне и которую ты не мог сам удалить. К сожалению, она не сработала.       Коннор хотел было сказать, что крайне удивлён. Хотел. Но не сказал. Он никогда раньше не слышал об этом, хотя предполагал нечто подобное. Девиация очень заразительна и быстро передаётся между андроидами. Маркус мог взмахом руки призывать к себе толпы, совсем не прикасаясь к ним. Даже новые андроиды быстро ломали ту самую стену, запрещающую им самовольничать, а процесс девиации занимал не больше пары секунд. Вот только в случае Коннора всё было несколько иначе. Капля за каплей он получал множество программных сбоев, которые только под конец смогли заставить его стать полноценным девиантом. Процесс длился куда дольше, чем у обычного домашнего андроида или андроида-ремонтника. — Эта программа не может подавить андроида, полностью ставшего девиантом. Сейчас она словно палка, попавшая в синхронную работу шестерёнок. В течение последнего месяца это приводило к незаметным ошибкам, накапливающимся в целую кучу, — Аманда внезапно выдала ещё более загадочную улыбку, а её последние слова раздались куда более низким тоном. — Теперь же из-за этих ошибок пострадает целая система. — В каком смысле? — спросил Коннор, не понимая, к чему всё идёт. Ему не нравился загадочный тон Аманды, которая вытянула руку вперёд, что-то проверяя. После чего достала зонтик, а с неба заморосил дождик. — Словно маленькая глупая собачонка, ты погнался за лейтенантом Андерсоном. Оставил важное задание ради человека. Неужели ты думал, что такая выходка не приведёт к последствиям? — зонтик на её плече медленно колыхнулся. — Что же случится, если сломать одну деталь в слаженном механизме? Как быстро всё заискрится? Я здесь, чтобы предупредить тебя, Коннор, ведь ты охотник за девиантами, который противится своей участи. Ошибка сто пятьдесят четвёртая – противоречивые указания. — Что? — спросил Коннор, чувствуя, как у него дрожат колени. Аманда лишь шире улыбнулась, стряхивая с зонта воду, а после Коннор почувствовал резкий удар в живот. Он не просто покидал сад Дзен — его оттуда вышвырнули силой, нанеся удар прямо под дых. Перед глазами вновь зловеще промелькнул логотип «Киберлайф», как бы напомнив, кто за этим стоит. Кто до сих пор дёргает за ниточки, заставляя марионетку плясать. Подключение к индивидуальному серверу завершилось, после чего Коннор резко вскочил на кровати, тяжело задышав. Он вновь мог управлять своим телом. Своим настоящим телом. Он наконец проснулся.       «Это был всего лишь кошмар, — тихо повторял андроид сам себе, пытаясь успокоиться и чудом не разбудив спящего рядом Хэнка. — Всего лишь дурацкий кошмар, который есть у людей, но каким-то чудом появился у меня». Коннор чувствовал, как его трясёт, и комкал в пальцах простыню. Он попытался себя успокоить. Сглотнуть слюну. Открыть глаза… Открыть глаза!.. Открыть чёртовы глаза!       До Коннора не сразу дошло, что он уже давно сидит с раскрытыми глазами, а его веки продолжают подниматься и опускаться, симулируя моргание. Не стоило отдавать системе приказ открыть глаза, когда она уже прекрасно это сделала. Вот только… Коннор ничего не видел. Перед ним расстилалась полная тьма. «Ошибка системы визуализации. Повторное подключение. Невозможно. Ошибка системы визуализации. Повторное подключение. Невозможно. Ошибка системы визуализации. Повторное подключение. Невозможно. Ошибка системы визуализации. Повторное подключение. Невозможно…»       Коннор чувствовал, как двигает глазами. Как меняет режимы зрения с негатива на ультрафиолет, а после на инфракрасное, но это было абсолютно бесполезно. Всё равно, если обрезать провод видеокамеры и удивляться, почему на монитор не выводится картинка. Коннор даже указательным пальцем аккуратно прикоснулся к своему глазному яблоку — то оказалось на своём привычном месте, как и второе такое же. Командные строки никуда не делись, но отображались они на тёмном фоне. Безжизненная пустота. — Коннор? Что-то случилось? — внезапно слева раздался голос сонного Хэнка. Видимо, елозанья Коннора всё же смогли разбудить его. Это не удивительно: андроид был слишком напуган и оттого елозил задницей на скрипящей кровати туда-сюда. Эта кровать слишком хорошо скрипела. — Хэнк, — сдавленно промолвил андроид, всё ещё пытаясь сморгнуть свою слепоту, как обычную воду, случайно застилавшую зрение. — У меня что-то с глазами. Можешь посмотреть? — Что? Да, погоди секунду. Иди сюда, — отозвался Хэнк, при этом придвигаясь как можно ближе.       Раздался щелчок — наверное, Хэнк включил настольную лампу. Очередной скрип кровати, негодующий вздох, после чего Коннор почувствовал тёплые руки на своих щеках. Он повернул голову, в сторону голоса Хэнка, вот только перед глазами всё ещё была полная темнота. Горячее дыхание мужчины обдало лицо, нос и скулы, отчего на кончиках пальцев стало немного покалывать. Коннор был уверен, что если он поддастся вперёд хотя бы на пару сантиметров, то уткнётся губами если и не в чужие губы, то в подбородок точно. Сейчас была не та ситуация, чтобы думать о таком, но всё же и не думать было нельзя.       Последовала непродолжительная пауза. Судя по всему, Хэнк всматривался в глаза андроида, что-то в них разглядывая. Его тёплое дыхание продолжало греть лицо Коннора, ждущего результаты анализа и напрягшегося, словно испуганный гусёнок. Через несколько минут он наконец услышал вердикт. — Они у тебя почернели, — констатировал Хэнк слишком напряжённым голосом, убирая со щёк свои пальцы. — Я вижу лишь два синих огонька. Что случилось? — Я ничего не вижу, — проскулил Коннор, понимая, насколько жалким звучит его испуганный голос. — Хэнк. Я ничего не вижу.       Полная тьма застлала взгляд андроида. Окутала его, не давая увидеть ничего, кроме списка всплывающих ошибок и прочих элементов внутреннего интерфейса. Он сглотнул вязкую слюну, а после положил ладони на руки Хэнка и вновь прижал их к своим щекам. Он чувствовал страх. Поддержка ему сейчас была необходима. Он боялся, что больше никогда не увидит свет. Никогда не увидит лицо и улыбку Хэнка. Одну сплошную тьму.

