Простите, зря быканул

«Мы — электричество, Чувствуешь между нами ток? Мы анатомически знаем друг друга как никто. А ты меня вычислил, Ты так легко взломал мой код. Мы — электричество, Мы — любовь, Мы — любовь» (Rita Dakota — Электричество).

⚡️

      Когда Тэхён узнал, что его научным руководителем в проекте по инженерной геодезии будет Чон Чонгук — он почти заплакал. То ли от радости, то ли от горя — до конца не разобрался, а потому просто напился со своими друзьями в баре неподалёку от общаги. Почему от радости? Потому что Чон Чонгук — лучший в своём деле, он точно поможет, направит, не останется в стороне. Преподаватель серьёзный, ответственный и хорошо относится к своим студентам. Строго, но по справедливости. Почему от горя? Потому что Ким Тэхён — аспирант на инженерном — давно на этого самого препода запал. Не просто на словах, а до натуральных судорог, до звенящих яиц, до спутанных мыслей и слов — стоит только Чонгуку появиться в поле зрения.       А теперь ведь придётся проводить с ним время и вне лекций, придётся переписываться, предлагая варианты для проекта, придётся созваниваться… А как вообще можно ему позвонить, зная, что тот ответит своим бархатным голосом? Как можно писать сообщения, представляя, что тот сейчас дома? Быть может, он только вышел из душа, волосы его влажные, а на теле ещё остались капли воды… А может, он выпивает в компании друзей, улыбается им очаровательно, запускает руку в волосы и смеётся, когда кто-то из друзей, перебрав, начинает петь песни…       Но пока песни своим друзьям поёт именно Тэхён. И весьма заунывные. Уже несколько недель он работает над проектом, скрипит зубами, когда приходится набирать сексуальному преподу, хрипит в трубку что-то не особо внятное, а сегодня, поняв, что больше не выдерживает, Ким приглашает друзей в бар, чтобы обсудить дела насущные. — Знаем мы твои дела насущные, — хмыкает Хосок, открывая бутылку виски, что принёс официант. — Опять весь вечер будем слушать про Чон Чонгука — твоего научрука. — Что-то против имеешь? — зыркнув злобно, спрашивает Тэхён. У него с этим преподавателем уже нервы на пределе, а потому он срывается на всех: на родителях, когда те звонят по телефону, на соседе по комнате в общаге, на друзьях, которые уж точно ему ничего плохого не сделали. — Ладно тебе, Хос, остынь, — отзывается Феликс — их третий друг. Познакомилась троица в университете ещё на первом курсе — с тех пор неразлучны. Хосок и Ликс, правда, живут не в общежитии: первый пока с родителями, а второй — настоящий мажор, потому снимает квартиру. — Пусть выговорится парень. Представь только, у него там всё стоит по стойке смирно, когда препод заходит в аудиторию, а теперь они так часто пересекаются, что подавно пиздец. — Уже давно бы вильнул задницей и заполучил себе своего красавчика, — отвечает на это Хосок. — Мы сто лет назад пришли к выводу, что Чон Чонгук твой — гей! — А если нет? — выкрикивает Ким. — Если нет? Никаких гарантий… — Гарантия в том, что ему тридцать пять, у него нет жены и детей, да и не было никогда, а ещё он выглядит, ну… — Как? — Тэхён раздувает ноздри. — Как выглядит? — Ухоженно очень, хоть и очень мужественно, — договаривает Хосок, забирая из рук Феликса бутылку колы, которую тот мучает уже несколько минут, но никак не может открыть. — Ухоженно могут выглядеть и гетеросексуалы, — справедливо подмечает Ли, — ты сам, например. На стиле, но по девчонкам.       Хосок и правда очень стильный. Одет всегда со вкусом — не подкопаешься. Единственное, что выбивается из его образа — брелок на рюкзаке в виде лягушки болотного цвета. Ему его сестра младшая подарила, потому и таскает с собой.       Тэхён и Феликс, к слову, тоже не уступают. Первый всегда выглядит аккуратно, любит свободные рубашки и кардиганы, такие же свободные брюки, удобную обувь; часто носит очки, которые его только красят, и постоянно ходит в наушниках. Ликс же — местный гламурный модник, у которого шоппинг каждый день, айфон самой новой модели, брендовые шмотки, фотоаппарат, который он таскает всегда с собой, и большой словарный запас отборных матов и унижений.       «На вид — подонок гламурный, на язык — пёс нецензурный» — это про него придумали Тэхён с Хосоком, а тот и рад соответствовать. — И всё-таки нет никаких гарантий, что он по парням, — вздыхает Ким, отпивая виски с колой. — Столько времени я возле него хожу, таким взглядом смотрю щенячьим, а ему хоть бы хны. Ну, или я просто не в его вкусе, — на этих словах Тэхён вовсе киснет простоквашей. — Не, нихуя, — отрицательно мотает головой Феликс, — ты такой симпатичный, эстетичный… Геи таких любят. — Херню сказал, — осаждает его Хосок, — нет у них определённого вкуса. Люди все разные, и ориентация не определяет какой-то конкретный типаж, который бы ему импонировал. — Хос прав, — кивает Тэхён, повесив плечи. — Значит, либо я не в его вкусе, либо он по девушкам. — Либо у него кто-то есть, либо он просто принципиально не встречается со своими аспирантами, — добавляет варианты Феликс — и с этим Ким соглашается.       