jealousy

Хёнджин смотрит на него таким взглядом, что Сынмину хочется одновременно врезать по этому смазливому лицу и притянуть к себе за шею, впиваясь в пухлые губы, зарываясь тонкими пальцами в отросшие светлые локоны… Парень внезапно шлепает себя ладонью по щеке, привлекая к себе слишком много внимания, начиная сидящими рядом с ним Чонином и Джисоном и заканчивая чертовым Хван Хёнджином, который на это действие растягивает свои незаконно красивые губы в довольной улыбке. Джисон проходится по другу скептическим взглядом, затем поворачивает голову вправо и то же самое проделывает с Хёнджином, а затем раздраженно закатывает глаза («у Минхо понабрался по-любому» – отмечает в своей голове Сынмин) и выносит свой вердикт: – Да замутите вы уже. – Иди ты, – Ким угрожающе замахивается на того своими палочками, но в последний момент берет себя в руки и бросает взгляд исподлобья на внимательно следящего за ним Хёнджина. Тот сидит даже не притронувшись к своей еде, и откровенно игнорирует болтающих рядом Чана и Чанбина, которые махнули на него рукой, поняв, что друга никак не отвлечь от разглядывания «самого лучшего и прекрасного щеночка на планете». – Хён, вот скажи, – вставляет свои пять копеек Чонин. – Почему вы с Хёнджином-хёном все еще не вместе? Ты же втрескался в него по уши, и он очевидно тоже. Вам двоим что, делать больше нечего, зачем бегаете друг от друга? – младший недовольно кривится, будто лимон съел, и смотрит выжидающе. – Ты хотел сказать, что это Сынмин бегает от Хёнджина, – поправляет его Хан. – Хвану дай только волю, и он будет каждому встречному рассказывать о своем парне-милашке, – он многозначительно приподнимает брови, заставляя Сынмина все-таки легко ударить себя кулаком по плечу. – Какой еще парень, – недовольно бурчит Ким. – И вообще, кто это в кого втрескался? – он повышает голос, заставляя ребят за соседними столиками непонимающе на них взглянуть. Джисон на это лишь недовольно качает головой, продолжая жевать свой рис с овощами, а вот Чонин на такой ответ тяжело вздыхает, а потом резко встает из-за стола и направляется прямо к компании Хёнджина, который удивляется, но смотрит заинтересовано. – Он что?!.. – Сынмин практически задыхается от возмущения и почти начинает кусать собственные пальцы, но потом передумывает и принимается нервно сжимать в ладонях несчастную бутылку воды. Он внимательно наблюдает за тем, как Ян садится рядом с Чаном, улыбается тому своей фирменной милой улыбкой, а затем целует в щеку. Бан из-за таких действий натурально плавится, но отвечает младшему влюбленной улыбкой и аккуратно обнимает одной рукой за талию. – Вот видишь, а на их месте могли бы быть вы с Хваном, но ты херней всякой страдаешь, – говорит голос разума, очень похож на джисоновский, и Сынмин даже на какой-то момент зависает, а потом тихо матерится и все-таки делает глоток воды. Знает он, что это могли бы быть они с Хёнджином, и более того, парень мечтает об этом каждую ночь перед сном, а потом приходит в школу и видит как Хван опять флиртует с красоткой-старостой, пытаясь выпросить у той конспекты по истории, которую бессовестно прогуливает. Или как он кокетливо улыбается девчонкам на год младше в качестве извинений, когда случайно налетает на них на лестнице. Сынмин прекрасно понимает, что это не серьезно, и что у Хёнджина просто такая манера общения, но его это бесит просто до чертиков, бесит, когда старший улыбается кому-то так обворожительно, когда он кокетливо заправляет прядь волос старосте за ухо, пусть даже только в целях получить нужные материалы по чертовой истории. Или когда он до громкого ворчания тискает Чонина, потому «он такой милый, как его можно не любить?». И Сынмин откровенно не понимает, почему Чан в такие моменты лишь тихо посмеивается вместо того, чтобы вырвать своего парня из ручонок Хёнджина и дать тому по макушке пару раз. Наверное потому, что Чан нормальный, а не ревнивый идиот, видящий какой-то подтекст в каждом жесте длинноволосого. Одним словом, Чан не Сынмин. Ким моргает несколько раз, когда Хёнджин вдруг поднимается со своего места, перекинувшись парой фраз с Чонином, и почему-то начинает идти в их сторону. Уровень стресса мгновенно доходит по пометки «сто», и Сынмин не придумывает ничего лучше, кроме как вскочить на ноги и быстро направиться к выходу из столовой. Он слышит оклики Джисона и Хёнджина, но вместо того, чтобы остановиться, только ускоряет свой шаг и почти