Надеюсь, не вещие
18 января 2022 г., 03:41
Под подошвой ботинка хрустнул осколок стекла, наверное, раньше он был частью окна, из которого Изуку так любил высовывать руки под проливной дождь. Кажется, в такие моменты Томура всегда затаскивал его обратно в тепло гостиной и бормотал что-то о холодном ветре который Мидория опять впустил в его квартиру. Был бы он расстроен, узнав что окна выбиты? Скорее всего да.
Под хруст стекла Изуку прошёл дальше. Помнится, Томура часто ругался на то, что он слишком долго возится возле зеркала, пытаясь пригладить непослушные волосы. Он протянул руку вперёд, коснулся подушечками пальцев холодной глади зеркала. В носу защипало, глаза вновь закрыла мутная пелена. Изуку протёр лицо рукавом болотной куртки, кожу и так неприятно стягивали предыдущие дорожки слёз. Высохшие от стоящего на улице мороза губы, растянулись в нервной улыбке. Нижняя губа неприятно защипала, начиная трескаться, и на новоиспеченной ранке выступила капля алой крови. Когда-то, Томура украл для него букет таких же ярко алых роз, они ещё долго стояли в вазе на кухонном столе, наверное, целую неделю. Казалось, что это происходило где-то месяц назад, но может прошло уже несколько. Он не уверен, когда потерял счёт времени. А сейчас их любимая ваза скорее всего находится где-то тут, среди осколков на полу. Когда же всё так поменялось?
Изуку медленно провёл языком по нижней губе, кровь была столь же отвратительна, как и всегда. Рука метнулась к лицу, а искусанные во время очередного нервного срыва ногти впились в нежную кожу лба. Изуку тихо засмеялся, эхо разнесло его голос по всему помещению. Кажется, идея пришедшая ему в голову не так уж и плоха. Медленно, мучительно медленно, он провёл ногтями по лицу. Ещё, ещё, ещё и ещё. Кожа забилась под ногти, а лицо неприятно засаднило от контакта с морозным зимним воздухом. На бороздах от ногтей проступила кровяная росса, несколько капель скатились по носу, и с подбородка покатились дальше, куда-то под ворот куртки.
Он поднимает голову, и непроизвольно шарахается от своего отражения, что было искривлённо игрой больного разума. Волосы успели отрасти, и под своим же весом наконец-то перестали торчать во всевозможные стороны. Слегка кудрявые волосы почти доставали до плеч, и, пожалуй, они были вполне похожи на его прическу. Отрывистый смех следует за этим случайным наблюдением. Изуку вновь приближается к зеркалу чуть ли не в плотную, всматриваясь в каждую мелкую деталь лица, стараясь вновь увидеть вместо себя Томуру. Чего-то не хватает. Он наклоняется, поднимает с пола осколок стекла, кажется, осколок той самой когда-то дорогой ему вазы. Изуку аккуратно стирает с него слой пыли, рассматривает помутневшее стекло, пытается понять, это лишь грязь или всё же чья-то кровь. Впрочем, есть ли какой-то смысл думать об этом сейчас? Он подносит осколок к левой стороне губ, старается вспомнить точное местонахождение шрама. Слегка надавливает, чувствует, как кожа медленно разъезжается в стороны, а оледеневшие губы теплеют. Помнится, когда-то Томура рассказывал ему, что патологоанатомы греют руки в свежих трупах, и что он, кажется, поступает так же. Временами.
— Изуку! — окровавленный осколок вазы неожиданно вылетает из рук. Он переводит взгляд на вбежавшего в комнату человека. Девушка с золотыми, будто осенние листья глазами неодобрительно качает головой, и беглым взглядом оценивает состояние его лица. Она облизывается, взглянув на свежие дорожки крови, но мотает головой из стороны в сторону и упорно продолжает искать что-то в кармане любимого бежевого пиджака. Конечно, кто ещё мог догадаться искать его здесь кроме неё.
— Химико, — тихо бормочет он и обессиленно утыкается лбом ей в плечо. Свежие раны ноют, саднят от прикосновения к ним, но не плевать ли уже? Она подхватывает его под подмышки, он не сопротивляется, позволяет дотащить себя до дивана. Девушка устраивает его голову на своих коленях и, тяжело вздохнув, стараясь при этим уловить как можно больше ноток приятного ей аромата крови, достает из кармана обычный носовой платок. — Что ты тут делаешь? — вопрос выходит невнятным, первым же делом Тога принимается вытирать его подбородок и губы.
