Живые полотна

Юске знает, что Акинори все любят, он - открытый и страшно болтливый. Когда Акинори забирает счет, 9 из 10 девушек оставляют ему свой номер телефона на салфетке, а 10-я не оставляет только потому, что пришла с мужем. Но это не потому, что Акинори невероятно красив, до звания писаного красавца ему далеко - Юске уверен, дело в другом. Акинори легкий в общении и харизматичный, даже требовательный во всем Хазуки многое ему прощает, потому что на Акинори злиться - последнее дело. Юске в тайне считает, что Акинори - лучше него, и всеми силами цепляется за его существование рядом. Чужое внимание к нему Юске страшно бесит, и время от времени его посещают мысли приковать Акинори к батарее. У Акинори много друзей, у Юске же круг знакомых весьма ограничен. Акинори обожает рыбалку, чего с ним никак не может разделить Юске, и его это расстраивает. Акинори всегда уезжает с большой компанией в предвкушении и возвращается невероятно счастливым, Юске же остается в одиночестве. - Ты снова уезжаешь на все выходные, - тихо шипит Юске, на автомате кусая губы. Он натягивает плотнее рукава безразмерного свитера и обнимает себя за плечи, наблюдая за тем, как Акинори собирает снаряжение. - А как же наши планы? - А? Так что ж ты сразу не сказал? - у Акинори все решается легко и просто, казалось, что проблемы для него просто не существует как таковой. - Все, следующие выходные - твои, проведем их, как пожелаешь. Он крепко обнимает Юске и покрывает поцелуями шею, отчего тот расслабляется и даже больше на него не злится. Невозможно. На Акинори просто невозможно злиться. И все вроде бы хорошо. Только каждый раз это гложет Юске сильнее, выматывая нервы окончательно. Не существует бездонной чаши терпения, и его уже переполнилась. Акинори вытащил Юске в свою компанию, праздновать чей-то День рождения. Юске долго отказывался, предпочитая большой шумной компании, где он знает от силы трех человек, свою тихую комнату и работу над фотографиями, но Акинори настаивал, прекрасно зная, чем иногда может закончиться уединение Юске с собственными мыслями. И все шло хорошо, пока Юске не вышел покурить на улицу. Акинори заговорил со своим другом о рыбалке, о чем слушать в ближайшие пару часов ему совсем не улыбалось. Вечер рисковал превратиться в нудное сборище рыболовов. Прохлада летнего вечера позволила Юске почувствовать себя лучше, сидеть в душном прокуренном помещении ему не очень хотелось. Алкоголь уже давно ударил в голову, что позволяло Юске отпустить свои принципы и расслабиться. Выкурив вторую сигарету, он, почувствовав, что все же замерз, поспешил вернуться в зал. Каков же был сюрприз, когда по возвращению Юске обнаружил рядом с Акинори эффектную блондинку с широким вырезом короткого платья, которая улыбалась ему самой очаровательной улыбкой. Юске наблюдал за ним из-за другого края стола. Акинори, уже изрядно пьяный и явно не видящий в этом ничего плохого, привычно шутил, даже не замечая, как нагло новоявленная красотка склонялась к нему все ближе, недвусмысленно касаясь кончиками пальцев. И все бы ничего, пока в какой-то момент Акинори не встретился взглядом с Юске, мгновенно меняясь в лице. Со стороны Юске выглядел вполне заурядно, и те, кто не знают его достаточно близко, вполне решили бы, что он так выглядит всегда. Но флегматичный, спокойный, уравновешенный Юске был на грани истерики, явно теряясь в желании, кого придушить первым. Он так сильно сжимал стакан, что пальцы и даже ногти побелели, а неестественно прямая, как натянутая струна, спина выдавала напряжение. Скандал случился после, когда они вернулись домой, и причина была более чем дурацкая. Акинори оправдывался, что Юске все не так понял, Юске же был на грани тихой истерики и ничего не хотел слышать. Юске никогда не срывался на крики, но иногда Акинори думал, что уж лучше бы он на него накричал. - Ю, послушай меня, - не унимался Акинори, пытаясь хоть как-то наладить ситуацию. - Я не хочу тебя слушать, уходи. Акинори предпринимает отчаянный шаг и хватает Юске за руку, вжимая в стену. - Отпусти, не трогай меня. Юске шипит и вырывается, но Акинори оказывается совсем вплотную, навалившись на него тяжестью своего тела. - Акинори! Но Акинори уже не слушает, следующим мгновением жадно впиваясь в губы, желая таким способом прекратить ссору. Юске все ещё злится, сопротивляется, но уже через мгновение замирает в его руках. - Юске, послушай... Чужое дыхание обжигает кожу на шее, а губы оставляют горячий след от поцелуя, одновременно слишком нежного для подобной страсти. Юске дергается, но уже слабо, чисто из гордости и в воспитательных целях. - Ненавижу тебя, - тихий шепот сквозь сжатые зубы, Юске громко выдыхает, когда кончик языка оставляет влажную дорожку за ухом. - Неправда, - Акинори тихо усмехается и покрывает поцелуями шею - жадно, чувственно, обжигающе, прихватывая губами кожу и легко царапая ее зубами, вызывая разряды тока, прокатывающие по венам, и мелкую дрожь. Юске больше не мог на него злиться. И никогда не знаешь заранее - закончится вечер скандалом или жарким сексом, напьешься ли ты в одиночестве от обиды и злости или же привычно заснешь в родных объятиях. Как будто все, что вы кричали друг другу до этого - ничего не значит. Юске знал, что Акинори никогда не изменял ему, но липкий страх, что такое все же возможно, отравлял ему жизнь.