Хосок предлагает перейти к активным действиям, напоминает, что толкует об этом уже тысячу лет, а потому они начинают продумывать варианты наступления, но в самый разгар их отвлекают. — Тэхён? Какими судьбами тут? Рад видеть… — За спинами парней раздаётся знакомый, противный голос. — Я присяду? — Нет! — тут же реагирует Ким и поворачивается. — Тебя не приглашали. — Да ладно, мы же все однокурсники, можем раз в век посидеть вместе в баре, выпить, а потом… — Тебе же сказали, — цокает в сторону нежданного собутыльника Хосок. — Что сложного для восприятия в слове «нет»? — А я привык добиваться своего, — скалится тот и заправляет пряди волос за уши. У него отросшие тёмные волосы с выкрашенными в пепельный передними прядями. — Я не отступлю, говорил же! — И нагло садится напротив.       Хан Чонгук. Ещё один их одногруппник, который в этом году перевёлся в их университет из другого филиала. Он выглядит всегда небрежно, волосы его висят, как пакли, а ещё парень курит всегда, как паровоз — буквально не расстаётся с сигаретами. Он из богатой, влиятельной семьи, но по внешнему виду и не скажешь. Вот и сейчас тёзка любимого преподавателя Тэхёна чиркает зажигалкой и закуривает. Пускает дым, щурясь и рассматривая через него предмет собственной страсти.       На Кима он запал сразу же. Распознал в нём гея и активно начал окучивать, да только Тэхёну он совсем не по вкусу и не по душе. Однако Хан не понимает простых слов, наглеет, заваливает его сообщениями, какими-то шоколадками, ни одну из которых Ким не принял, а ещё проходу не даёт в универе. Теперь и в бар припёрся. — Слушай, ты, выкидыш беременной щуки, если сейчас же не свалишь — будешь всю жизнь с костылями передвигаться, — шипит на него Феликс. Все в этой компании уже изучили скользкого типа, что не отстаёт от их друга, а потому тут же встают на защиту. — Я бы попросил, — в лицо усмехается Хан, — будь поаккуратнее со своими словами, милашка. — Сколько раз мне ещё нужно ответить тебе отказом, чтобы ты принял реальность? — хмуро проговаривает Тэхён — он не хочет склок, но его откровенно достал этот наглец. — Я всегда добиваюсь своего, — повторяет тот и тянется рукой к руке Тэхёна, но тот дёргается. — Хватит ломаться, эй. Я же знаю, что ты давно без парня… Поедем ко мне, я не обижу. — Шёл бы ты отсюда, Хан, — тут уже напрягается и Хосок. — Только осторожней будь… Вдруг кирпич на голову упадёт. — Угрожаешь мне? — скалится тот. — Кирпич не угрожает, а просто падает, — лаконично отвечает Хосок. — Собирай свои щупальца и проваливай. — Греби ушами в камыши, — подхватывает Ликс, — там тебя сородичи заждались. — А вот это уже перебор… — Хан на этих словах резко подрывается и хватает Феликса за грудки, тянет на себя, отрывая от пола, — сил в нём немерено.       Хосок и Тэхён тоже подскакивают, пытаются освободить своего друга, и когда им это наконец удаётся — завязывается драка. Хосок хватает Хана за шею, повалив на пол, но только успевает смачно вмазать — уже набегает охрана бара. Их разнимают, а потом заставляют заплатить штраф за разбитые бокалы — это Феликс берёт на себя, как и чек за сегодняшние посиделки. — Чтоб у тебя, падлы, член на пятке вырос, — желает сквозь зубы Ли, когда Хан отряхивается в стороне, а по обеим сторонам от него стоят охранники. — Захочешь поссать — каждый раз снимать обувь. — Фильтруй кваканье, — бросает ему на это зачинщик драки. — Пошли вы! Все! А тебя, — обращаясь к Тэхёну, — тебя я всё равно добьюсь. Понял? — Пиздуй уже, — не выдерживает Ким. Нет никакого терпения, но и управы на него нет. — Пиздуй-пиздуй, — поддакивает Хосок, — а то скоро дёснами улыбаться будешь.       И Хан уходит, а вернее — его выводит охрана. Все видели, кто именно был инициатором склоки. Друзья остаются втроём, но настроение на сегодняшний вечер испорчено. Его и так не было, в связи с напрягом по учёбе у всех, мыслями Тэхёна о преподавателе, а теперь ещё и этот чмошник на голову свалился. Век бы его не видеть. — Ладно, бро, держись, — желает Хосок, когда приходит время прощаться. — В общагу-то пустят так поздно, или у меня заночуешь? — Или у меня, можем в приставку порубиться, — предлагает Ликс, чуть пошатываясь после алкоголя. — Ага, ты в первую минуту будешь пасти задних, — смеётся Тэхён. — Спасибо за предложение, но я в общагу. Закроется через полчаса, но на такси успею. — Ну, бывай!       