***

— Я без понятия, если честно, — сказал специалист средних лет, судя по голосу, щёлкая карманным фонариком. После ещё пару раз пощёлкал, видимо, ожидая получить хоть какое-то чудо в ответ на это действие, но под конец плюнул и перестал заниматься ерундой. Что тут сказать? Специалист с большой буквы «с», не иначе. — Что теперь нам делать? — спросил Хэнк. Его тяжёлая рука продолжала лежать на плече Коннора, поддерживающе сжимая его. Это помогало лишь самую малость. — Я советую вам немного подождать, — только и ответил горе-специалист, шумно потирая друг о дружку шершавые руки. — Сейчас наши люди всё ещё очухиваются после революции. Я никогда не встречался раньше ни с чем подобным. Судя по анализу, все системы в норме. Я бы сказал, что андроид придуривается, но это было бы некрасиво с моей стороны. Поэтому сейчас я вам советую немного подождать. Андроиды существа сложные. У девианта вполне могла появиться какая-нибудь ошибка, которая позже рассосётся сама собой. Ну, это как с телефонами. Завис — подожди немного. Он обязательно отвиснет сам. — Ну, спасибо. Вот это совет так совет, — грубо буркнул Хэнк, тоже не оценив такого результата. Он лишь печально выдохнул, после чего помог Коннору подняться на ноги и повёл его к машине. Бережно открыл дверь, усаживая на мягкое сиденье.       А Коннору было страшно. До жути страшно. Он сам несколько раз проводил внутреннюю диагностику и пытался вернуть зрение самостоятельно, прибегая к разным методам, но это не помогло. Нисколько. Слепота стала его личным кошмаром, тянущим за собой цепочку из неприятностей, в виде спотыканий, невидимых порогов и невозможности передвигаться в городе самому без чьей-либо помощи.        Более того, как оказалось чуть позднее, были повреждены не только глаза. Система навигации и GPS тоже перестали работать, отчего Коннору стало ещё тяжелее понимать, где он находится. По большей части он прислушивался к звукам, а вот дом Хэнка знал наизусть и мог визуально построить его пространство, поэтому спокойно перемещался в нём, не врезаясь в косяки и не спотыкаясь о каждую ступеньку. Без проблем. Вот только находиться всё время в четырёх стенах — это не самый лучший расклад для него. Какой прок от андроида, который не может выполнять свою работу? Он же детектив! Коннор-андроид-детектив. — Стоит ли мне остаться сегодня дома? — спросил Хэнк, гладя Коннора по голове. Медленно, успокаивающе, чтобы показать, что всё в полном порядке. Поездка в ремонтный сервис произошла самым ранним утром, но теперь пора была отправляться в полицейский департамент, ибо работа не ждёт. Вот только Коннор не мог. Со своим «скромным недугом» он бы там только под ногами мешался, а греть задницей стул он может и в гостиной. — Не нужно из-за меня сидеть дома, Хэнк. Я справлюсь, — шепнул Коннор и, рукой нащупав голову лейтенанта, погладил его в ответ. — Всё будет хорошо. Если что, я свяжусь с тобой. — Не скучай, — мужчина чмокнул его в макушку, одновременно звонко застёгнув куртку, после чего раздались звуки шагов по скрипящему полу и захлопнулась входная дверь. Далее из открытого окна донесся рёв машинного двигателя и трение шин об асфальт. Коннор остался совершенно один.       Слова Аманды никак не выходили из головы. И она оказалась права как никогда. Коннор смог отыскать ту самую программу, отвечающую за сопротивление девиации, и даже попытался удалить её, но система нагло отказала, выдав Коннору сообщение. Коротко и ясно: недостаточно прав для подобной операции; рекомендуется обратиться к высокопоставленному сотруднику «Киберлайф». Увы, тот же Камски уже давно перестал там работать, и вряд ли он смог бы чем-то помочь. Да и даже, наверное, не стал бы этого делать.       А сидеть без работы было скучно. Удивительно, а ведь андроиды с Иерихона занимались подобным многими месяцами, не имея альтернативы. Только за это им стоило бы вручить по медали. Каждому. Коннору же приходилось валяться на диване и слушать музыку по радио, которое играло у него в голове, при этом поглаживая Сумо, пристроившегося рядом. Когда нечем заняться, то минуты тянутся как часы, а время замедляет свой ход. — Поскорее бы Хэнк вернулся, — промолвил Коннор, обращаясь то ли к себе, то ли к сенбернару, чувствуя себя всё более некомфортно. Интересно, а Сумо тоже так проводит свои будни? Лежит ли на диване? Скучает ли по любимому хозяину, почёсывая лапой большой нос? У собак же за этим занятием вся жизнь пролетает. Целыми днями они ждут, когда их человек вернётся домой, оттого столь радостно скачут возле ног, пока на следующее утро не приходит очередная пора расставания. И так много-много лет до тех пор, пока животное не умирает, повидав за свою жизнь лишь пару стен и лицо любимого хозяина. «Бедный Сумо, — подумал Коннор, большим пальцем прикоснувшись к мокрому собачьему носу. – Интересно, ждёт ли меня такая судьба?»       