Будни

Порой, всё хотелось бросить. Хотелось уехать, чёрт пойми куда, никому не сообщить об этом, оставить всё, что есть. Начать новую жизнь. Где-то там ждали новые открытия и одновременно с этим старые места. Желание сбежать было неумолимо сильно́. оно давило на сердце, оставляя на нем рубцы, копошась в кишках, и, порой заставляя картинку перед глазами расплываться. Тревога и постоянные неудачи глушились лишь двумя способами, и оба из них были неправильными. Быть одним из тех нариков, которых стоило бы ещё поискать даже среди той многочисленной, ублюдской массы, которая безвольно шныряется по темным улочкам в экстазе или признаться в любви? Конечно же первое. Лучше умереть от передоза где-нибудь в подворотне, где тебя, дай бог, найдут в тот момент, когда тело начнет разлагаться. Лучше переживать каждый раз все круги ада снова и снова в попытке достать новую дозу из сумки. Лучше дрожащими руками с неконтролируемыми слезами писать стихи так, чтобы ни один человек в мире не смог увидеть постыдное признание. Сгорая от чувств, мозг не то, чтобы бил по самому себе молотком. Он просто разрывался на куски, подкидывал себе петарды, искал способы выхода и вновь заходил в тупик, после чего начинал всё по-новой. Казалось, что зимой при удачной попытке успокоить самого близкого из тех, кто у него вообще остался и была совершена колоссальная оплошность: вновь он забыл про себя. Хотя так и было. Но он же обещал ему ничего не делать. Обещал, что друга это не коснется и просто не мог пойти на такое предательство, хоть и обманывал самого себя. Вот он: Тоша, Тошенька, Антоша, Тяночкин Антон Сергеевич, в прошлом тихий одноклассник, а в настоящем лучший друг. Человек, который способен притягивать людей, но почему-то притянул именно запутавшегося и потерявшегося в этом мире ребенка. Того, кто уже вырос и адаптировался, но внутри всё ещё бешено желает теплоты. Того, чьи мечты превратили в воду и вытекают из глаз, падая на ладони. Пусть Тошенька и не знал, но он был очень хорошим лекарством. При нем почему-то и кости ломило меньше, и плакать не хотелось, и смеялось намного громче. И сейчас, расплываясь в улыбке победителя, Саша, как настоящий чемпион, с гордостью задирает голову в верх. Вся причина в выигрыше в крестики-нолики, пусть для этого и пришлось выйти за пределы поля, дорисовав там ноль. И Тоша снова возмущается, ведь это не по правилам, ведь так нельзя. Но всё-таки мирится с нечестным проигрышем и под сдавленный смех чертит новые границы игры, в этот раз уже заключённые в квадрат. Всё равно больше нечего делать на литературе, где уже второй раз обсасывают действия... А что они сейчас вообще проходят? А время с Сашенькой всегда проходит быстрее, чем есть. Если бы его попросили дать ему описание, то можно было дать одно слово «абстрактный». вот сиди и думай теперь, что именно в белобрысом худощавом парне подходит под это описание, а подходило абсолютно всё. Всё, начиная с их знакомства и заканчивая этим днём, когда домашнего Тошу вновь тащат на улицу. В этот раз Собакин каким-то чудом украл пачку сухариков, что не было замечено даже его подельником, пусть и ставшим им невольно. В этот раз они дразнят собак в парке, в котором каждый угол был изучен. В этот раз радостно пугают голубей и уныло делают химию уже дома у Тяночкина, на что тетя Анна лишь закатывает глаза, но меняется в расположении духа, когда речь заходит о коварном предмете биохимической специальности. В этот раз они залипают на какой-то дебильный видос с Ютуба про то, как сбить осиное гнездо в условиях дикого выживания. И в этот раз всё хорошо. А завтра кто-то вновь получит три по химии. А завтра вновь будут ссориться родители. А завтра вновь будет выговор от матери и осуждение от отца, что Тоша снова как не мужик. А завтра Саша вновь поймет и поддержит так, как никто до этого не делал. Он выслушает, вновь пошутит, заставляя улыбаться со слезами на щеках.