Они все жмут друг другу руки, а потом разъезжаются. Феликс, добравшись домой, заваливается спать. Хосок, прошмыгнув мимо спальни родителей, ныряет в свою комнату — он устроился на подработку недавно, а потому совсем скоро накопит денег и съедет, чтобы жить свободно, но пока приходится тесниться с матерью, отцом и сестрой. А Тэхён, кое-как успев в общежитие, поднимается на свой этаж, пишет маме дежурное «спокойной ночи» — она у него живёт в провинции, и тоже заваливается спать.       Завтра сложный день… Нужно будет дописать статью по проводимому исследованию для проекта, затем отправить её преподавателю на проверку. Тот наверняка внесёт какие-то правки, а это значит, что им снова придётся разговаривать. Может, даже встретиться лично вне стен университета, а это, знаете ли, волнительно и даже страшно. Нельзя упасть лицом в грязь, нужно хорошо выглядеть, говорить членораздельно, а при виде Чонгука у Тэхёна в голове запускается обратный процесс и он каждой клеточкой тела чувствует, как деградирует. Преподаватель, заметив, хлопает его по плечу, просит расслабиться, обещает, что не укусит, а Тэхён… А Тэхён думает, что лучше бы укусил, честное слово. Но всё это будет завтра, а пока его ждёт неспокойный сон под непрекращающийся шум соседей через стену…

⚡️

      Утро воскресенья не всегда бывает добрым. Сегодня — точно не из таких. Соседи снова буянят, но радует хоть то, что Мин Юнги, живущий с Кимом в одной комнате, уже свалил куда-то. Тэхёну нравится просыпаться в одиночестве и тишине. Тишины, конечно, не случается, а плюсом раскалывается голова после вчерашней попойки и неспокойной ночи. Но аспирант находит в себе силы, чтобы умыться холодной водой, заварить чёрный чай в пакетике, купленный за копейки, и сесть за статью.       Мысли петляют вихрями, не дают толком сосредоточиться — Ким вспоминает вчерашнюю драку в баре, этого противного Хан Чонгука, и аж тошно становится. Он допивает чай, споласкивает чашку в раковине и слышит звук сообщения на телефоне. Подходит к тумбочке возле двухъярусной кровати, телефон автоматически снимается с блокировки и показывает сообщение от Чонгука — этот чмошник никак не успокоится.       Чонгук: Доброе утро, Тэхён! Увидимся сегодня? Нужно обсудить общее дело. — Общее дело?! Общее дело??? — вспыхивает Ким. — Какое у меня с тобой общее дело, собачье отродье? То самое, которое ты мне вчера предложил? Да пошёл ты! Урод!       И Тэхён активно-агрессивно печатает ответ, злобно тыкая пальцем по буквам на телефоне.       Вы: А не засунуть ли тебе это общее дело в свою сраку, Чонгук?! Даже в единственный выходной нет от тебя покоя! Заебал, честное слово! Всё! Отвали от меня, мышь обдолбанная!       Про обдолбанную выходит особо справедливо, потому что Хан не чурается травки, а может, и чего покрепче. Кто его знает, что он там в своих сигарках курит? Не зря они вечно при нём. Тэхён же швыряет телефон на кровать и идёт наливать вторую чашку чая — больше ничего съестного нет, а потому остаётся только это, чтобы хоть как-то успокоиться. — Вот же барыга контуженная, — ругается Ким, повторно макая в горячую воду чайный пакетик. — Приебался ко мне, вы посмотрите! Никакого спасения…       Телефон снова оповещает владельца о новом сообщении. Тэхён топает ногой от злости, но идёт за гаджетом. Снимает с блокировки и читает ответ:       Чонгук: Тэхён, с вами всё в порядке? Может, приболели? Если да, то в таком случае увидимся на следующих выходных.       И тут… И тут до Тэхёна доходит. Чувство, будто кто-то сверху окатил с головы до ног ледяной водой. Руки трясутся, сердце стучит в ушах, голос пропадает… Это… Это другой Чонгук. Не Хан. Это, мать твою, преподаватель!!! Преподаватель по инженерной геодезии, который лишь предложил встретиться для обсуждения проекта. Преподаватель Чон Чонгук, в которого Тэхён целиком и полностью, по самые дёсны… — Бляяяяяяять!!! — во всё горло и на всё общежитие вопит Тэхён — голос вновь появляется. — Бляяяяяять!!! — повторяет ещё громче, а потом плюхается на кровать, отбрасывает телефон и хватается за голову. — Твою мать, вот же… Оххх… Сууука… — Других слов не находится.       Ким раскачивается со стороны в сторону, у него натурально начинает болеть сердце, а волосы на всех участках тела не просто шевелятся — они живут своей жизнью. Потому что в Тэхёне, например, её, жизни этой, больше нет. Он белый, как полотно; пробирает озноб, а в голове только отборные маты. — Так… Так, надо успокоиться, — пытается договориться с самим собой. — Сейчас… Сейчас я себя ущипну и пойму, что мне всё это приснилось.       Но не помогает щипок, не помогает и болезненный хлопок по ляжке, не помогает стук в дверь — соседи интересуются чем-то там, но Тэхён не может разобрать слов из-за звона в ушах. Что вы знаете о неловкости? Вот что? Ким Тэхён, например, знает многое. Он теперь «Мистер Неловкость», «Мистер лох» и «Мистер еблан». Как можно было такое отчебучить? Вот как? А всё из-за того, что Хан Чонгук и Чон Чонгук в телефоне подписаны одинаково — одним только именем. И зачем было выёбываться? Можно же было одного подписать «Придурок», а второго «Любимый сонсэнним»! Ладно, хотя бы просто «сонсэнним» без «любимый»… А теперь что? — А теперь надо как-то исправлять ситуацию, — разговаривает с собой Тэхён и снова берёт телефон. Перечитывает своё же сообщение преподавателю, стонет снова и звонко хлопает себя по лбу. — Какой же идиот, ну какой же я идиот… Ладно… Сейчас я напишу ему всё, как есть.       