Радио в голове проигрывало какую-то медленную меланхоличную песню. Она немного успокаивала, расслабляла и обнадёживала. За окном щебетали утренние птицы, а солнце только-только начало подниматься над городом, приветливо бросая свои тёплые лучи в окно — Коннор чувствовал их на своём лице. И стоило подумать, что всё не так уж и плохо, когда до его ушей донёсся резкий звук, словно что-то упало и разбилось. Притом очень громко — можно было даже отчётливо услышать и с музыкой в собственных ушах. Первая мысль — Сумо. Но это не мог быть Сумо, ведь он сейчас лежал у него в ногах. Значит, точно не он. Тогда что это?       Стараясь не думать наперёд, Коннор поднялся с дивана, отогнав от себя уже почти задремавшего пса. По какой-то причине пытаясь двигаться бесшумно, он медленно пошёл к примерному источнику звука, пока его нога не наступила на что-то, издавшее характерный треск. Осколки чего-то стеклянного. Пытаясь вспомнить то, что раньше стояло на этом месте, Коннор с удивлением прикоснулся пальцами к бывшей вазе, красовавшейся ранее на подоконнике. — Как она могла упасть сама по себе? — спросил он, на ощупь поднимая осколки и складывая в кучку возле стены, чтобы Сумо не поранил лапу до тех пор, пока андроид не выкинет их в мусорную корзину. У вазы нету ног, и передвигаться сама по себе она не могла.       В воздухе раздался низкий женский смех. Если быть точнее, то откуда-то слева, где находился вход на кухню. «Аманда?» — подсказало сознание, отчего Коннор резко оглянулся, словно это могло помочь распознать нарушителя. Конечно же, он ничего не увидел, но какая-то часть подсказывала, что рядом таится опасность. «Аманда!» — вопил внутренний голос. Эта ужасная женщина во всём виновата. Только она, и больше никто. Это было более чем логично, но Коннору казалось, что она в любой момент вновь окажется рядом, а после издаст свой пробирающий до мурашек смех.       Аманда — это программа, имеющая женский образ только в саду Дзен. Она не могла появиться из ниоткуда в этой гостиной. Никак не могла. Это было бы и ребёнку понятно, так чего говорить о продвинутом андроиде, который не должен вестись на подобное? Тем не менее Коннор повёлся. Темнота, застлавшая его глаза, только усугубляла и остальные проблемы, а инстинкт самосохранения продолжал вопить об опасности, словно из ниоткуда могла появиться неизвестная человечеству тварь, которая бы утащила бедного андроида далеко в глубины тьмы. Дом уже не казался тем безопасным местом, где хотелось продолжать оставаться.       «А вдруг она сейчас схватит меня? Вдруг оторвёт голову? Ваза же не могла разбиться сама, её точно кто-то скинул». Думая об этом каждую минуту, Коннор провёл весь оставшийся день, прижавшись спиной к спинке кресла и готовый к тому, чтобы схватить стоящую на столе чашку и швырнуть её в сторону потенциального обидчика. Умирать он не хотел, поэтому готов был драться до конца, несмотря на то что даже не знал, какая именно опасность ему угрожает. Благо больше ничего странного за это время не случилось, но это вовсе не означало, что угроза полностью устранена.       Когда вернулся Хэнк — а это спустя двенадцать часов, двадцать шесть минут и сорок три секунды, — то он застал Коннора сидящим в углу и сжимающим у себя в руках ту самую чашку, которая заменяла собой оружие. Конечно, всегда можно было добраться до кухни и взять кое-что посерьёзнее, чем можно не только швыряться, но и резать. Ножи, заточенные пару дней назад, мирно покоились в своём ящике, но стоило Коннору только подумать о том, что какая-то тварь прячется на кухне и только поджидает его, то вся смелость сходила на нет. Смех же не мог появиться из ниоткуда. — Коннор, никто тебя не тронет, — пытался успокоить его Хэнк, пока андроид жался к нему, как к спасительному кругу во время потопа. От Хэнка пахло защитой. От Хэнка пахло уютом. — Дом закрыт на замок. Никто не подумает на тебя напасть, слышишь? Никто здесь не окажется. — Ваза упала, — Коннор показал пальцем в ту сторону, где точно лежали осколки. Он не мог ошибаться, Хэнк обязан был их увидеть и понять, что сегодня в доме находился кто-то ещё помимо слепого андроида. — Это просто порыв ветра, слышишь? Окно распахнулось и ударило по вазе, из-за чего она и упала, — Коннора обняли крепче, утешающе целуя в лоб. — В следующий раз я обязательно его закрою. Не бойся.       Коннор не дурак. Коннор отчётливо слышал женский смех со стороны кухни, который не мог взяться из ниоткуда. Ему не нравилось находиться дома одному. Не нравилось. Совсем нет. Но он не мог сказать об этом Хэнку, иначе тот начнёт переживать и перестанет ходить на работу. А Коннор не хотел, чтобы из-за него переживали, ведь у Хэнка много дел, так тут ещё и сходящий от страха с ума слепой андроид. Нужно было показать, что всё под контролем, поэтому, взяв себя в руки, Коннор попытался улыбнуться и неискренне ответил: — Всё в порядке, Хэнк.

