Скрасишь мою скуку?

Три дня тура позади, впереди очередное перемещение в другой город. На этот раз в виде транспорта - просторная маршрутка. Самолёт дороговато, поезд долговато. Автобус бессмысленно. Поэтому была найдена альтернатива. Попов, как обычно, уселся в конце, тут же предупреждая, что будет спать в наушниках, поэтому шуметь можно, но в пределах разумного. Вообще, спать все собирались. Всё же на дворе ночь, а они только что отвели два концерта. Ну, как только что, полтора часа назад закончился второй концерт, потом группа посетила ресторанчик, а теперь вот сели. Шастун спать точно не планировал. Ему вообще скучно стало спустя пару минут езды. А лучший способ занять себя - пристать к кому-нибудь из друзей. Антон посмотрел на Стаса, тот спал, Окси было в принципе жалко, девушке всё же труднее даются подобные переезды. Взгляд упал на Позова, тот не спал. Тоха тыкнул друга в плечо, получив за это указательный палец прямо в нос, так как показал его Дима, не отрываясь от планшета. Оставалось три варианта: Крап, Серый и Арс. Проиграв самому себе в «камень, ножницы, бумага» Антон поднялся и с грацией кошки проследовал в самый конец, плюхаясь к Арсению. По пути Шастун заметил, что Крап в наушниках смотрит фильм, а Серёжа спит, нацепив на голову капюшон. — Арсений Сергеевич. — Усевшись рядом с парнем, Антон стал тыкать его в плечо. — Арсюююш. — Мм? — Находясь в полудрёме, всё же откликнулся Попов, размыкая один глаз. — Мне скучно. — Жаловался Шастун. — Посмотри что-нибудь. — Вредничал Арсений, понимая, что от Антона он точно не избавиться и поспать ему никто уже не даст. — Нуу, Аарс. — Шаст нащупал руку Попова и положил к себе на ширинку. — Помоги скрасить мою скуку. — Заканчивая предложение, Шастун снизил голос, в добавок подмигивая. В этот момент Арс окончательно проснулся, машинально проводя рукой по начинающей твердеть плоти, сквозь джинсы. — Шаст, ты ёбнулся? — Оглядывая салон маршрутки, бурчал Арсений. — Тут же ребята. — Они спят. — Был бы Попов сильно против, давно бы убрал руку, но он не делал этого, а лишь чуть быстрее водил рукой, следя за ней взглядом. — А кто не спит, те в наушниках. — Да ты стонешь так, будто сирена поёт. — Арсу нравились стоны Шастуна, безумно нравились. — Я рот рукой зажму. — Не сдавался Антон. — Но... — Аргументы кончились, и Попов замолчал, так и не придумав, как ещё возразить. В конце концов, почему бы и да. — Будет плюс в нашу копилочку. — Шаст знал, что уже выиграл и от радости едва в ладоши не хлопал. Арсений смирился с тем, что переубедить парня не выйдет и принялся активнее водить рукой. В конце концов, чем чёрт не шутит. — Похуй, пляшем. — Рука сжалась где-то в районе головки. Перед глазами Антона заплясали звёзды. — Но ни звука, Котёнок. Победно улыбнувшись, Шастун изобразил закрытие рта на замок. Маловероятно, что раньше всё же удастся не издать ни единого звука, ведь он невероятно тактильный и чувствительный, особенно в районах бёдер и шеи, и, как назло, руки Арсения были сейчас именно в этих местах. Попов издевался и совершенно не скрывал этого. Левая рука медленно скользила то по одному, то по второму бедру Шастуна. В то время как, правая оккупировала шею и загривок. Даже самые небольшие касания пускали мурашки по коже, возбуждая всё сильнее, и сильнее. Дыхание Антона совсем сбилось, и воздуха через нос уже не хватало. Перед глазами расстилалась пелена и хотелось скулить, обтираясь о нежные руки, сводящие с ума. Попов с придыханием наблюдал за мечущимся по сидению парнем и губы сами собой расплывались в ухмылке. За окном глубокая ночь, а потому темно, хоть глаз выколи. По салону разносятся тихие похрапывания и сопения, а с задних сидений сбивчивое, учащённое дыхание. Вся группа увлечена собой и своими заботами, а потому не замечает откровенной картины. Арсений ещё пару минут мучает Шаста сквозь одежду, глазами следя за тем, как парень потихоньку превращается в лужицу. Уже не важно, что они в маршрутке. Совершенно не волнует, что в любой момент их могут спалить. Наоборот, это придаёт всей ситуации рискованности. В крови адреналина уже столько, что сердце начинает отплясывать чечётку. Подавшись вперёд, Арсений примыкает к шее Антона. Выцеловывает и вылизывает её, стараясь не кусать, чтобы не оставить следов. От каждого прикосновения, Шастуна передёргивает, как от удара током. Кожа разгорячена до предела, и каждое действие Арса чувствуется слишком ярко. Шасту становится невыносимо жарко. На лице уже скапливается испарина, и маленькие капли пота медленно стекают вниз. Руки Попова будто везде. Они оглаживают чуть ли ни каждый миллиметр кожи, хотя это невозможно физически, как минимум потому что Антон в футболке и джинсах, скрывающих примерно семьдесят процентов тела. Оторвавшись от шеи, Арс скользит вниз, приподнимает футболку и расстёгивает ширинку с пуговицей, слыша резкий рваный выдох. Держаться и не издавать ни звука труднее с каждым движением. Чтобы не сорваться и так нелепо не спалиться, шатен закусывает ребро ладони. Кратковременная боль немного приводит в чувства, но хватает этого ненадолго, ведь