Вы: Простите, сонсэнним, зря быканул! Не знаю, поймёте вы меня или нет, но прошлое сообщение было адресовано не вам. Да, там написано «Чонгук», но это другой человек, который мне неприятен. Простите ещё раз, я спросонья перепутал, а теперь очень неловко себя чувствую. Если ваше предложение о встрече для обсуждения проекта ещё в силе — я согласен пересечься сегодня. С уважением, ваш глупый диссертант.       Тэхён строчит это сообщение нервно трясущимися руками. Сердце вот-вот выскочит наружу, а глаз начинает дёргаться, когда он видит, что собеседник печатает ответ. — Он пошлёт меня, точно пошлёт… — рассуждает Ким, прожигая телефон взглядом. — Научный руководитель может отказаться от диссертанта, а после такого…       Чонгук: Значит, вы всё-таки не болеете. Я всё понял, Тэхён. Встречаемся сегодня в 15:00 в кафе возле университета. И да, вы далеко не глупый диссертант, не стоит прибедняться, а такая ситуация могла случиться с каждым. — Боже, блять… — шепчет одними губами Ким, прочитав сообщение от преподавателя. — Он что? Идеальный?.. Твою ж…       А потом под звуки колотящегося сердца он ищет одежду для встречи с Чонгуком. Выбирает футболку, а поверх — рубашку. Всё тщательно гладит, отпаривает; затем принимает душ, укладывает волосы, увлажняет губы бальзамом, одевается и спешит на выход. Лучше приехать в назначенное место раньше научного руководителя, чтобы не заставлять его себя ждать. На улице, как по закону подлости, образуется пробка, несмотря на выходной день, но Тэхён успевает вовремя. За десять минут до нужного времени он уже оказывается в кафе, садится за свободный столик и заказывает апельсиновый сок. Подумав, заказывает ещё один — для Чонгука в знак извинений.       Руководитель появляется в кафе вовремя, не задерживается ни на минуту. А Тэхён, завидев его, снова сам себя материт, вспоминая сегодняшний казус и одновременно любуясь мужчиной. Тот не выглядит на свои тридцать пять — ему не больше тридцати на вид. На преподавателе сегодня молочная водолазка, заправленная в чёрные укороченные брюки, открывающие вид на кожаные казаки, и такое же чёрное пальто свободного кроя, которое он сбрасывает лёгким движением руки и вешает на стул, подсаживаясь к аспиранту.       Надо бы поздороваться, ещё раз извиниться, вот только Ким замирает, замечая в брови мужчины пирсинг. Грёбаный, мать его, сексуальный пирсинг, который он никогда не носит в будние дни, но, видимо, наслаждается им в выходные. — Здравствуйте, Тэхён, — приветствует первым руководитель. — З… Здравствуйте! — Ким складывает ладошку к ладошке и кланяется. — Простите ещё раз, сонсэнним… Зря быканул. — Было и было, — отмахивается тот, — я всё понимаю. Сам путал как-то чаты и отправлял фотографии не туда. Тот ещё был цирк.       Тэхён тяжело сглатывает, представляя, что это могли быть за фотографии… Воображение рисует неприличные картинки, из-за чего на висках аспиранта появляется испарина, а голос снова стремится кануть в небытие. — Так, что там у вас со статьёй? Готова? — Да, у меня всё с собой! — Ким лезет в рюкзак и достаёт листы с распечатками. — Думаю, вы внесёте некоторые правки, но я учёл всё, что мы обсуждали в прошлый раз, и постарался сделать в лучшем виде. — Хорошо, с этим я ознакомлюсь позднее, — кивает тот, сгребая бумаги. — Заберу домой и вечером всё прочту. Верну завтра в университете. Вы же придёте на мою лекцию? — Приду, куда же я денусь, — пытаясь выдавить из себя вымученную улыбку. — А сейчас? Сейчас мы обсудим гипотезу исследования? — Нет, это после проверки сегодняшней статьи. — Кхм… — Тэхён недоумевает. Зачем же тогда им было встречаться? Файл он мог и по компьютеру прислать. — Ладно… А что тогда? — На самом деле, я сегодня пришёл к вам по другому вопросу, — отвечает Чонгук, потом благодарит официантку за принесённый сок и продолжает: — Этот вопрос очень щепетильный и не имеет никакого отношения к проекту.       