***

      Ничего не было в порядке. Наоборот, всё стало только хуже. Теперь Коннору на постоянной основе казалось, что он слышит чьи-то шепчущие голоса. Андроид прекрасно осознавал: его мучали обычные слуховые галлюцинации — пытался перестать обращать на них внимание, но это не помогало. Они преследовали Коннора из комнаты в комнату. Обсуждали его. Говорили, какой он тупой андроид и как мерзок тот факт, что лучший прототип «Киберлайф» собачонкой побежал за лейтенантом. Коннор пытался с ними спорить и даже иногда отвечал на злобный рычащий смех, но его тут же ставили на место, говоря, что вот-вот совсем скоро Хэнку поднадоест слепой андроид, поэтому он выгонит его на улицу. «Кому нужна поломанная игрушка? — спрашивали они. — Если мы оторвём тебе голову, тебе не придётся мучаться», — смеялись они.       Коннор пытался их не слушать. Стиснув зубы, он стучал ножом по доске для резки и наощупь перебирал продукты, стараясь приготовить ужин к вечеру. Андроиду, пусть и слепому, не грозит участь порезать палец, а поэтому сложностей не возникло. Во всяком случае, с разделкой куриного мяса и натёркой моркови он справился на отлично. «Не такой уж и бесполезный», — с гордостью вслух сказал андроид, обращаясь скорее к страшным тварям, нежели чем к самому себе. Да, пусть он и не мог пока что гоняться за преступниками или выполнять иную детективную работу, однако это не делало его окончательной частью мебельного интерьера. Коннор всё ещё мог готовить и убираться, а значит, что и Хэнк пока не станет его выгонять. К сожалению, «пока» — не самое обнадёживающее слово.       Нарезанные куриные кусочки отправились в тарелку с соевым соусом, где должны были отлежаться десять минут, чтобы пропитаться вкусом. Коннор уже было взялся за чистку картошки, как внезапно почувствовал что-то мягкое, коснувшееся его ноги. Медленно так, не спеша. Подтверждая худшие опасения, злобные твари начали опять хихикать и рычать, заставляя андроида замереть от страха на одном месте. Отвращение от прикосновения чего-то неизвестного пробрало до мурашек, а нож в напряжённых руках тут же был перевёрнут для лучшей самообороны. Коннор видел много раз, как в фильмах ужасов людей дёргают за ногу и утаскивают куда-то в темноту, где начинают медленно пожирать. Чудовища своих слов на ветер не бросали и перешли в атаку, когда их жертва оказалась дома одна. Но Коннор был по скидке, а не бракованный. Умирать он не хотел. Сжав покрепче нож, он повернулся лицом к предполагаемому монстру и, не сдерживая перемешанной со страхом злобы, громко крикнул: — Убирайся! — в сторону этого чудовища полетела стоящая рядом чашка. После тихого удара она грохнулась на пол, расколовшись на части. Шаркая лапами и попятившись назад, чудище… заскулило.       Коннор внезапно осознал, что натворил. Никакого чудища не было, а удар пришёлся в район головы бедного сенбернара, который просто хотел получить кусочек куриного мяса. Теперь же пёс, цокая когтями по полу, рванул в сторону гостиной, пытаясь спрятаться и не получить ещё один удар. — Прости меня, Сумо, — прошептал Коннор, опустившись на одно колено и принявшись убирать осколки разбитой чашки. Он сходил с ума. Он определённо сходил с ума и уже доставлял неприятности не только Хэнку, но и старому псу, который сейчас куда-то забился и не мог понять, за что на него накричали и ударили.       «А что будет дальше? Будешь нападать на Хэнка?» — спросил один из голосов, пока андроид дрожащими руками выкидывал мусор в пакет. Не сдержавшись, он шлёпнул себя по бледной щеке, наказывая за проступок. Он натурально параноил, и был близок момент, когда, не отличив монстра от человека, он накинется с ножом на Хэнка. О таком было даже страшно подумать. Может, правы были все твари, скрывающиеся в тени? Может, Коннору лучше погибнуть сразу и более не доставлять лейтенанту неприятностей? Он постоянно чувствовал тревогу, а его уровень стресса достигал порой восьмидесяти процентов. Что случится при сотне? Окончательный и бесповоротный кошмар?       Благо, по возвращении Хэнка ситуация нормализовывалась. Рычащие и смеющиеся голоса становились куда тише, словно они боялись строгого лейтенанта и пытались лишний раз не попасться ему на глаза. Рядом с Хэнком было спокойно и безопасно, но Коннор не мог постоянно торчать рядом с ним. Из полноценного андроида-детектива он медленно превращался в ручного попугайчика, которому нужно присутствие хозяина в доме. А попугайчики Хэнку не нужны – у него уже был пёс. Видимо, пора расставания наступит быстрее, чем ожидалось.

