Погоня

У Драко промокли ноги. Последние недели в целом выдались невеселыми: прятаться по болотам и питаться подножным кормом он не привык, жить без магии тоже. Нельзя было сотворить даже самое простецкое заклинание — его бы сразу же засекли мракоборцы. Впрочем, так или иначе, он все же оказался схвачен. И ни кем-нибудь, а Поттером и его шайкой. Уизли шел сзади и держал его на прицеле своей палочки. «Золотой мальчик» держался рядом. Грязнокровка ушла вперед. Она периодически сверялась с картой. Через четверть часа девушка внезапно остановилась, обернулась к своим спутникам и с уверенностью сказала: — Нужно сделать привал! Уже темнеет, а тут самое подходящее место, чтобы разбить лагерь!

***

— Я не могу ничего вам рассказать! Хочу, но не могу! Иначе он убьет моих родителей! Драко сидел за столом, в палатке. Поттер устроился напротив, его дружки стояли по обе стороны. В камине трещал огонь. Малфой невесело подумал, что не будь он тут пленником, ему было бы почти уютно. Впрочем, на цепь его не посадили и на том спасибо. Люди Лорда как минимум бы так и поступили. Причем это был бы аттракцион невиданной щедрости, если бы они остановились только на этом. — Если Тот-Кого-Нельзя-Называть узнает, что ты у нас, то он и так, и так это сделает, — нарочито небрежно произнес Уизли. — Рон! — одернул его Поттер. — Обещать ничего не буду, — обратился он к Малфою, — защиту твоим близким мы обеспечить не сможем. Будь они у нас — тогда можно было бы договориться. А пока мы не знаем даже, где они находятся. — Избранный выдержал паузу. — Если бы ты открыл нам местоположение убежища Волан-Де-Морта, где, вероятно… — Где, вероятно, вы убьете моих родителей самостоятельно! — перебил его Малфой. — Нет, Поттер, даже не проси! — Что же, это твой выбор.

***

Малфой еще не встречал палаток, в которых бы были камеры. Или, вернее сказать, клетки. Впрочем, отчаянные времена требуют отчаянных мер, это он понимал. Видимо, подобные палатки создали специально по заказу Министерства Магии. После допроса его посадили в эту самую клетку, которая стояла в отдельной комнате. Впрочем, он был сыт и находился в тепле. Нельзя отрицать, что это было большим из того, что ему удавалось получить за последние несколько недель. Но поспать толком Малфою так и не удалось — мешали тревожные мысли. Он проваливался в сон, но просыпался едва ли не каждые полчаса. Его съедал страх за родителей да и за себя самого тоже. Он не думал, что Поттер с друзьями сделают ему что-то плохое. Но отчетливо понимал, что Министерство вынесет суровый приговор за все, что он совершал да и не совершал тоже. Слишком грустно осознавать, что твоя жизнь окончена, когда тебе едва исполнилось восемнадцать. На рассвете Драко все же удалось провалиться в более глубокий сон. Проснулся он около восьми, почувствовав на себе чей-то взгляд. Это была Грейнджер. Она стояла в проходе, скрестив руки на груди. — Чего тебе? — сонно спросил Драко, потирая глаза. Все мышцы у него безумно затекли — спать пришлось на тонком матрасе. — Ничего. Пришла узнать, спишь ты или уже проснулся. Потому что выдвигаться нам максимум через час, — сказав это бесцветным тоном, девушка покинула комнату. Малфой хотел было бросить вслед что-то язвительное. Оскорбительное. Но сил уже не было. Причин особых тоже.

***

На их небольшую группу напали где-то около полудня, когда они вышли на открытую местность. Малфой с уверенностью мог сказать, что так страшно ему не было еще ни разу в жизни. Он был безоружен, связан, а заклинания летели со всех сторон. И хуже всего было, что атаковали те, кого он привык видеть на своей стороне. Драко едва увернулся от «Авады», запущенной в него Гойлом, упал в кусты и почувствовал ожигающую боль. Ветка распорола ему щеку. Малфой на полном автомате провел по ней рукой и уставился на испачканные в крови пальцы. Это секундное промедление едва не стоило ему жизни — Грегори, с которыми они были неразлучны с самого первого дня в Хогварсте, напал снова. И к счастью, снова мимо. Малфой бежал, не разбирая дороги. Краем глаза он заметил, как на землю упала Грейнджер, как искривилось от боли ее лицо. Заметил, но не сбавил скорости. Через несколько метров он упал снова. И когда над ним навис незнакомый Пожиратель Смерти, Малфой решил, что через мгновение его жизнь оборвется. Однако через мгновение этот самый Пожиратель Смерти отлетел в сторону и с ужасающим хрустом впечатался в дерево. Малфой отчаянно заморгал, пытаясь понять, что только что произошло. А потом увидел Грейнджер: она нетвердо стояла на ногах, была перепачкана в грязи и крови, однако яростно сжимала в руке палочку. Это она спасла ему жизнь. Когда спустя еще пару минут на поляну трансгрессировало подкрепление, Малфой понял, что никогда прежде не был так рад видеть мракоборцев.