Диссертант недоумевает пуще прежнего. О чём таком толкует научный руководитель? — Видите ли, Тэхён… Я тут случайно набрёл на ваш инстаграм…       У Кима щёки становятся красными. Инстаграм? Чонгук видел его инстаграм? А зачем? А когда? А что он там увидел?! Там ведь есть фотографии, где они с Хосоком и Феликсом пьют, как черти, а ещё… Ой, лучше бы Чон это всё не видел… — Судя по вашим фото, я понял, что вы профессионально занимаетесь сальсой. Так? — Руководитель задаёт вопрос, но вместе с тем и утверждает сей факт, ведь Тэхён и правда занимается этим танцем уже несколько лет. Был на соревнованиях, регулярно выступает и всей душой любит это своё увлечение. — Так… — осторожно отвечает Ким. — А что? — Мне нужен учитель, — в лоб выдаёт Чонгук, а Тэхён чуть не падает со стула. — Я занимался сальсой много лет назад, когда ездил на практику в Латинскую Америку. Там познакомился с замечательными ребятами, которые научили меня танцевать, но потом я бросил, всё позабыл, а теперь… — А теперь решили вспомнить? — Обстоятельства вынуждают, — пожимает плечами Чон. — У нашего декана скоро юбилей, он пригласил почти всех с нашей кафедры, а ко мне подошёл лично и попросил станцевать на празднике с его дочерью — та профессионально занимается сальсой. Декан знает, что и я танцевал когда-то, ведь тоже ездил тогда в Америку, а потому теперь вспомнил и почему-то решил, что это хорошая идея. — И вы согласились… — И я согласился, — подтверждает Чонгук, отпивая сок. — Хочется порадовать старика, уж больно он просил… Так что, Тэхён, вы мне поможете? Я знаю этот танец, но мне нужно вспомнить на практике. — Я… Да, я помогу, — сквозь дрожь в теле говорит Ким, потому что только представив их танец, ему становится плохо. Ведь необходимо будет касаться друг друга, быть рядом, дышать буквально одним воздухом… — Но почему вы не обратились к профессионалам? В школу танцев, например? — Сейчас середина года, набор в школы давно закрыт, а исключение они делать вряд ли станут. — Чонгук смотрит пристально, будто пытается понять что-то для себя. — А потом я наткнулся на ваш инстаграм и понял — судьба. Мне нужно всего одно занятие, Тэхён, а потом я всё вспомню. — А… — Ким поправляет очки. — Ладно, а когда занятие? — Завтра. — Завтра? Так быстро? — А что тянуть? — Чон поднимает одну бровь — ту, что с пирсингом. — Мы можем арендовать на вечер студию танцев, когда все уже закончат, а можем… Дома. У меня.       У Тэхёна пересыхают губы, а глаза начинают гореть. Дома, да? Дома у Чонгука? Занятия сальсой? Может, он всё-таки спит до сих пор? Или вовсе сошёл с ума? Может, ему двинул вчера Хан, а всё происходящее теперь — пустые галлюцинации? — Дома давайте. Зачем деньги тратить… — получается хрипло, а потому Ким спешит отпить ещё сок, чтобы промочить горло. — Во сколько? — В семь вечера, если сможете. Я уже закончу все дела в университете, доберусь домой, успею принять душ… Да и вам не слишком поздно будет, чтобы потом добраться домой до ночи. Я отвезу, за это можете не переживать. И заплачу. — Ну, нет уж! — выкрикивает Тэхён, возмутившись. — Платить мне точно не надо! — Любой труд имеет право быть оплаченным. — Считайте, что это, ну, дружеская помощь. Вы помогаете мне с проектом, а я помогу вам с танцами. Идёт? — Идёт! Спасибо, Тэхён, вы меня очень выручите. — Да ладно, ерунда… — Ким даже немного расслабляется, замечая улыбку руководителя. — Я для вас, сонсэнним, и звезду с неб… Кхм… Да, это лишнее, окей.       Чонгук на это вновь мягко улыбается, а потом заказывает два пирожных у подошедшей официантки. Говорит, что нужно так отметить их новое дело.       Через полчаса они прощаются на пороге кафе, чтобы завтра встретиться вновь. Сперва в университете на лекции, а потом у Чонгука дома для занятий сальсой. Подумать только… Ещё утром Ким хотел провалиться, исчезнуть с лица Земли после такого позора, а теперь он едет домой и продумывает одежду на завтра. Нужно выбрать что-то удобное, но… Сексуальное. Не зря Хосок вчера говорил, что пора переходить в наступление — вот и возможность появилась.

⚡️

— Надевай всё самое сексуальное, — советует то же самое Хосок, когда они с Тэхёном и Феликсом созваниваются по видеосвязи. — Откопай в своём гардеробе что-то, что точно сведёт его с ума. Кружевное бельё не забудь. — Всё хуйня, пусть сразу голым идёт, — высказывается Ли, пережёвывая кусок пиццы, пока сидит на своей кухне в одном белье и с мокрой головой. — Бери пример с меня. — Пошли вы, — огрызается Ким, стоя возле своего шкафа. — Чувак дело говорит, иди голым, — отзывается Юнги — он сегодня никуда не пошёл после пар, а потому сидит в общаге. — Кто у тебя там крякает на фоне? — спрашивает Хосок. — Пусть вообще не лезет, у нас тут свой разговор. — Слышь, я вообще-то тоже не последний человек, — моментально закипает Мин. — Так что прикуси язык, кабачок. — Что?! — выпучивает глаза Чон, пытаясь через экран рассмотреть этого наглеца, который забился в угол на своей кровати и что-то оттуда бормочет. Он Юнги никогда не видел, но ему уже не нравится этот неадекватный. Зачем лезть в их с другом разговоры? — Что слышал, — усмехается Мин, — мы тут без таких советчиков обойдёмся. Да, Тэхён? — Юнги его считает за друга, вообще-то, а потому ожидает положительную реакцию, но Ким на неё не