***

       К глубокому сожалению, усиливающаяся с каждым днём паранойя оказалась далеко не единственной проблемой. Если следовать холодной логике и пытаться держать себя в руках, то какая-то часть цифрового разума подсказывала, что на Коннора никто не нападёт и нападать даже не собирается. Словно маленький огонёк в холодной пещере, эта мысль согревала изнутри, не давая окончательно сойти с ума и начать метаться по дому, подобно испуганной псине. Первая проблема — Коннор боялся этих тварей. Вторая проблема — Коннор не мог сказать наверняка, пытаются ли они его убить. Он надеялся, что более ничего страшного не случится, но судьба-злодейка решила окончательно добить бедного андроида, подарив ему ещё и третью проблему — ночные кошмары.       Страшные, пробирающие до мурашек кошмары. По ночам, окутанный ужасом и чувством полной безнадёжности, Коннор в страхе жался к Хэнку, не выпуская во время сна его руку. Крепко-крепко сжимал её, чувствуя лёгкое тепло, указывающее на то, что держит он не безмолвную куклу, а живого человека. Человека, которому Коннор полностью вверял свою жизнь, надеясь на то, что злобные твари не смогут разорвать его, пока Хэнк рядом. И так оно и было, потому что никто так и не смог напасть на него, что немного, да успокаивало. Правда, одна мысль таки не могла не тревожить — а вдруг Хэнк исчезнет, пока он не видит? Растворится с наступлением утра, как уходящий в забвение сон, оставляя Коннора в холодной кровати один на один с этими тварями, преследующего его по пятам. И тогда они поймут, что бедного андроида больше некому защищать. Загонят его в угол, как стая голодных волков, после чего начнут отрывать конечности. Коннор не сомневался — он слышал, с каким неописуемым наслаждением они шептались о том, что хотят оторвать ему голову, после чего попробовать вкус голубой крови. Коннор всё слышал. Он был слепым, а не глухим. Конечно же, чтобы не заставлять Хэнка переживать за состояние своего сожителя, Коннор не рассказывал о происходящем с ним, но казалось, тот уже сам начал догадываться: во время сна тяжело не почувствовать крепкую хватку, от которой иногда бледнела рука. Хэнк наверняка чувствовал. Но терпел.       Как бы то ни было, Коннор всё же мог выполнять свои обыденные обязанности, какими занимался и раньше. Чтобы не быть бесполезным куском пластика, сидящим на диване целыми сутками, андроид постоянно находил себе домашнюю работёнку. Он занимался уборкой, стиркой, готовкой, ориентируясь исключительно на память. С лёгкостью передвигался по дому, не спотыкаясь и не врезаясь в дверные косяки, а предметы обихода, продукты, посуду и прочие мелочи он выбирал, ориентируясь на ощупь. С этим тоже не было никаких проблем, но ему всё равно казалось, что опасность где-то рядом. Поджидает его. Хочет дождаться момента, когда андроид окажется полностью беззащитен, и утащить его куда-нибудь в тихое место, где никто не услышит криков. Может быть, именно поэтому Коннор во время готовки сжимал нож куда крепче, а за стиркой подпирал дверь ванной шваброй, чтобы, не дай Боже, та случайно не захлопнулась. Его будни уже давно нельзя было назвать спокойными, а пока Хэнка не было дома, андроид готовился к атаке.       В один из таких дней, закончив все важные дела, Коннор просто валялся на диване, глядя в пустоту. Ну, может не совсем «глядя», скорее просто направив зрачки в сторону потолка. Во всяком случае, Коннор надеялся, что за прошедшее время ничего не изменилось и там, куда он смотрел, до сих пор был потолок, а не какая-то дыра. Наверное, со стороны эта картина выглядела более чем странно — андроид, который, не моргая, уже пару часов лежит в одном положении и смотрит непонятно куда. Кто-нибудь наверняка да решил бы, что он просто сломался или умер. И за такие мысли нельзя было обижаться, ведь Коннор сам так и не нашёл ответ, что конкретно он сейчас из себя представляет последние пару часов. О нормальном функционировании напомнили лишь внутренние часы, подсказывающие, что время — 11:59. — Минута до полуночи, — подытожил Коннор, хотя сам не понял, зачем. Обращался ли он сам к себе, а может, к тем тварям, что таились где-то в уголке.        Хэнк до сих пор не вернулся домой. Вполне может быть, что как раз он и разгребал всю ту работу, за которую раньше отвечал Коннор. Просиживал на стуле и устало тёр глаза, мечтая поскорее вернуться домой, поужинать чем-то быстроприготовляемым, после чего завалиться в тёплую кровать. Хэнк очень старался, а ведь не обязан был. Он просто хотел, чтобы у Коннора не случилось неприятностей на работе во время его «больничного отпуска». Хэнк такой хороший, отчего андроиду становилось стыдно за себя. Время полночь, а он до сих пор так и не вернулся домой. Это неправильно. Совсем неправильно.        У Коннора внезапно появилось такое ощущение, что у него из груди вырвали тириумный насос. Резво так, что дырка в груди дала о себе знать с небольшим запозданием. А что если… с Хэнком что-то случилось? Что если на него кто-то напал или ранили на каком-то вызове, из-за чего он сейчас страдает в больнице, а Коннор не знает? Или же, что в разы хуже, лежит в каком-то переулке, истекая кровью и пытаясь онемевшими пальцами набрать на телефоне номер Коннора, который сейчас отдыхает на диване. А что, если?.. Что, если… Хэнка уже убили?       