Пока ты спал

      Судорожные вдохи. Воздух совершенно не хотел проникать в лёгкие и наполнять организм кислородом. Чёрт побери его за эту глупую идею! Как будто прошлого опыта не хватило, чтобы понять, насколько могут быть опасны бобы для ёкая. Но как он мог отказать ребёнку, вызвавшегося посоревноваться с самим Аратаки Итто? То есть им, понимаете! То ли этот мальчуган попросту не знал о природе Они, то ли специально устроил такую жестокую подставу, но теперь крупный рогатый парень сжимал в пальцах сырую землю, задыхаясь от нехватки воздуха. Холодный пот стекал ото лба к носу и падал с самого его кончика. Действительно, как будто под водой. Звуки постепенно приглушались, словно тело Итто уходило всё дальше-и-дальше на дно, теряя тот единственный луч солнечного света, пробивающегося через водную гладь. Только при тяжёлом вдохе лёгкие не заполнялись солёной морской водой. Они ничем не заполнялись, в том-то и дело. Конечности немели, мысли одна за другой испарялись из белобрысой головы. Отдалённо ёкай слышал истерический детский плач, чужие незнакомые голоса инадзумцев, собравшихся на месте этой глупой и нелепой трагедии. Как ты не почувствовал наличие бобов в этом чёртовом онигири, когда только коснулся его? Или ты так хотел обыграть очередного парнишку со двора в поедании чего-либо, что позабыл о смертельной для себя угрозе?       О чём ты теперь думаешь, Аратаки Итто, когда склоняешься к земле, теряя сознание? Наверняка о том, как бессмысленно потратил одну-единственную жизнь, которую можно было либо счастливо и беззаботно прожить, либо отдать ради великого долга или подвига. Спасти целую Инадзуму! Ох, как же этот рогатый Они хотел оставить нечто важное после себя. Да, большую часть своего времени парень тратил на веселье и отдых, но глубоко внутри таилось то самое желание впечатлить всех, удивить внезапной смелостью и силой. Стать… Кем-то важным для народа такого сурового региона. Какое бы влияние он тогда оказывал! Любой ребёнок бы мечтал стать таким как Итто, храбрым и величественным, но в то же время обаятельным и приземлённым. Сегодня ты совершил покорившее всех достижение, а завтра рисуешь веточкой на земле всю свою банду, чтобы рассказать об этих дорогих себе болванах местной детворе. Каким бы он мог стать…       Но не стал. Аратаки до последнего старался держать глаза открытыми, даже когда абсолютно всё вокруг почернело. Бледные губы дрожащим голосом шептали эти банальные слова «Всё будет хорошо, я сейчас поднимусь, и мы продолжим». А сказал ли он их вообще? Может эта фраза прозвучала лишь в его голове? Никто не мог этого знать, ни тот самый ребёнок перед ним, ни вся собравшаяся на улице Инадзума, ни сам Аратаки Итто. И даже не поднявшая его обмякшее тело стража.