настроен: — Идите вы все в жопы, в общем! Сам разберусь! Хотел совет от друзей, а вы… — Ничего лучше, чем мой вариант, не найдёшь, — пытается вразумить друга Хосок. — Помолчи-ка, — отзывается Феликс, что уже съел почти всю пиццу. — Тут судьба решается. Не зря же он тебя на эти танцы позвал! Ещё и к себе домой… Понимаешь? М? Надо брать быка за рога, а лучше — сразу за член. Так что, давай там, постарайся, бро. — Он просто по-дружески попросил помочь, нихуя вы не понимаете, — продолжает ругаться Тэхён. — За какой член? Это я тебя за член при встрече подвешу, если не перестанешь дичь нести! — Слушай, тут Ликс прав, — заступается за любителя пиццы Хосок. — Не просто так он тебя попросил. — Вот тут соглашусь, — присоединяется Юнги, — он мог бы найти кого-нибудь по объявлению. Деньги для него — не вопрос. Профессионально и быстро помогли бы вспомнить, но сонсэнним обратился именно к тебе!.. — Хорош нагнетать! — гаркает Ким и захлопывает шкаф, а следом и ноутбук, но прежде добавляет: — Спасибо за помощь и за то, что накрутили меня до предела. Всё! Дальше я сам.       А потом отправляется в душ, хлопнув дверью. Конечно, в словах друзей есть смысл, но Тэхён не хочет придумывать себе лишнего раньше времени и жить пустыми надеждами. Если так подумать, с чего вдруг Чонгук попросил его о таком? Не странно ли это? Странно. Но с другой стороны, многие диссертанты и их научные руководители хорошо общаются. У Тэхёна есть друг — Джин, они из одного города родом. Так вот, когда Джину назначили в своё время научного руководителя, они так сдружились, что общаются до сих пор и выпивают в баре по выходным. Так что… Ничего нельзя утверждать, как и исключать.       Тот факт, что научный руководитель Джина не просил его станцевать с ним у него дома поздно вечером — Тэхён пропускает мимо ушей и мимо мыслей. Решает не продолжать себя накручивать… Время покажет.       Приняв душ, он наконец определяется с одеждой. Надевает белую, очень свободную рубашку, которую расстёгивает на две пуговицы сверху и заправляет в кофейного оттенка брюки. К ним подбирает подтяжки с широкими, бежевыми лямками и кожаными, коричневыми пряжками. Из аксессуаров — кольца на пальцы да цепи на шею с подвесками в виде двух ключей, и паци́фиком — символом мира. Когда Тэхён смотрится в зеркало, возникает желание вручить один из ключей Чонгуку. Сказать, что он от сердца — поверни и готово. Но приходится гнать эти мысли прочь, чтобы опять же не накручивать себя… Слишком больно потом падать, когда что-то идёт не так.       И он едет по адресу, высланному руководителем в сообщении. Трясётся продрогшим псом, которого оставили под забором, но всё равно едет. Выйдя из такси, решает заглянуть в супермаркет, где покупает бутылку соджу для храбрости и лакает её залпом. Немного отпускает. На лице появляется румянец, а руки больше не трясутся… Осмелев, нажимает на кнопку домофона. — Да, Тэхён, открываю, заходите, — тут же отвечает Чонгук.       Назад пути нет.       Минута в лифте кажется слишком долгой, внутренности скручиваются в морской узел, но Тэхён теперь настроен решительно. Надо действовать — прав был Хосок. — Добрый вечер, сонсэнним, — здоровается Ким, когда его впускают в квартиру. — Проходите, Тэхён. У меня уже всё готово.       Что это у него готово? Музыка? Пол? А, может, одежда? Все эти мысли не дают покоя, из-за чего Тэхён даже не сразу замечает, что на его руководителе безумно сексуальные брюки, обтягивающие во всех самых симпатичных местах, и полосатая бело-синяя рубашка, тоже расстёгнутая на верхние пуговицы. Выглядит так… Так, будто Чонгук— божество, только спустившееся с Олимпа, чтобы научиться жить среди простых смертных. И снова этот его пирсинг, а ещё волосы смоляные уложены гелем — безумно ему идёт, безумно.       Подобрав слюни, Тэхён наконец шагает за мужчиной, что направляется, кажется, в сторону кухни. У него просторная квартира, выполненная в белых, серых и чёрных оттенках. В гостиной, мимо которой они проходят, серый диван; минималистичный шкаф; белый стол, на котором ноутбук и стопка книг, а в центре комнаты свободно — в самый раз для танцев. На кухне, куда ведёт Чонгук, уютно и стильно. Встроенная мебель, барная стойка, небольшой стол на две персоны, а на нём несколько видов закусок, фрукты, бутылка вина и два бокала. — Подумал, что гостя оставлять голодным неприлично, — поясняет хозяин квартиры. — Но и наедаться перед танцами — так себе вариант. Потому приготовил закуски и достал вино. Будете? — Буду, — хрипит Тэхён. Ему только вина после соджу не хватало… Но, может, оно поможет ещё больше расслабиться, ведь при виде такого руководителя Ким снова оцепенел.       И вино помогает. Сидя за столом, они выпивают по два бокала, закусывают фруктами и сыром, а потом руководитель включает музыку: — Приступим? — Давайте.