рука Арса уже скользнула в трусы, по собственнически ложась на член. — Привстань, Котик. — Хрипящий шёпот на ухо только усугубляет положение. — Мне нужно стянуть кое-что лишнее. Антон не слышит, хотя слушает. Он исполняет просьбу скорее по инерции. Медленно приподнимая бёдра, парень едва не падает. Ноги будто ватные и контролировать их невероятно сложно. — Тише-тише... — Попов помогает стянуть джинсы чуть ниже. Та же участь ждёт и боксёры. — Арс... — Вырывается у Антона и голос такой, что любой порно-актёр от зависти взорвётся. Шастун правда старается не стонать, но как бы он не пытался остановить себя, организм отказывался слушаться. Бёдра, то и дело, подмахивали руке, поясница раз за разом изгибалась всё сильнее, но главным предателем стали голосовые связки, которые норовили выстонать имя Попова. Щёки ангелочка на плече горели так же, как и весь Антон. Зато чёртик веселился. Именно послушав его, Шаст пришёл к Арсению и начал эту игру. Пальцы Попова складывались в идеальное "О", обхватывая стоящий член. Движения мучительно медленные. Арс продолжал измываться, но Антон соврал бы, сказав, что ему не нравится. Всё, что творилось сейчас на сиденьях ему безумно нравилось. От и до, каждая минута, каждое действие рук и губ, каждый нашёптанный звук и каждая эмоция, вызванная Арсением. Кулаки Шаста сжимаются настолько, что короткие ногти, наверняка, оставят следы. Бёдра то и дело норовят сомкнуться и просто хочется выпрыгнуть из кожи, чтобы отдышаться. С Арсением снова всё было слишком. Слишком чувственно и ярко. Слишком нежно и нужно. Было просто правильно и необходимо. Арсений видел по парню, что тот едва держится. Видел по сжатым кулакам, по закусанным губам и сбитому дыханию. Попов смотрел и наслаждался разгорячённостью и открытостью Антона. Ему приносило удовольствие осознания, что довёл до такого состояния он Шастуна сам, своими собственными руками, всё ещё дразнящими тело. Немного ускорив темп, Арс губами прижался к артериальной вене на шее, выцеловывая рисунки, известные только ему. Не выдержав палитры чувств, навалившихся со всех сторон, Антон хрипло простонал, тут же ударяя себя по губам. Нельзя было спалиться, не сейчас, когда до оргазма всего пара минут. Попов веселился с Шаста и его попыток унять себя, мужчина с самого начала знал, что шатен, как бы не сдерживал себя, не сможет быть тихим. Шастун такой человек. Он всё делает шумно, с рукоплесканием и целой бурей эмоций на лице. — Поцелуешь меня? — Невинно раздаётся над ухом и следом лёгкий укус. Вместо ответа, Антон поворачивает губы и наугад тыкается вперёд, попадая точно в намеченную цель. Губы Арсения мягкие и сладкие, язык юркий и какой-то нечеловеческий. Весь Арс будто персонаж книги. «Арсений Попов путешествует по своей голове.» – Вспоминает Шастун и улыбается прям в поцелуе. Лучшего описания для этого прекрасного мужчины просто не существует. Арсений невероятный человек. В его голове кисель информации. Его мозг генерирует совершенно невозможные шутки и словосочетания. А что творят его руки и губы. В своё время, Антон посмотрел достаточное количество порнографических фильмов, но такое увидел только в тридцать лет, причём не на экране телевизора, ноутбука или телефона, а в живую. Попов будто читал мысли и делал то, чего Шасту не хватало в тот или иной момент. Сладкие мучения длились ещё несколько минут, прежде, чем Шастун прикусил ладонь, довольно обильно кончая. Зубы в ладонь слегка приглушили охи-вздохи вырвавшиеся из недр горла, но полностью от них избавиться было невозможно, а потом и без того красный Антон, покраснел ещё сильнее, а цвет ушей сровнялся с бордовым оттенком сиденья. В ушах шумело, перед глазами была расфокусированная картинка, в голове приятно пусто. По всему телу невыносимо жарко. Попов, порывшись в своём рюкзаке, извлёк пачку влажных салфеток, бережно обтирая не до конца опавший член, а затем и свою руку, перемазанную в липкой белёсой субстанции. — Хочу, чтобы после меня было чисто. — Шепчет Арсений, задевая ушную раковину. — Кончай сидеть в тиктоке. — Еле сдерживая смех, возражает некий протест Антон. — Кончить я могу только в постели, Котён. — А вот тут я бы поспорил. — Ухмыльнулся Шастун, всем своим видом намекая на различные помещения, которые были использованы с этой целью. — Ладно-ладно. — Ни капли не сожалея раздается в ответ. — Сдаюсь. Всё ещё румяный Шаст краснеет ещё, хотя казалось бы больше некуда. Ему нравились милые прозвища, особенно из уст любимого человека. Антону вообще нравилось всё, что вылетало из Попова, как бы странно это не звучало. Немного отойдя от оргазма, Шастун находит в себе силы одеться, а после вырубается, так и не дослушав историю Арса из детства. Арсений ещё успеет дорассказать эту историю, да и много других тоже. А сейчас он переплетает руку с рукой Антона, невзначай скрывает обе сцепленных ладони кофтой и медленно погружается в сон, о котором так мечтал. Скука была скрашена, пунктик в импровизированный список был добавлен и можно на такой волшебной ноте закончить день, а точнее со столь прекрасного начать следующий.