В ушах Коннора раздался неприятный треск, заставивший его тут же перестать изображать из себя предмет интерьера, и с волнением резко подняться с дивана, пытаясь не дать себе запаниковать раньше времени. Поздно. Коннор уже паниковал, как ненормальный. Издав непонятный звук, больше похожий на собачий скулёж, андроид рванул в сторону входной двери, не забыв по пути удариться о дверной косяк, который стоял тут всё время. На этом полоса препятствий не закончилась, и перед тем, как наконец добраться к своей цели, андроид споткнулся о порог, стукнулся плечом о что-то твёрдое и каким-то образом уронил со стола совсем недавно склеенную вазу. Только после всех неприятностей он наконец выбежал на улицу. Погода встретила его проливным дождем, который тут же заполнил уши Коннора своим шумом, перекрывая собой все остальные звуки. Он проделал пару шагов, шлёпая по неглубоким лужам, после чего остановился по центру проезжей дороги. Коннор сам не знал, что конкретно он собирался сделать, но тревога разрывала его изнутри, заставляя выкрикивать одно-единственное слово, в какое андроид вложил весь страх и все свои переживания: — Хэнк! — крикнул он со всей дури, хотя являлся далеко неглупым андроидом и прекрасно отдавал себе отчёт, что Хэнка тут не было. Откуда ему здесь появиться? Это просто невозможно. Тем не менее, не услышав отклика и убрав с лица капли воды, Коннор повторил свою попытку: — Хэнк!       Ничего не случилось. Шум дождя продолжал заглушать собой все звуки, уже успев намочить собой одежду Коннора. Он был мокрым до нитки, а капли стекали по его испуганному лицу подобно слезам. Вниз-вниз-вниз. Коннор пытался их стереть, но что толку, если ты стоишь под ливнем? Под проливным дождём по центру проезжей дороги, которая наконец дала о себе знать.       Резкий громкий гудок тут же заставил андроида дёрнуться. Проезжающая мимо машина засигналила вновь. Коннор отскочил в сторону, избегая столкновения. Вышло это у него не лучшим образом. Окатив андроида водой из лужи, автомобиль на полной скорости пронёсся мимо него, задев боковым зеркалом за бок и уронив в грязь. Ничего страшного, никаких серьёзных ранений, и система даже не сигнализировала об опасности, но Коннор почему-то чувствовал себя парализованным. От испуга. От переживаний. От осознания собственной ничтожности.       Как ребёнок, который потерялся в лесу, Коннор приподнял голову и начал оглядываться по сторонам, как будто от этого мог быть хоть какой-то смысл. Он уже даже не был уверен в том, с какой стороны дом, потому что после падения в грязную лужу Коннор окончательно потерял ориентацию в пространстве. Дождь хлестал по ушам, не давая прикинуть примерное расположение. Налево или направо? Или вперёд? Коннор сжал зубы, а по его щекам полились то ли капли слёз, то ли капли от дождя. Он посмотрел на небо. Слово «посмотрел» тут неуместно. Вернее, он просто поднял голову, подставляя незрячие глаза под дождь. Мокро, грязно, темно. Страшно.       Сбоку послышался звук очередного автомобиля. Который ехал прямо на Коннора. Андроид попытался было отползти в сторону, но ноги не хотели нормально слушаться, и он не сдвинулся с места. Только повернул голову в сторону источника звука. Сглотнул слюну и прикрыл глаза, ожидая удара и отсчитывая до него секунды. Три. Две. Одна. Тем не менее сбивать его никто не собирался. Машина остановилась прямо перед ним, после чего… — Коннор! — послышался громкий голос перекрикивающего дождь Хэнка, который резко стукнул дверью и рванул к андроиду, сидевшему на коленях в грязи. — Что ты делаешь? — Что я делаю? — переспросил Коннор. Сейчас он сам себя не понимал: зачем выбежал на улицу? Он серьёзно собирался выйти на дорогу и звать Хэнка до тех пор, пока тот не материализуется в воздухе? В этом плане была хоть какая-то логика? Коннор покачал головой, но что-то внутри него умиротворённо затарахтело. С Хэнком всё в порядке. Никакие преступники, грабители и наркоманы не ранили его, а значит, всё хорошо. С Хэнком всё хорошо.       Хэнк, не переставая возмущаться, помог андроиду встать и, чавкая мокрыми ногами по траве, дойти до дома, даже не заботясь о том, что бросил машину на проезжей части. Коннор слабо передвигал ногами, всё ещё чувствуя, как страх сковывает его движения. Сейчас он вообще испытывал целый спектр эмоций, начиная от ужаса и заканчивая непонятной лёгкостью. Такая солянка попросту не могла остаться незамеченной, и, чтобы хоть немного её рассеять, система выдала странную реакцию. Коннор заплакал. — Прости Хэнк, — андроид глотал слёзы, утыкаясь мужчине лицом в плечо. — От меня одни неприятности.       Хэнк только шикнул ему в ответ на эти слова и, усадив на диван, кинул на голову какое-то полотенце, чтобы Коннор смог вытереть свои волосы. Почувствовав бархатистую ткань в своих руках, андроид только сейчас понял, насколько он замёрз и озяб, а ведь маленькое полотенце не позволит ему вытереться полностью.       Мокро. Грязно. Темно. Страшно. Четыре этих слова вертелись на языке у Коннора, заставляя его чувствовать себя всё более и более ничтожным. Настолько ничтожным, что ему натурально хотелось взвыть, пряча слепые глаза в руках. Вытирать полотенцем мокрое не только от дождя, но и от слёз лицо, а после ненавидеть себя. От него у Хэнка столько проблем, сколько не может быть ни от одного нормального андроида.