***

      Много разных сцен из своей жизни видел ёкай. И хороших, и плохих. А некоторые и вовсе никогда не происходили. Так, мимолётные фантазии событий, которые могли бы случиться, не соверши Итто ту ошибку.       Он часто представлял, как могла бы выглядеть морозная Инадзума. Грозы, окружающие ее, никогда не пропускали холода. А ведь столько разных клёвых историй можно услышать от тех, кто приплыл с других мест! О том, как снег тает на ладони. О том, как во дворах делают непонятных снеговиков с морковками вместо носа. О том, как можно здорово скатываться по снежным горкам на всём, что только попадётся под руку! Успокоение гроз подарило надежду на то, что следующей зимой регион наконец-то посетит это волшебное событие. Тогда бы Итто впервые коснулся падающих с неба снежинок, самостоятельно слепил из снега огромного оникабуто и устроил бы гонки на вёдрах с самой горы Ёго! Как жаль, что зимы он не дождался. Оставалось лишь лицезреть немного сумбурные видения, так как представлений о морозах попросту не было. Ёкай никогда не видел снеговиков, поэтому представлял их как кучу накиданного в одном месте снега, на верхушку которой забавным образом воткнули морковку. Итто слышал, что такую… Штуку можно еще и украшать. Например, веточками в качестве рук. Или маленькими камушками, чтобы сделать лицо и целые эмоции снеговику. Ох, Архонты, он так хотел сделать самого крутого снеговика в мире!       Голову Они посещало воспоминание о том, как в один прекрасный день небо разразили цветные фейерверки. Все знали, чьих это рук дело. Ёимия. Её по-настоящему любил народ Инадзумы, уважал как того, кто до конца противостоял закону об охоте на Глаза бога. Но делала она это по-своему, с широкой улыбкой, шумными хлопушками и без единой мысли о какой-либо жестокой войне. В этом была настоящая прелесть такой Звёздочки. Вокруг блондинки всегда кружили дети, без слёз из-за поражения в битве жуков. Рогатому Они даже стало немного стыдно. Неправильно это, заставлять ребёнка плакать. Только вот детский плач последнее, что услышал Итто перед тем, как пропасть из реальности. И вряд ли он уже сможет как-то всё исправить. Но те фейерверки поистине восхищали его. Пробуждали желание жить и стараться. Инадзуме это мгновение было необходимо. Спасибо, девчонка.       Среди всех снов, что проносились мимо Аратаки, был один, который мозг полностью выдумал, не основываясь на воспоминаниях парня. Каким образом картинка стала именно такой — он не знал.       Крупные пальцы аккуратно сорвали цветок. Кровоцвет. Уникальное и до кошмарного красивое растение. Оно одновременно и привлекало и пугало, когда начинаешь приглядываться к алым лепестками. Почему-то именно эти цветы так нравились генералу комиссии Тэнрё. И почему-то именно они так были похожи на эту воронью девушку. Итто всегда вспоминал маску тэнгу такого же цвета, что висела на боку у Сары изо дня в день. Гордилась ли она своей причастностью к ёкаям? Или носила этот убор как собственное проклятие? Как бы ни относился клан к своей приёмной дочери, сейчас она расслабленно лежала на влажной после дождя траве, рассматривая сорванный цветок в руках Аратаки. — Как ты посмел? — спокойно поинтересовалась тэнгу, не проявив никакой привычной ненависти к Итто. Её взгляд на долю секунды потух, но после вновь заискрился бликами, когда она подняла золотистые глаза на парня. Тот, в свою очередь, недоумённо глянул сначала на кровоцвет, затем на собеседницу. — Что? Что не так? — Они почесал затылок, судорожно оглядывая себя и поляну вокруг в попытке понять, что случилось. Неужели натворил глупость силой мысли? Бред. Ведь он совершенно не думал в этот момент. — Теперь он засохнет и умрет, — непродолжительная пауза. — Цветок. — Ты про это, — хмыкнул Итто, проведя подушечкой указательного пальца по влажному лепестку. — Не переживай! Дома я налью воды в стакан. Там он не погибнет, — на слова парня тэнгу лишь покачала головой, с тяжёлым вздохом прикрыв глаза. — Он и там погибнет, сколько бы воды ты ни налил. Здесь бы он прожил хотя бы ещё одно лето. А теперь цветку осталось от силы три дня, — слова Кудзё звучали крайне печально, и это не нравилось рогатому. Его массивные брови сдвинулись к переносице. — Ну, нет же. Должен быть какой-то другой способ. А если я посажу его во дворе у Бабушки Они? Такая же земля! Полью водой со всеми самыми лучшими удобрениями, и он продолжит жить. Сделаю из него самый крутой кровоцвет из всех! Проживёт не один год, поверь! — глупая речь Аратаки вызвала улыбку у вечно строгой Сары. — Не получится, дурак. Ты оставил его без корней. Представь, если бы тебе внезапно отрезали… Например, лодыжку. Остался бы ты таким же? — Шутишь? Да какая-то там лодыжка не остановит меня! Аратаки Итто останется крутым хоть без всех конечностей! — чем глупее становились слова парня, тем шире была улыбка у генерала. Она осторожно перевернулась на бок, протягивая руку к сорванному цветку. — Вообще, я хотел подарить его тебе. — Почему ты решил, что я люблю кровоцветы? — капля росы с лепестка плавно скатилась на пальцы Сары, чем вызвала слабые мурашки на её коже. Парень пожал плечами. — Я думаю о тебе каждый раз, когда прохожу мимо них. Они здорово пахнут. Мне казалось, что ты пахнешь точно так же. — И чем же они пахнут? — Не знаю даже. Ты задаешь сложные вопросы, — Они фыркнул, плюхнувшись рядом с девушкой на траву. — Но я попытаюсь ответить, — и поляна погрузилась в продолжительную тишину. Нельзя сразу сказать, чем пахнут цветы. И Сара знала об этом, поэтому терпеливо ждала, когда этот дурак заговорит снова. Когда Итто серьёзно о чём-то размышлял, его брови забавно хмурились. Он начинал покусывать губы изнутри, явно не контролируя и не следя, что он делает. Но разглядывать это нелепое лицо — бесценно. Тэнгу многое бы отдала, чтобы как можно чаще сменять серые дни тренировок на пару минут валяний на траве. Лишь бы видеть это лицо рядом. — Вечностью. — Что? — от внезапности слов Итто девушка очнулась, не сразу уловив смысл сказанного. — Вечностью. Не той, которой поклонялась ты и твоя сёгунка. — Прекрати её так называть. — Ты пахнешь вечной верой в себя. Вечной готовностью действовать. Хоть разбуди тебя посреди ночи! Ты всегда знаешь, что нужно делать. Я знаю, что знаешь, не бей за тавтологию. Ты вечно красива, даже когда побита и измотана. Честно, я глаз оторвать не мог от тебя, когда случайно уронил то ведро на твою голову. — Поэтому и получил от меня, придурок. — Ты серьёзно пропустила всё, что я сказал до этого, ради упрёка? — Итто недовольно сощурил глаза, несколько обиженно надув губы. Кудзё тихо захихикала. Кровоцвет, что был в её руках всё это время, оказался за ухом белобрысого. Тот не смог долго корчить свою мину, мимолётно коснувшись пальцами алых лепестков. — Я люблю кровоцветы, Итто. И я рада, что ты знаешь об этом. Но не срывай их больше. Не хочу больше приводить аналогии с этим действием.

