teacher

— блять, как меня все заебали! — заявляет минхо прямо с порога. резко расстегивает пуговицы на пальто, чуть не отрывая и небрежно кидает очки на комод. хенджин изумленно приподнимает бровь. не часто приходится видеть минхо таким. — что случилось, милый? тяжелый день? — хенджин подходит к нему со спины и начинает массировать плечи, пока минхо трет уставшие глаза. — кроме того, что дети сегодня были особенно невыносимые, еще и директор доебался до того, что я его ссаные бумажки не так написал, ты представляешь?! — минхо надевает очки обратно и кидает на него взгляд из-за плеча, а хенджин только сочуственно кивает в ответ. — почему вообще я должен этим заниматься?! как будто я не учитель, а секретарь его, блять. — может мне помочь тебе расслабиться? — хенджин ухмыляется едва заметно, спуская руки на талию минхо. тот не отвечает, просто разворачивается и целует грубо, настойчиво, проникая языком, сплетая с чужим. хенджин усмехается в поцелуе, когда минхо прикусывает его нижнюю губу. хенджин хватает его за галстук, чтобы затянуть в спальню, чуть не задушив. "как будто это у меня тут кинк на удушье" — мысленно закатывает глаза минхо. хенджин толкает его на кровать, усаживаясь на чужие бедра и как-то хитро улыбается. соблазнительно. он вновь накрывает чужие губы своими, а руками скользит под рубашку, поднимаясь от живота все выше. сжимает его грудь, обводит соски пальцами и крутит меж них, заставляя минхо стонать в поцелуй. черт бы побрал его ловкие пальцы. хенджин — чертенок настоящий. что еще хуже — знающий все слабые места минхо. оттого он, продолжая ласкать грудь, кусает его за мочку уха, вызывая протяжный стон. минхо ослабляет галстук и начинает расстегивать пиджак, но хенджин не позволяет ему этого сделать, хватая его за руку. — не снимай. — минхо выгибает бровь и ухмыляется: — это возбуждает тебя, детка? — невероятно. — ухмыляется в ответ. губы минхо скользят от места за ухом к чувствительной шее хенджина, у которого даже от легких поцелуев и покусываний остаются засосы. — если бы мы учились в одной школе... — минхо слушает его, но не останавливается, покрывая тело хенджина поцелуями и наслаждаясь томным голосом вперемешку с шумным дыханием. — я бы умолял тебя трахнуть меня на парте.. — хенджин трет губы друг о друга и прикусывает их. — какие у тебя интересные фантазии, хван хенджин. — усмехается минхо и смотрит прямо на него, когда его руки опускаются все ниже по торсу, проникая под штаны, заставляя судорожно ловить ртом нехватающий воздух. — но вообще-то и сейчас не проблема это сделать. — хенджин чувствует как щеки краснеют еще сильнее, когда он представляет это. — я смотрю, тебе очень нравится эта идея. — минхо говорит и одновременно гладит его сквозь белье, просто сводя с ума. — черт, замолчи уже. — снова усмешка. но минхо просьбу выполняет, полностью сосредоточившись на самом парне. у хенджина тело красивое до невозможности, такое идеальное. еще и чувствительное вдобавок — любое касание отражается в новом стоне. и минхо целует, обводит языком, кусает, заставляя хенджина выгибаться от всех касаний. "господи, какой же он красивый" прозрачная рубашка, спадающая на плечи и демонстрирующая набухшие от возбуждения соски, вскоре летит на пол за ненадобностью, а руки минхо проникают под белье, лаская его. хенджину к тому моменту кажется, что он сейчас завоет, потому он кидает умоляющий взгляд на минхо: — хватит уже, пожалуйста... — слишком отчаянно. он такой нетерпеливый, и, черт, как же это сексуально. минхо целует парня, когда начинает растягивать его, ловя очередной стон губами. хенджин сам насаживается на его пальцы и стонет громко, заставляя минхо облизнуться. хван кусается в нетерпении, оставляя следы на плечах, за что получает лёгкий шлепок. минхо тянется за презервативом и смазкой и после нехитрых манипуляций с ними, хенджин сам насаживается на него. он упирается руками на бедра минхо и двигается в известном только ему ритме, то резко ускоряясь, то замедляясь вновь. стонет беззастенчиво, еще и глаза закатывает: так развратно. а минхо глядит таким взглядом, что хенджин сходит с ума. минхо смотрит прямо ему в глаза и ухмыляется, когда притягивает хенджина к себе и целует рвано, надавливая на его бедра мягко, но настойчиво, заставляя остановиться. хвану хочется заскулить и обиженно надуть губы в ответ на его действия. — малыш, позволишь мне сделать кое-что? — хенджин только кивает. через несколько мгновений он уже оказывается в положении лежа на спине под минхо и удивленно вскидывает брови. — ты же любишь смотреть снизу вверх. — минхо ухмыляется, а хенджин улыбается одной стороной и облизывает губы в нетерпении. минхо начинает двигаться быстро и жёстко, выбивая из хенджина весь воздух, заставляя того материться и впиваться ногтями в простыни. а еще просить не останавливаться. минхо и не собирается. он трахает его до хриплых стонов и обкусанных губ. у хенджина аж перед глазами все плывет от удовольствия. хенджин сходит с ума от чужих движений и глухих стонов, хватается тонкими пальцами за плечи минхо, впиваясь ногтями не сильно, но ощутимо, и притягивает его к себе для очередного рваного поцелуя, а затем издаёт глухой стон, утыкаясь минхо в шею. с каждым движением тот выбивает из хвана новый стон, и хенджин шепчет: — милый, я сейчас... — он выстанывает его имя, когда кончает, а перед глазами появляются звездочки. минхо обессиленно падает рядом и хенджину хватает нескольких движений своими ловкими пальцами, чтобы заставить минхо кончить и наслаждаться его выражением лица в этот момент. минхо пытается восстановить дыхание и разглядывает хенджина: огромные глаза, в которых хранятся звезды, покрасневшие пухлые губы, новые засосы на шее и ключицах, что выглядят до ужаса правильно, растрепанные волосы, липнувшие к лицу и покрасневшие щеки, что делали его до невозможности очаровательным. и минхо даже не успел подумать, прежде, чем сказать, ведь слова сами лезли из горла: — какой же ты красивый, — он выдыхает восхищенно. — ну, милый... — хенджин смущенно прячет лицо, а минхо улыбается в ответ, хватает мягко за щеки и притягивает к себе для поцелуя, в этот раз, долгого и абсолютно нежного. с ним хорошо, всегда хорошо, по другому и быть не может.