***

 — Вы в этом уверены? — Кингсли с легкой доли скептицизма переводил взгляд с Гарри на Гермиону. — Я не то чтобы сильно возражаю, но зачем вам это надо? Мы могли бы поселить его на одном из секретных объектов Министерства, приставить охрану… — Пока что Драко согласен сотрудничать только с нами, — ответил Гарри. — А поскольку лучшего информатора у нас нет, да и нам его не найти, то стоит пойти ему навстречу. — Мисс Грейнджер, и вы согласны с ним нянчиться? Гермиона выглядела не лучшим образом. Рука на перевязи, с лица еще не до конца сошли синяки и ссадины — даже несмотря на целебные зелья, которые девушка регулярно использовала. В холле дома на площади Гриммо, где стояли все трое, ярко светили лампы, поэтому все увечья Гермионы были отлично видны. Разумеется, только те, что не скрывала одежда — при падении девушка сломала еще и три ребра. — Мистер Бруствер, я все равно еще какое-то время не смогу вернуться в строй, — ответила она на вопрос Кингсли. — А так от меня будет хоть какая-то польза. — Не недооцениваете себя, мисс Грейнджер, от вас всегда была огромная польза. Ну хорошо, — кивнул Бруствер, — пускай мистер Малфой останется тут. Но я выделю дополнительную охрану. Она вам пригодится и если будет повторное нападение Пожирателей Смерти, и если ваш гость вдруг решит изменить свою точку зрения. Драко, который сидел на лестничной площадке между первым и вторым этажом, услышав это, едва слышно выдохнул.

***

 — Почему ты передумал? — спросила Гермиона, заходя в гостиную. Драко устроился на диване и молча смотрел на пляшущий в камине огонь. — Почему все же решился помогать нам? — Потому что хочу жить, — чуть помедлив и не глядя на Гермиону, ответил Малфой. — Темный Лорд отдал приказ убить меня, поэтому мои родители скорее всего тоже мертвы. И больше всего на свете я хочу покончить с ним. — Понимаю, — тихо сказала Гермиона, присаживаясь в кресло. — А почему ты спасла мне жизнь? — наконец отважился спросить Мафлой. — В смысле я понимаю, что был нужен вам как информатор, но ты ведь была серьезно ранена и сильно так рисковала. — Потому что я хороший человек, — просто, не задумываясь, ответила девушка. — И не могу кого-то бросить в беде.

***

На удивление между Малфоем и Гермионой установился мир. Однажды вечером, сидя за кухонным столом и глядя, как девушка режет овощи для салата (ножом — самым тривиальным магловским способом) Драко вдруг почувствовал какое-то умиротворение. Словно он отыскал ничтожный клочок спокойствия в буране его повседневной жизни. Они были заняты целыми днями: Малфой по несколько раз на дню беседовал с разными мракоробцами, выкладывая им все новые и новые сведения о Пожирателях. Гермиона тоже старалась не сидеть без дела: она искала полезную информацию в книгах и варила зелья для членов Ордена. У них обоих дни были наполнены тревогой напополам с надеждой. И спустя неделю они начали делиться переживаниями друг с другом, решив, что в одиночку сражаться с собственными демонами они больше не могут. Они решили рискнуть и не прогадали. Как от разговоров дело перешло к поцелуям, ни Малфой, ни Гермиона не поняли. Девушка вообще осознала, что происходит, только когда почувствовала руки бывшего одногруппника у себя под свитером. И почему-то ей это показалось максимально правильным. По крайней мере, в сложившейся ситуации. Как ей показалось правильным и то, что Драко подхватил ее на руки и понес на второй этаж в свою спальню. Он бережно опустил девушку на кровать, мимолетно любуясь, как россыпь ее каштановых волос разметалась по белоснежной простыне. Малфой вновь принялся ее целовать, опускаясь все ниже и ниже. Этой ночью они наконец-то не были одиноки.