— Что здесь делаешь ты, Изуку, — с лёгким укором произносит она. Руки трясутся, Химико Тога не привыкла помогать кому-то, этими руками у неё выходило лишь убивать. — Не думала, что скажу это, не думаешь, что тебе стоит вернуться к героям? Они волнуются, я видела новости краем глаза, когда Даби переключал каналы. Милая Очако сможет позаботиться о тебе, помочь, — «в отличие от меня» застревает где-то в горле. Слишком многое изменилось после последней битвы, прямо как и её дорогой Изуку. Она старается остановить кровотечение, успешно. Всё, что она могла сделать сейчас, Химико сделала. Платок, который Твайс успел вернуть ей перед своей смертью, складывается, и отправляется обратно в карман. Тога запускает руки в спутанные волосы Изуку, кончиками пальцев гладит кожу головы, старается успокоить, помочь.
Подросток фыркнул, пожалуй, этот диван и впрямь был лучшим местом для разговоров. Этот, казалось бы, обычный предмет мебели, много чего пережил. Он видел радостные улыбки, горькие слёзы, страстные поцелуи, а временами, слышал громкие стоны. Даже хозяина квартиры пережил. Мидория усмехнулся.
— Ты же знаешь, что я откажусь, хочу провести оставшееся время с вами, раз уж не смог побыть с ним. Не хочу сейчас быть с героями, слышал они празднуют победу. Празднуют смерть того, кем я дорожил, — он протянул руку вверх, запуская её в распущенные блондинистые волосы подруги. — Почему я должен хотеть вернуться туда?
— Ты прав, — она резко подняла голову, но Изуку успел заметить скатившуюся по щеке слезу. — Наверное, мы оба оставили в той битве что-то важное, не находишь? — рука судорожно сжала платок. — Я вот хочу, чтобы всего этого не было. Хочу, чтобы мы победили тогда. Хочу, чтобы каждый из нас остался жив, чтобы у вас с Томурой всё было хорошо, — с её губ сорвался тихий всхлип. — А чего хочешь ты, Мидория Изуку?
— Я, — он запнулся. — Хочу слишком банальную вещь, Тога Химико, — девушка тихо хихикнула. — Хочу быть счастливым. Хочу, чтобы Томура сейчас сидел где-то рядом и рассказывал о очередном непроходимом уровне. Хочу, чтобы ты опять рассказывала Твайсу какую-то ерунду, а он отвечал что-то невпопад. Хочу увидеть старого, весёлого, а не занятого делами Лиги, Даби. Тебе не кажется всё это слегка глупым?
— Наверное, это и впрямь звучит слегка сумасбродно, — фыркнула она. Изуку растянул губы в ответной улыбке, и поудобнее устроил голову на её коленях. Пожалуй, сегодняшний день был не таким уж и ужасным.
***
Изуку нахмурился и приоткрыл глаза, сон был и впрямь жутким. Он придвинулся слегка ближе к теплому телу Томуры, и уткнулся носом куда-то в ключицу. В холодные осенние ночи, засыпать в чужих объятьях было особым удовольствием. Изуку тихо ойкнул, когда его слегка сильнее прижали к себе. Над ухом раздался хриплый голос, Томуры: — Опять сны? — Изуку легонько кивнул, и блаженно прикрыл глаза. — Сны с четверга на пятницу вещие, ты знал? — ехидно подметили над его ухом. — Не дай бог, — пробормотал Изуку, и не сдержавшись зевнул, зевота оказалась заразной. — Надеюсь, не вещие, — добавил он. — Ты уйдешь, как всегда, в шесть? — Изуку неопределенно пожал плечами. — Завтра суббота, думаю, что могу остаться на весь день, — Изуку краем глаза увидел лёгкую улыбку на губах Шигараки. — Потом просто навру что-нибудь в общежитие, например, что был у мамы. Допрашивать не станут, — он обвил руками тело Томуры, прижимаясь вплотную, а где-то на кухне на стол упал засохший лепесток кроваво-алой розы.