переходит на бег, когда быстро проскальзывает сквозь компанию девчонок в главном холле. Он прекрасно понимает, что Хван не остановится и когда-нибудь точно его поймает, но надежды на обратное все же не теряет и быстро перепрыгивает через ступеньки, оказываясь на втором этаже. Здесь учеников уже поменьше – никто не хочет пропускать вкусный обед, и это не то, чтобы на руку Сынмину. Больше всего не хочется оставаться наедине с Хёнджином, потому что игнорировать его не получится, придется смотреть тому в глаза и что-то говорить, а Сынмин точно уверен, что не выдержит, потому что Хёнджин слишком красивый, слишком притягательный, слишком обворожительный, Хёнджин просто слишком. Но он не успевает заскочить в пустующий класс, как вдруг чувствует сильные руки на своей талии, а уха касается теплое дыхание и сладкий голос: – Я поймал тебя. Сынмин замирает и даже дыхание перехватывает, когда чувствует на своем плече приятную тяжесть чужого подбородка. Чертов Хван Хёнджин. – Отпусти, – тихо просит младший, касаясь своими руками ладоней Хвана, аккуратно сжимающих его талию. Хочется убрать их и отойти на несколько шагов, потому что голова кружится от этой близости и сладкого парфюма Хёнджина, но тело совсем отказывается слушаться, и все, что может сделать Сынмин, – это легко провести подушечками пальцев по чужим костяшкам. Хёнджин на этот жест лишь довольно улыбается. Рядом проходит какая-то парочка, смотря на них заинтересованно, и щеки Кима тут же краснеют, поэтому он резко опускает голову и аккуратно похлопывает по чужим ладоням. – Хёнджин, перестань, – тихо бормочет он. – На нас смотрят. Хван действительно отпускает парня, и тот даже успевает облегченно выдохнуть, как старший внезапно берет его за руку и заводит в пустующий кабинет. Им оказывается кабинет художественного кружка, и Ким чуть не стукается лбом о большой деревянный мольберт, но Хёнджин не дает этому произойти, почти сразу прижимая младшего к себе. Сынмин упорно смотрит на болтающийся синий галстук на шее светловолосого, чтобы не смотреть тому в глаза, потому что точно знает, что не выдержит. Не сейчас, когда вокруг нет ни одной души, а Хёнджин находится так близко, чересчур, и улыбается этой своей очаровательной улыбкой. – Минни~, – тянет он, но младший на такое ласковое сокращение только надувает губы и ничего не отвечает. – Чонин мне тут кое-что рассказал, – Хван нежно проводит пальцами по линии челюсти младшего, с удовольствием наблюдая за тем, как краснеют щеки напротив, а затем легко приподнимает его подбородок, устанавливая зрительный контакт. – Он сказал, что я тебе очень нравлюсь. Сынмину бы сейчас громко фыркнуть и пнуть Хёнджина, да хорошенько, но он сразу же попадает в плен красивых шоколадных глаз и, кажется, теряет дар речи. Хван смотрит слегка прищурено, будто пытаясь прочитать чужие мысли в больших глазах напротив, но Ким не позволяет, убирает чужую ладонь и усмехается. – А тебе разве не плевать? Старший медленно сводит идеальные брови к переносице и смотрит озадачено. Он не совсем понимает, почему Сынмин говорит что-то вроде этого, ведь он в последнее время изо всех сил пытается показать, насколько ему небезразличен младший. Он каждое утро встречает того на пороге школы, угощает клубничным молоком и старается быть максимально тактильным, потому что сердце заходится, когда он видит милые щеки, краснеющие в смущении, и неловко отведенный взгляд. Хван старается установить с ним какой-то контакт, старается изо всех сил, но Сынмин почему-то говорит такие слова. Это очень расстраивает. Кима внезапная смена настроения старшего застает врасплох. Он несколько раз хлопает ресницами, смотря на грустное лицо напротив, и внутри что-то неприятно колет. Не хочется видеть Хёнджина расстроенным, ему больше по душе пусть и дурацкая и раздражающая, но безмерно красивая улыбка светловолосого, его очаровательные глаза-щелочки, когда он видит Сынмина, и объятия. Ким не очень тактильный человек и постоянно (больше ради вида) пытается избежать объятий, а потом думает об этом целый день и улыбается себе под нос. Они молчат несколько секунд, пока Хван не произносит: – Скажи, я правда тебе нравлюсь? Он приподнимает подбородок и смотрит парню прямо в глаза. Сынмин нервно сглатывает. В шоколадных глазах он видит надежду, а еще такую грусть, что хочется просто послать все к чертям и притянуть этого придурка к себе, путаясь в мягких отросших волосах, но обида за такое его