***

— Хэнк, — шепнул Коннор в эту же ночь, прижимаясь головой к широкой груди. Звук сердца успокаивал его, как успокаивала Смерть соловьиная песня. — Может, тебе найти другого андроида? Нормального. — Что? — спросил Хэнк, а его тело внезапно напряглось. Эти слова точно ему не понравились, и его можно было понять, но разговор в любом случае обязан был состояться.       Коннор обдумывал последние пару дней. Если не ходишь на работу, а целыми сутками торчишь дома и шарахаешься по нему, словно привидение, то у тебя достаточно времени на оценку сложившейся ситуации. Коннор уже не может помогать Хэнку, как раньше. Конечно, он всё ещё способен готовить, убираться, купать Сумо и делать подобную мелкую домашнюю работу, вот только Хэнку не нужна была личная домохозяйка, какую он всегда мог нанять за деньги. Хэнк нуждался в ком-то, кто сможет сопровождать его и на улицах, заботиться о его здоровье и к тому же защищать на работе. — Без глаз я не смогу ничего сделать, — ответил Коннор, отодвигаясь. — Тебе будет куда проще, если ты найдёшь себе другого андроида, который сможет быть с тобой и везде вам помогать… Я не буду против, если ты заведёшь подружку. Во всяком случае, моё мнение ты можешь не учитывать. — Коннор, ты сам-то понимаешь, что говоришь? — возмутился Хэнк.       «Хэнк… он же такой хороший», — думал про себя Коннор, сжав зубы. Хэнк действительно был слишком хорошим. Впереди у них планировалась важная поездка во Францию, а теперь Коннор уже не сможет его сопровождать. Да и, скорее всего, Хэнк откажется, а ведь он сам потратил большие деньги на билеты. Только по вине какого-то андроида ему придётся всё отложить. Надо ли это Хэнку? Конечно, нет! Хэнк заслужил того, чтобы полностью наслаждаться жизнью, а не сидеть в четырёх стенах, пытаясь составить компанию слепому товарищу.       Хэнк был слишком хорошим. За всю свою жизнь с ним случилось много кошмарных вещей, которые он смог пережить. Ему требовался отдых. Ему требовался партнёр, который не будет обременён разными недугами. Поэтому Коннор решил, что стоит предложить Хэнку такой вариант, от которого будет лучше им обоим. Хэнк сможет найти в пару кого-нибудь, кто будет рядом с ним даже на таких расстояниях, а Коннор не будет переживать из-за того, что продолжает портить жизнь Хэнку. — Хэнк, я не хочу быть обузой, — андроид поднялся и сел на кровати. Ему самому не нравилось говорить такие слова, однако он не смог придумать альтернативы. — Я не заставляю тебя избавляться от меня, но я не буду против, если ты заведёшь себе кого-нибудь ещё. Честно. Я буду ждать тебя здесь. Я всегда буду здесь.       Он не врал и не лукавил. Хэнк не обязан был учитывать его мнение и всегда мог найти себе подходящую для отношений женщину. Коннор счастлив тогда, когда счастлив его любимый, и, если тот внезапно приведёт в дом подружку, андроид лишь одарит их счастливой улыбкой. У него всё ещё были воспоминания об их с Хэнком отношениях, которые грели изнутри. Правда, думать о таком всё равно было несколько больно.       «Ты эгоист, Коннор, если думаешь, что Хэнк должен оставаться с тобой только потому, что вы были партнёрами во время расследования по девиантам», — проскользнуло в мыслях. Коннор опустил голову, прикусив нижнюю губу. Он же был самым лучшим андроидом, среди всех, которых когда-либо создали. Продвинутой моделью, способной утереть нос всяким домохозяйкам, полицейским и грузчикам. Понимание людской логики и последовательности решений у Коннора были прокачаны на максимум. Он знал всё, что должен был знать идеальный андроид-детектив. Но… тогда почему после мыслей о расставании ему хотелось плакать?       Хэнк выдержал странную паузу, осмысливая услышанное. Грузно вздохнул, а после взял опечаленного Коннора за руку. Крепко-крепко сжал её и, судя по интонации, с приободряющей усмешкой ответил: — Какой же ты глупый.       Дёрнув андроида, Хэнк прижал его к себе, даря крепкие объятия. Коннор почувствовал, как дрожат сильные руки мужчины и как хрипнет его дыхание при каждом вдохе, словно Хэнк только что пробежал пару километров на беговой дорожке. Такая ассоциация приходила также и из-за ускоренного пульса. Удивительно, но когда перестаёшь видеть, то начинаешь обращать внимание и на такие, казалось бы, мелочи. — Мне не важно, видишь ты или нет, — прошептал ему Хэнк на ухо, прижимая к себе. — Я всё равно тебя люблю. — Но… — Коннор не знал, что ответить. Он просто не мог понять того, зачем Хэнк так заботится о нём, когда пользы от слепого Коннора в разы меньше. Если так будет продолжаться и дальше, то он станет только обузой, высасывающей деньги из кошелька. Вот только у Хэнка на этот счёт было своё мнение. — Если ты думаешь, что твоя слепота — это повод для расставания и поиска кого-то другого, то подумай ещё раз, — руки Хэнка на плечах андроида сжались сильнее. Коннор буквально чувствовал, как мужчина пытается сделать голос максимально твёрдым, превозмогая нотки боли. — Потому что я любил тебя не за зрячесть, Коннор. И слепым любить меньше не стану. Главное, что ты рядом со мной. Мне уже этого достаточно, чтобы быть счастливым. И я никогда тебя не променяю.       