«но оказалось, что всё тяжёлое впереди»

      Закат сегодня был особенно красив. Нежный, розовый, с фиолетовым отливом и еле заметными оранжевыми мазками. Питер воспринимает этот круговорот света, как знак, что он всё делает правильно. Мол, даже небо тепло улыбается ему, как когда-то ему улыбалась сама судьба.       Железные ворота скрипят от порывов прохладного ветра. Душа внутри скрипит не лучше, но уже легче и не так глухо. Каждый шаг ощущается легче, когда ноги ступают за пределы холодного кладбища, где покоятся почти все, кого он любил. Но теперь сердце хоть на миллиметр свободнее от иридиевых оков.       Интересно, есть ли в мире ещё один Питер Паркер? И если да, то как у него сложилась жизнь? Он также плачет по ночам или, наоборот, — счастливый человек с улыбкой до ушей? Питеру, который об этом думает, хочется верить в лучшую жизнь кого бы там ни было, ведь своя ему приходится грузом.       Уже темнеет. Нью-Йорк же и не думает ложиться спать, поэтому патруль — обязательная часть ночной жизни Человека-Паука. Преступникам всё равно на чувство неизбежной встречи с вершителем правосудия, так что устроить себе даже сегодня незапланированный отдых ну никак нельзя. Даже несмотря на больную спину. По-хорошему, она требует осмотра врача.       «Потом, Пит, потом».       И так уже около пяти лет. «Потом» переросло в «никогда» и Питер прекрасно это понимает, но кормить себя обещаниями не перестаёт, будто от этого что-то изменится. Но а пока всё остаётся прежним, супергерой сворачивает за угол, где обычно прячет свою гражданскую одежду.       Здесь не горят жёлтыми светом фонари, нет никого, кто бы мог помешать. Абсолютное одиночество. Это место так похоже на душу парня, что он хмурится от подобных мыслей и хочет уже забыть сегодняшние события, пролетая над небоскрёбами города, как тут в стене что-то светится.       Другой бы нормальный человек, даже Человек-Паук, решил броситься наутёк, увидев портал для своего мира не свойственный, но Питера тянет туда будто магнитом. У него есть резко возникшее чувство, которое похоже на паучье чутьё, что он должен быть там, в другом мире.       Он переступает через золотое кольцо и не понимает, кто эти три пары незнакомых глаз, что пялятся на него, и почему тут другой Паук.

***

      Несмотря на всю абсурдность ситуации, существующего тут колдуна и, о боже, трёх Питеров, самый старший чувствует себя лучше, чем за последние годы. Он ощущает себя по-настоящему живым, нужным и полезным для этой Вселенной. Паркер, также, узнаёт в самом молодом Паучке себя. Но для него тогда единственной заботой был вопрос, как подзаработать денег, а не спасение всего мира…       — Всё будет хорошо, — доносится до ушей Питера слова девушки юнца, которая изо всех сил пытается его поддержать.       Это так похоже на них с Мэри Джейн. По крайней мере, так было ещё года три назад. Недомолвки и холод начали терроризировать их отношения стремительно и болезненно. Да и любовь перестала быть ею, как таковой. Точнее, то чувство перестало быть любовью вовсе.       — У тебя есть девушка? — Питер задаёт этот вопрос своему высокому и худощавому напарнику между прочим, чтобы не показаться слишком любопытным. Но Пит-другой-Пит выдыхает так, будто и сам хотел спросить тоже самое.       — Была… — голос парня начал ломаться, и он на мгновение отвернулся, чтобы стереть несколько слёз. Стоящий рядом Паркер ахнул и его груди начало что-то болезненно щемить. — Я потерял Гвен по своей вине. Если бы не я… Она была бы…       В карих глазах Питера застыли горькие слёзы сожаления, которые пролились только тогда, когда крепкая мужская фигура создала кокон из объятий. Искренних и тёплых.       Если у боли есть дно и границы, то Паркер ещё не прошёл всю полосу препятствий. Эта мука длится для него уже настолько долго, что нет ответа, когда это закончится. Бесконечная и жрущая скорбь опустилась на плечи, когда он держал бездыханное тело Гвен. Скорбь впилась в оголённые нервы мёртвой хваткой.       Старший Питер ощущает, как успокаивается в его руках этот колючий комок, который уже наверняка и забыл, что такое простое человеческое тепло. Оно разливается у них обоих, как тёплый чай в зимний вечер. Это похоже на невидимую связь, связывающиеся красную нить между ними. Между двумя дружелюбными соседями.