(Clean Bandit feat. Sean Paul & Anne-Marie (s l o w e d) — Rockabye)

      От Чонгука приятно пахнет. Парфюм от Армани с нотами пачули такой опьяняющий и чувственно-дерзкий, что у Тэхёна немного кружится голова. Тандем со строгой амброй — под стать характеру преподавателя, уютной корицей — как его дом, сладкой ванилью — как льющаяся из колонки музыка, и обволакивающим янтарём — как его взгляд. Пристальный, глубокий, проникновенный — в самое-самое сердце. Тэхён задыхается… Первый тактильный контакт, касание рук, мурашки… — Тэхён, мы можем перейти на «ты»? — спрашивает Чонгук, когда укладывает руку на его талии, а второй ведёт партнёра. — Хотя бы на этот вечер. — Да, — одними губами. Хочется добавить «а давай лучше навсегда», но слова застревают где-то в горящем горле.       Движения плавные, красивые, а потом быстрые, но не менее прекрасные… Сальса — танец флирта. Тэхён давно это знал, а сейчас ощущает каждой клеточкой тела. Знойные, жгучие, взрывные, страстные, горячие партнёры в этом танце превращаются в нечто единое целое, сливаются в реку, что течёт то медленно, то скоро… Руки то на талии, то на плечах, глаза в глаза… — Хорошо двигаетесь, — делает комплимент Тэхён и понимает, что Чонгуку совсем, вот совсем не нужен был никакой учитель. Он ведёт уверенно, не сбивается ни на секунду… Обманул? Затащил в свои сети? Хочется верить, но это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. — На «ты», Тэхён, — напоминает ему руководитель. — Ты тоже отлично двигаешься. Я не сомневался. — Почему мне кажется, что тебе не нужен учитель? — спрашивает с подозрением Ким, когда Чонгук его крепко обнимает со спины, скрестив руки на его груди. — Мне нужна была практика, — отвечает тот, резко разворачивая его к себе лицом. — И ты — идеальный вариант. — Потому что ты видел пару фотографий у меня в инстаграме? Там ведь даже нет видео… Вдруг я двигался бы, как бревно? — усмехается Тэхён, всё же осмелев под вином. — Ты не можешь двигаться, как бревно, это же заметно… — Заметно? — Конечно. По твоей походке, по манерам, по каждому из движений… Ты летишь, плывёшь, когда заходишь в аудиторию… — Чонгук рассказывает о своих впечатлениях, а аспирант слушает, замирая на каждом слове. Он замечал? Следил? Делал какие-то выводы? — Как давно ты это понял? — напрямую спрашивает Ким, потому что сказано уже многое и нет смысла отступать. — Сколько это длится? — Гораздо дольше, чем ты думаешь, — признаётся Чон и облизывает сухие губы. Опускает взгляд на шею аспиранта. — Красивые подвески. Что можно отпереть этими ключами?       Хочется ответить, что ими можно отпереть сердце, но Тэхён не станет себя обманывать — его сердце давным-давно открыто для руководителя. Не просто открыто… Он уже там. — То, что вам и так доступно, — загадочно проговаривает Ким. — Прости, тебе. — Вот как? — Чонгук сильнее сжимает талию диссертанта, а потом снова резко разворачивает его спиной к себе.       И как-то так выходит, что Тэхён своими аппетитными ягодицами касается паха Чонгука. Случайно, правда. Но Хосок бы оценил! Обоих будто ударяет электричеством, между ними проходит ток, который накрывает новой волной, когда Ким вновь поворачивается лицом к руководителю и врезается в его взгляд.       Ни с кем ранее Тэхён не ощущал ничего подобного. Ему двадцать два, у него за спиной достаточно долгие, серьёзные отношения и несколько интрижек, но ещё никто не пробирал до самых костей. Всё, что было до — репетиция, а сейчас, рядом с Чонгуком, он понимает, что всё по-настоящему. Понимает, что тоже ему небезразличен — так не смотрят на тех, до кого нет никакого дела, так не обнимают, так не держат за талию… Так не делают па и страстные наклоны — на это не способен ни один партнёр по танцам. И пусть у Кима были в этом деле только партнёрши… — Мне кажется, я не станцую с ней так… — будто читает мысли Чонгук и вспоминает о дочке декана, с которой ему придётся танцевать на юбилее. — Когда я был в Бразилии, местные говорили, что для сальсы нужна особая связь с партнёром. Иначе — не случится той самой химии. — У нас не химия, у нас целый химико-металлургический завод, — шутит Тэхён, но шутка его полностью обоснована. — Может, и с той девушкой так будет. — Нет, — отрезает Чон и хмурится. — Не будет.       А всё из-за того, что ему дела нет никакого до дочки декана — и пусть тот таким образом пытается их свести. Зато до этого красивого, изящного, сексуального аспиранта — дело есть. Ещё какое. У парня каштановые волосы, такие же каштановые веснушки — едва заметные, но, если присмотреться — видно. Глаза карие, а губы соблазнительные… Ещё и эти подтяжки, на которые у мужчины отдельный фетиш… Нельзя о таком думать. Нельзя! Запрещены такие отношения между преподавателем и студентом — выгонят обоих, если узнают. И если Чонгук без труда найдёт себе работу в другом месте — хорошего специалиста возьмут с руками и ногами в сфере инженерии, пусть и не на преподавательском поприще, то с Тэхёном… Тут всё иначе, сложнее. Ему необходимо закончить аспирантуру, нельзя портить репутацию, нельзя косячить. Это останавливает и, увы, отрезвляет. — Ты прекрасен, Тэхён, спасибо за танцы, — благодарит Чонгук, отстраняясь и выключая музыку. — Я постараюсь станцевать с ней хорошо. Благодарю за то, что напомнил некоторые движения, а сейчас я отвезу тебя домой.       Вот и всё. Вечер подошёл к концу. Тэхёну пора домой, точнее — в общежитие, а потом вновь наступят учебные дни. Проект, созвоны с руководителем, встречи на лекциях, дежурные поздравления с Новым годом и прочими праздниками. Останется только открытки друг другу высылать почтой. Ещё лучше электронной. — Жди меня в прихожей, мне нужно две минуты, чтобы переодеться.       