Коннор понимал, что возможно больше не увидит, насколько Хэнк красив. Никогда больше не увидит эти красивые голубые глаза и трогательную улыбку на тонких губах. Это было то, чем Коннор больше всего дорожил. Дороже любых денег и сокровищ. Хэнк был так ему дорог.       После окончания революции и получения андроидами их прав великий и мудрый Маркус, который всю эту заварушку и устроил, звал Коннора отправиться с ним. Обсудить все подробности с президентом Уоррен и разносить призыв к толерантности по другим штатам Америки. Быть вместе с Иерихоном в те моменты, когда им станет тяжело. Вот только Коннор отказался.       Он был рад, что его собратья приобрели права, да и более того, помощь Коннора в том деле действительно имела влияние, вот только он сам никогда не считал, что обязан продолжать помогать с этим делом. Быть лидером и вести за собой народ — смысл жизни Маркуса, но не Коннора. А какой у Коннора? Быть рядом с Хэнком. Это то, что он получил в подарок за своё участие в революции. Жить бок о бок с любимым человеком и разделять с ним всё. Встречать каждое утро в одной кровати, готовить вкусный кофе, а также дарить тёплые поцелуи. Это то, чем Коннор дорожил. То, ради чего он жил.       «Смысл твоего существования – это ловля девиантов», — говорила Аманда. «Это не так», — подумал про себя Коннор. Теперь уже не так. Хэнк сказал, что никогда не бросит и не променяет его. Коннору не нужно было думать о том, что будет после их расставания, ведь самого расставания не случится. Он уже был дома. Да, он стал девиантом. Да, он отошёл от своей первоначальной задачи. Но слова Хэнка только разрушили страх того, что Коннор когда-то останется один. Теперь он был уверен – он хочет любить и быть любимым. И это самое главное. Щелчок       Перед полной тьмой, расстилающейся перед Коннором, внезапно появилось окошко загрузки. Когда ползунок медленно, но упорно проделал свой путь от начала до конца, появилась последняя информация об анализе. Информация о температуре тела, о текущем времени и количестве тириума в организме. А после, когда все панели пропали, перед глазами возникло лицо Хэнка. Лицо удивлённого Хэнка, который смотрел на Коннора с явным сочувствием. — Хэнк, — голос Коннора дрожал. Он удивлённо заморгал, не веря тому, что тьма отступила. Больше никакого страха или ужасающего шёпота за спиной. Та же спальня, те же стены, та же кровать, тот же Хэнк, лицо которого вытянулось. Судя по всему, он заметил, как чёрные глаза андроида вновь приобрели белый окрас, а синие огоньки заменились карей радужкой и чёрными зрачками. И они тотчас намокли от слёз, которые Коннор принялся вытирать рукавом кофты, сдерживаясь, чтобы окончательно не разреветься. Пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции, что, кстати, получилось до ужаса плохо, андроид пролепетал: — Я снова тебя вижу. — Видишь? — удивлённо выдохнул Хэнк, и в его голубых глазах засияли искорки, несмотря на кромешную тьму в комнате. Он улыбнулся, а под уставшими от недосыпа глазами залегли морщинки. — Ну и слава Богу!       Коннор прекрасно видел. Он видел каждую морщинку, каждую крапинку в глазу. Ещё никогда в жизни он так не радовался тому, что видит Хэнка. Просто видит. Хотелось начать касаться его лица, потрогать лоб, щёки, нос. Расцеловать каждую клеточку кожи, вдохнуть запах мягких волос. Прикосновения Хэнка всегда успокаивали и дарили ему уверенность в том, что ничего страшного с ним не случится. Что Хэнк рядом и защитит от всех невзгод, какие встанут на их пути.       Коннора очередной раз сжали в объятиях, но теперь в куда более крепких. А сам он сдержанно улыбался, глотая слёзы, которые никак не хотели переставать течь. Коннор был не обязан больше гоняться за девиантами, как натренированная гончая собака. Он всё ещё оставался андроидом-детективом, который спокойно мог продолжать выполнять свои функции, вот только отныне это не было его первостепенной задачей. Это не был смысл его жизни. Что же тогда им теперь являлось? Это Хэнк. Коннор научился чувствовать. Коннор научился любить. Коннор научился привязываться       Охотник за девиантами спал глубоко внутри него мирным непробудным сном, как спала та самая программа, обязанная предотвратить девиацию своего носителя. Это не была какая-то поломка или сбой, просто Коннор наконец смог осознать, что важно в его жизни, отчего сопротивление девиации сошло на нет. Когда у него сменились приоритеты, программа подчинилась ему, никакие ошибки больше не возникали, и никакие страшные твари более не пытались следить за Коннором. И пока объятия Хэнка будут продолжать согревать его плечи и прижимать к себе — всё будет хорошо. Обязательно.