Темнеющее небо

      Трандуил задыхается в трупном запахе.       Он не слышит ни мыслей, ни плача, ни самого себя. Он стоит на коленях, склонив голову, а губы невольно кривятся в беззвучном крике. Он боится.        Пальцы трясутся, руки дрожат точно у смертельно больного; он жмурится, сжимает кулаки, борясь с больным желанием расцарапать грудь, вырывая и разрывая в мелкие клочья мечущийся комок черной боли, что мешает дышать.        Трандуил стоит на коленях перед нею, сжимающей в окоченевших пальцах мертвеца обломки его короны.        Ему страшно. Он тянет руки.         Она глядит пустыми белесыми глазами в черное небо; он обнимает ее за плечи, с отчаянной исступленностью прижимая к себе. Трандуила бьет червивая лихорадочная дрожь, щеки опаляет буйным цветом болезни.        Он целует ее в лоб, пальцами осторожно распутывает слипшиеся от крови волосы, и качает в объятиях, точно младенца. Тайком, воровато надеясь на эфемерное, милосердное чудо, целует губы, холодные и горькие; утопает в отвратительной сладости смерти, содрогаясь в каркающем смехе, и целует, целует, целует. Целует пальцы, самые кончики, едва касаясь губами — как прежде делал в насмешку, покрывает поцелуями щеки, как когда-то расцеловывал слезы, целует в лоб — как некогда на прощание, в знак утешения, обещая; зарывается носом в волосы, обнимает с яростной силой, больше всего на свете боясь отпустить.        Он потеряется без нее.        Трандуил не слышит ее сердца. Не чувствует дыхания, не ощущает, что она жива, не находит ее. Ее — неизменной части его разума, сердца и души, — нет.        «Я защищу тебя».       «Я спасу тебя».       «Я люблю тебя».       Она мертва, а тело — словно изломанная фарфоровая марионетка с оборванными нитями в его руках. Ее голова покорно и страшно тяжело откидывается на его плечо. Трандуила тошнит от крови во рту, гнили на душе и трупа на руках.        Сердце в его груди бьется израненной птицей о клетку ребер; громко и быстро. Он заперт в собственной тюрьме из костей и плоти; она ушла, оставив его далеко позади. Трандуил знает, что пока держит ее — он не одинок. Отпустив, он пропадет.        Трандуил страшится одиночества. Трандуил не может вспомнить ее имени и их первой встречи.        Он один; ни души вокруг — он ничего не слышит и видит лишь рваный порез, вспоровший ее горло. Ее жизнь ушла куда-то далеко, растворившись в звездном свете и мерзлой, черной земле. Ему не угнаться.        Трандуил знает, что ее больше нет. Трандуил знает, что никогда не осмелится и в мыслях сказать, что она мертва.        Ее могила будет глубже его любви.