You baka, Mikey.

      - Baka, - насмешливо фыркает Дракен, когда Майки наконец-то заканчивает отчитывать Такемичи и Мицую за очередные проказы. Кен мог бы выразиться и куда более красноречиво, но глядя на раскрасневшегося от злости лидера на ум не приходило больше ничего. Только ласковое, произнесённое со смехом "baka". Даже несмотря на грозный вид и грубые, резкие слова, Манджиро выглядит уставшим - битва с "Вальхаллой" даёт о себе знать, сказываясь на лидере последствиями в виде нескольких бессонных ночей и заплаканных глаз. Майки страшно. Он не покажет этого никогда и в жизнь никому не скажет о том, насколько сильно боится потерять близких людей точно так же, как и не скажет им в лицо о том, что любит. Смерть Баджи и попадание Казуторы в тюрьму сильно ударили по ментальному здоровью лидера - даже простые члены "Свастонов" заметили, что Манджиро стал будто более отстранённым и холодным. Майки держится изо всех сил, чтобы не слететь с катушек. Дождавшись, пока Ханагаки и Такаши покинут место проведения "наказания" (коим являлся гараж), Майки устало прижимается к Рюгуджи. Это уже стало некой традицией: оставаясь наедине с Дракеном прижиматься к нему всем телом, будто говоря "вот он я, смотри, я полностью открыт пред тобой". Кен ценит это, очень высоко ценит. Потому что понимает, как сильно Майки необходима эта немая поддержка: сохранять вид холодного и рассудительного лидера становится всё труднее и труднее с каждым разом, поэтому заместитель стал "доверенным лицом", к которому можно прижаться и всегда получить необходимую порцию поддержки и ласки.       - Baka, Майки, baka! - заливисто хохочет Дракен. А вот стоящий посреди кухни Манджиро, почти с ног до головы усыпанный мукой, его веселья совсем не разделяет, сверкая на парня злобными чёрными глазами. - Скажи, что ты пытался приготовить? - Мне захотелось дораяки, - со вздохом объявляет Майки. Кен затихает, с интересом выжидая последующих слов возлюбленного. - Но они меня, кажется, не захотели, - заключил Майки, вызывая тем самым новый взрыв хохота у Рюгуджи. Наконец-то решив проявить самостоятельность в готовке Сано провалился уже на первом этапе, в приготовлении теста: сначала кое-как откопал (действительно - откопал, потому что почти все полки заставлены кимчи) яйца. Вместо нужных двух оно оказалось одно, но Майки это не смутило от слова "совсем". Вторым и заключительным этапом провала стала мука. Имея совсем небольшой рост достать что-то с верхней полки в доме, явно рассчитанном на небоскрёбов (как раз по типу Дракена), почти невозможно. Достать искомый ингредиент для приготовления вкусняшек оказалось в принципе невозможно - ещё повезло, что пташкой спархнувший со столешницы Манджиро удачно приземлился на пол, чудом не задев стоящий стол. Минус полпачки муки, минус нервы Майки, минус желание ещё раз браться за готовку, плюс развлечение истерично смеющемуся Дракену. И кто вообще придумал делать эти чёртовы потолки почти по три метра...       - Ba-a-ka, - шепчет Дракен в ухо ласково, приторно-сладко, от чего у Майки внизу живота всё скручивается в тугую пружину. Его руки медленно скользят от бёдер вверх по талии, оглаживают плоский живот и поднимаются выше, останавливаясь на груди. - Напомни-ка мне, Кен-чин, когда я давал тебе позволение меня так называть? - для Манджиро это мягкое "baka" всегда было чем-то семейным, личным и до невозможности тёплым. Так его в большинстве своём звал Шиничиро, обычно после ругательства зарываясь длинными пальцами в копну пшеничных волос, ласково перебирая их непослушные пряди. Сейчас волосы Майки угольно-чёрного цвета и короче раза в два: то ли длина их надоела, то ли ещё что - Дракен в подробности особо не вдавался. Главное, что его Майки рядом с ним. - Давай рассуждать логично, - хмыкнул Кен, оставляя мягкий поцелуй за ухом и переходя на шёпот, буквально обжигающий чувствительную кожу. - Если бы ты был против - я бы уже лежал поверженный твоим коронным ударом ногой в голову. На крайний случай - ты бы уже меня пристрелил. Сечёшь, Майки? Усмешка Дракена ощущается не то, что кожей - Манджиро чувствует её нутром. Глухо промычав что-то неясное в ответ, Майки повёл тазом из стороны в сторону, притирясь ягодицами к пока ещё скрытому формой члену. И когда такие раскрепощённые действия пришли на замену нерешительным объятиям, а, Майки? Дракен отзывается на это низким грудным стоном и утыкается лицом в макушку, перемещая одну руку с талии на горло и плотно его сжимая, другой придерживая за таз, чтобы вжаться всем телом, быть ещё ближе, слиться в единое целое. Если говорить простым языком - Майки уже давно доверил всего себя Рюгуджи. Ещё тогда, во времена средней школы, Дракен был его сердцем: одёргивал от излишней жестокости, говорил что делать не стоит и как стоит поступать. Майки слушал, всегда слушал и прислушивался к его словам. Сейчас же, пока сзади мерными толчками в нём двигается Дракен, любовно шепча на ухо нежное «мой дурак», Майки понимает: он не прогадал. Не прогадал с тем, кому отдал своё сердце.