***

      Питер-Номер-Один (как его было оговорено называть) смотрит на своих «двойников» счастливо и сочувственно. Как бы им не хотелось, но каждый должен быть в своём мире, своём Нью-Йорке, где больше нет их команды… Для молодого Паучка правда слишком обжигающая. В конце концов, он просто ребёнок, что хочет спасти Вселенные и своих друзей.       Но разве дети становятся для человечества последней надеждой?       — Смотри! — восклицает мужчина, стреляя паутиной из отверстий на своих запястьях.       — Вау! Это, типа, реально паутина, как у настоящих пауков? — третий Паркер подходит к «коллеге по цеху» ближе, рассматривая запястье через костюм.       — Думаю, что моя прочнее.       Пит улыбается, видя такой восторг от обычной паутины. После инцидента в лаборатории он, конечно, заметил эту особую химию между этими двумя, но сейчас, когда старший краснеет, стоит только Третьему оказаться очень близко, их связь особенно в прямом смысле ощутима.       Вряд ли дети видят что-то подобное между самим собой и ещё одним самим собой.

***

      Это была не просто битва между заклятыми врагами, а настоящая бойня на смерть. Сила противников оказалась мощнее, чем кто-либо из них ожидал, но командная работа и сыворотка, которую они разработали сообща, помогли, как нельзя кстати.       Но вот слепой гнев Питера, его недавняя утрата, которую он ещё не успел до конца пережить — это было в разы разрушительнее. Парень бьёт, не глядя куда, Нормана, на что тот глухо смеётся под действием Зелёного Гоблина. Слёзы застыли в глазах, которые только недавно излучали ничего, кроме добра, а сейчас пустые и холодные, как труп тёти Мэй.       — Нет, Питер! — Второй в последний момент успевает предотвратить смерть Озборна от глайдера, который младший уже занёс за спину для нанесения последнего удара.       Воспользовавшись моментом, Питер-Номер-Три подлетает на паутине, чтобы сывороткой нейтрализовать последнего злодея. И у него почти получается, но когда Гоблин коварно улыбается и из его костюма показываются лезвия — воздух из лёгких Питера выходит, кажется, за одну секунду. Только не это…        Третий бросается к Норману, но оружие почти наносит наносит урон старшему Паркеру, поэтому он не видит другого выхода, кроме как самому «броситься под танк». Пелена с глаз Первого падает, когда он слышит звук лезвий, разрывающих плоть. Юноша бросает глайдер и смотрит другому Пауку за спину. Никто не хочет в это верить. Нет…       — Паучишка попал в свою паутину, — ликует Зелёный Гоблин и прячет обратно в костюм остриё.       Второй боится даже пошевелиться. Шок парализовал всё тело, а мысли стучат в полупустой голове. Он даже не замечает, как Питер-Номер-Один хватает колбу с нейтрализатором и «фиксит» их последнюю проблему из параллельной Вселенной, которая отползает испуганно в сторону. Но стоит ли это чужой жизни?       Это так похоже на смерть Гарри. Она была неожиданная и настолько удушающая, что хотелось выть над его умирающим телом. Мужчина перед тем, как попасть в этот мир, посетил могилу своего лучшего друга, чтобы отпустить тот душевный груз, что иногда не давал спать по ночам. Теперь на смену одной открытой ране пришла другая.       И снова этот закат.       — Пит… — Второй поворачивается на зов ослабленного голоса.       — Мы тебя вытащим, — говорит он, зная, какая это ложь. — Пожалуйста, потерпи ещё немного, — гладит руками непослушные волосы Третьего, ощущая в горле ком.       — Останься со мной, — Паркер из последних сил старается улыбнуться, но сквозная рана забирает последнюю энергию.       — Я здесь, — горячие слёзы обжигают щёки, но Питер даже не пытается их смахнуть. Руки заняты поглаживанием ещё теплых щек.       — Поцелуй меня, — просит шёпотом Номер-Три и чувствует, как слабеют конечности.       Питер-Два наклоняется ближе, чтобы подмять чужие губы под свои и целовать, пока мир не перевернётся с ног на голову, а небо не упадёт и не окрасит своими красками Нью-Йорк. Хотя для Питера оно уже проклято с того самого дня, когда он позволил Гарри умереть. А сейчас на его руках всё несмело стучит жизнь человека, супергероя, что завладел не просто сердцем — всеми душевными фибрами.       Даже когда Третий улыбается, застыв навсегда с счастливой гримасой, Второй продолжает ненавидеть закат, уносящий не одну молодую жизнь.