легкомысленное поведение все еще не отпускает. Поэтому младший бормочет тихо, в конце концов прерывая зрительный контакт: – Это, вообще-то, я тебя должен спрашивать… – он ловит все еще непонимающий взгляд и вдруг не выдерживает. – Спрашиваешь тут о моих чувствах, когда сам заигрываешь со всеми подряд? Я не буду отвечать на твой вопрос, – Сынмин слегка повышает голос и пытается выпутаться из плена чужих объятий, но хватка на талии становится только крепче. – Минни~, – тихо мурлычет Хёнджин у самого уха, наклоняясь очень близко. В голосе можно уловить знакомые игривые нотки, и младший на это раздраженно закатывает глаза. – Ты ревнуешь? – Иди к черту, – твердо произносит Ким, но не успевает сделать что-либо, как вдруг чувствует короткий поцелуй на своих губах и замирает. Хван сделал это вот так просто. Просто поцеловал его. Прикоснулся своими потрясающими пухлыми губами к его всего лишь на долю секунды и отстранился, наблюдая за растерянностью младшего и довольно улыбаясь. – Ты… – тихо произносит Сынмин, бегая взглядом от таких любимых глаз-щелочек до блестящих губ и обратно. – Что ты… – Сынминни, – перебивает его светловолосый, накрывая своими ладонями щеки Кима. – Мне нравишься только ты. – Ну конечно, – фыркает младший. – А со старостой ты просто так флиртовал. И рандомным девчонкам улыбаешься просто потому, что у тебя хорошее настроение, да? – Прости, – вдруг произносит Хёнджин, уже который раз за этот короткий промежуток времени заставая Кима врасплох. – Я не думал, что это так выглядит… Если тебе не нравится, я больше не буду так себя вести с другими, я буду флиртовать только с тобой, – он игриво подмигивает, поглаживая большими пальцами щеки напротив. Сынмин не знает, что на это ответить, он снова тонет в теплом взгляде и, сам того не понимая, выдыхает: – Поцелуй меня. Хёнджину дважды повторять не надо, а Сынмин и обдумать свои слова не успевает, как старший снова касается его губ своими, только на этот раз дольше. Ким теряется в ощущениях, и персиковая гигеничка старшего совсем не помогает. Ноги подкашивается, а голова идет кругом, и если бы не надежные руки светловолосого, Сынмин уже точно свалился бы с ног. Но Хёнджин аккуратно подводит его к ближайшей парте и усаживает сверху, давая какую-то опору. Одна его рука зарывается в каштановые волосы на затылке, легко сжимает их, и в какой-то момент младший не выдерживает, слегка приоткрывая губы и давая понять, что хочет большего. Ловкий язычок скользит по нижней губе и проникает внутрь, заставляя Кима вздрогнуть от неожиданности. Другая рука Хёнджина поглаживает чужую коленку, а затем поднимается в верх и останавливается на талии, притягивая младшего еще ближе. Сынмин не может сказать, что он чувствует, потому что чувств слишком много, а губы Хёнджина слишком сладкие, чтобы прекращать поцелуй, поэтому он несмело отвечает, когда из языки соприкасаются. Хван готов визжать от радости. Он прямо сейчас целует самого милого и самого лучшего парня на планете, и понимает, что его чувства взаимны. Понимает, что никогда больше его не отпустит и будет целовать до потери сознания, потому что робкие неумелые поцелуи просто сносят голову и заставляют чувствовать трепет в груди. Хёнджин нехотя прерывает поцелуй, давая Сынмину вдохнуть немного воздуха, а потом целует его в уголок губ, затем в щеку, в другую щеку и покрывает короткими поцелуями все лицо, заставляя младшего хихикать от щекотки. Но в следующее мгновение Ким касается пальцами тыльной стороны ладони светловолосого, которая аккуратно очеркивает линию челюсти и останавливается на шее. – Что теперь между нами? – спрашивает серьезно, смотря прямо в глаза напротив. – Разве с этого момента мы не встречаемся? – Хёнджин улыбается широко-широко, будто сбылись все его мечты, и довольно наблюдает за опешившим лицом. – Мы… что?.. – бормочет Ким, не в силах переварить услышанные слова. – Ким Сынмин, – старший за секунду становится серьезным. – Ты будешь моим парнем? Сынмин несколько мгновений смотрит в чужие глаза, пытаясь найти в них хотя бы намек на шутку, но Хван серьезен как никогда, а младший слишком слаб перед этим парнем, поэтому прежде чем притянуть его к себе за шею и снова попробовать его потрясающие губы на вкус, шепчет тихое, но уверенное: «Конечно буду». Телефон в кармане тихо вибрирует, но никто из этих двоих не обращет на него внимания. Хлебный ребенок: Сынминни-хён, ты теперь мой должник ;) Хёнджин-хён тоже.