***

      И всё-таки странный это был сон. Непонятный, неуместный. Итто никогда не придавал значения цветам. И уж точно не узнавал, какие любит эта жестокая и хладнокровная тэнгу. Возможности спросить особо и не было. Сара никогда не заводила с ним долгих разговоров и не гуляла с ним так беззаботно по каким-то улочкам Инадзумы или полянам. Почему его голова вообще забита мыслями о генерале? И именно сейчас. Ни в одном из снов до этого не было даже упоминания о Кудзё. А теперь…       Всё время пахло кровоцветами. Как будто под нос подставили целый букет. Запах продолжительный, сильный. Запоминающийся. Он ощутил его лишь раз за свою жизнь также, как сейчас. Итто сразу понял его источник. Но что ему сделать теперь? Откуда исходит запах? Хотелось подать хоть какой-то знак о том, что парень его почувствовал. Где-то крайне далеко послышался голос. Слов не разобрать. А кто говорит — уж тем более. Ощущение беспомощности и непонимания охватывало парня. Оставалось лишь слушать далёкое бормотание, улавливая ноты кровоцветов, наслаждаясь ими будто в последний раз. — Итто.       Собственное имя ударило в разум с такой силой, что все мысли, летавшие вокруг парня до этого, вмиг испарились. Он услышал. Услышал Её. — Я приду завтра. Слишком поздно, чтобы оставаться здесь. Сам понимаешь, думаю. Нет-нет, я бы с радостью осталась, но…       Но? Что «Но»? Скажи что-нибудь ещё! Итто умолял, лишь бы чужой голос появился вновь. Тишина была слишком страшной для него сейчас. — Не знаю, как объяснить. Боюсь, не смогу попросту уснуть. Не смогу перестать молиться Архонту всю ночь.       Зачем молиться? Он же здесь! Нужно только открыть глаза и улыбнуться своей улыбкой. Сейчас… Лишь немного усилий. Пока разум Аратаки продолжал биться в попытках сделать хоть что-нибудь, всё вновь погрузилось в тишину. Только не это. Она ведь не ушла? Не молчи! Дай знак, что ты всё ещё рядом! Итто не понимал. Ничего не понимал. Незнание усугубляло панику внутри него. И та росла всё стремительнее. Парень будто стучался в закрытые двери, запертый в тёмной комнате. Но где он заперт на самом деле? Ещё никогда ёкаю не было настолько страшно. Без возможности видеть, слышать и чувствовать. Потерять отголоски реальности оказалось невыносимым кошмаром. Все сны до этого позабылись. Иллюзии, ненужные парню в данный момент. Как пробиться к тому голосу, что он слышал буквально пару минут назад?       Новые ощущения посетили его, кажется, через целую вечность. Как же иронично. Некое тепло окутало щёки Аратаки. Оно было настолько знакомым, что сердце сбилось с ритма, сначала пропустив удар, а затем заметно ускорившись. Они понял, что дышит. Впервые за всё это время (каким бы длительным оно не было) Итто почувствовал, как наполняются воздухом его лёгкие. Как же сладок ему тогда показался воздух. Особенно наполненный ароматом кровавых цветов. А тепло не собиралось покидать кожу, согревая замёрзшего в этой бездне парня. Разум тянулся ко всем позабытым ощущениям. Что-то вытягивало его со дна безмолвного моря, в котором давным-давно потонул ёкай. — Итто.       И тогда глаза Они внезапно открылись. Яркий свет лампы в то же мгновение ослепил, не дав разобраться, что окружает очнувшегося Аратаки. Зато он смог разобрать другое. Щёк касались чужие ладони, до боли знакомые. Мягкие, ухоженные, с идеально ровными ноготками. Первым желанием было коснуться их, но сил поднять собственную руку не нашлось. Словно забыл, как это вообще делается. Когда рябь наконец отошла, Итто встретился с самыми красивыми глазами в своей жизни. Кто бы мог подумать, что можно стать неимоверно счастливым от одной встречи с ними? На губах рогатого растянулась глупая улыбка, а Сара, кажется, ещё никогда не выглядела такой живой.       За окном падали снежинки. А она всё это время была здесь.