Чувство, если честно, будто в душу разом сходили опорожниться несколько котов. Штук сто. Поганое, в общем, чувство. Не сказать, что Тэхён надеялся на продолжение, нет, но всё так резко закончилось… Уезжать не хочется, хочется остаться или хотя бы оставить здесь частицу себя. И он снимает одну из подвесок, оставляет ключ на тумбочке в прихожей, спрятав его за какую-то небольшую коробку, чтобы Чонгук не сразу заметил. И они выезжают. Руководитель подбрасывает аспиранта до общежития, молчит несколько секунд, потом ещё раз благодарит за помощь, обещает завтра же помочь ему со следующим шагом в проекте, а потом прощается. Желает спокойной ночи, да вот только она вряд ли такой будет.       Не сможет Тэхён сегодня сомкнуть глаз, да и на следующий день тоже. Всю неделю проходит привидением — даже Юнги несколько раз испугается, а Хосок с Феликсом будут бурчать, что преподавателя надо дожимать. Как только дожимать-то? Завалиться к нему домой и напасть хищником? Подкараулить после занятий и затащить в подворотню? — Хуёвые какие-то варианты, — говорит Ким в субботу, когда они с Хосоком и Феликсом снова заваливаются в бар. Тэхён настроен напиться. — Он же не девушка, чтобы за ним ухаживать! Цветы ему подарить, что ли? — А он точно понял о твоих чувствах? — осторожно уточняет Хосок. — Блять, не тупи, там слепой бы понял, — отвечает за Тэхёна Феликс. — У него же сердечки в глазах, как в том фильтре в тиктоке, когда он руководителя издалека видит. А что вблизи делается, представляешь? — Логично, — соглашается тот. — Ладно, Тэхён, вот скоро закончишь аспирантуру — и всё! Свобода! Уверен, он держится только из-за ваших неравных статусов и взаимоотношений преподаватель-студент. — У него к тому времени уже появится кто-нибудь, — вздыхает Ким, — несколько месяцев впереди…       Ответить на это друзьям особо нечего. Конечно, они пытаются его хоть как-нибудь приободрить, но Тэхён только и знает, что лакает алкоголь стакан за стаканом. — Я щас твою кислую мину разрисую, — грозится Хосок, когда уже не выдерживает этого напряжения. — У меня гелевые ручки с собой. — А я сфотографирую, — поддерживает его в этой идее Феликс. — Фотоаппарат всегда при мне. — Да мне вообще похую… Рисуйте, что хотите.       Слово — не воробей. Хосок уже достаёт из своего рюкзака с болотной лягушкой чёрную гелевую ручку, пересаживается поближе к Тэхёну и рисует поверх каштановых веснушек смайлики. Парочка грустных на носу и переносице, парочка весёлых под глазами и ещё три с глазами-крестиками. Феликсу он на щеке рисует член, но тот не замечает, охмелев, а себе — подобие лягушки — той самой с рюкзака. — Надо тебя с Юнги нормально познакомить, — бормочет пьяный Тэхён, когда они пофоткались и рассмотрели рисунки друг друга. — Он имеет дело с лягушками. — В смысле? — не понимает Хосок. — На медицинском учится… Они там это, опыты на лягушках ставят. — Тьфу, — отмахивается друг, — а зачем мне с ним знакомиться? — Да, зачем? — подхватывает Феликс, икнув. — Хосок же того, по девушкам из высшего общества, — а потом, вспомнив песню, кричит, что срочно хочет петь в караоке.       Ему приносят микрофон, и Ликс, поблагодарив, выходит в центр зала: то ли пропеть, то ли прохрюкать, но насладиться пением от души — это точно.       Ты натура утонченная.       Папа твой в посольстве служит дипломатом.       Достоевским увлеченная.       А ведь замуж выходить давно уж надо. — Про себя поёт, — усмехается Хосок, — тоже папа у него дипломат. — Ага, только Достоевского он точно ни разу не открывал, — посмеивается на это Тэхён. — А касаемо Юнги ты подумай. Не знаю почему, но мне кажется, вам надо познакомиться. — Я не по парням. — А ты пробовал? — Блять, давай песню слушать.       Девушкам из высшего общества       Трудно избежать одиночества.       Девушкам из высшего общества       Трудно избежать одиночества.       Феликс так проникается песней, что у него по щекам текут слёзы. Сам он тоже натура весьма утончённая, а ещё он — бисексуал. Один Хосок у них только гетеро, но Тэхён почему-то решает, что это надо исправить. — Соберёмся как-нибудь все вместе, побухаем, — озвучивает свою гениальную мысль Ким. — Авось твоя лягушка с его лягушкой-то и подружатся, — и хохочет от собственной шутки.       От того ты одинокая,       Что все сказочного принца ожидаешь.       Говорила мама строгая: «Принцев мало       И на всех их не хватает». — Вот! Правильно поёт… Ты принцессу ждёшь, а у меня для тебя такой принц, ну, — продолжает свою шарманку Тэхён.       Девушкам из высшего общества       Трудно избежать одиночества.       Девушкам из высшего общества       Трудно избежать одиночества. — Только я не из высшего общества, кому вообще я нужен… — Хосока вдруг накрывает депресняк. — Ой, бляяять… — тянет, глядя другу за спину. — Чё такое? — сразу же реагирует тот. — Еблан твой волосатый явился, — кивает в сторону того, кого на этом празднике жизни и депрессии точно не ждали. — Посмотри-ка… Выследил. Ты сторис залил с локацией? — Залил, — грустно признаётся Тэхён. — Надо валить… — У нас вечеринка в самом разгаре! Какой валить?! — возмущается вернувшийся Феликс, но потом замечает Хана, идущего прямиком к ним вальяжной походкой. — А, блять, опять эта ошибка природы… — Добрый вечер, — приветствует всех Хан, но никто на него даже глаза не поднимает. — Ай, как некрасиво… Молчите, значит? Ладно. Тэхён, можно тебя на секунду? — Ага, щас! — резко реагирует тот — мало ему было позора перед руководителем из-за него, теперь снова припёрся. — Отвали, прошу по-человечески. — Отвалю, если поговоришь со мной наедине, — хитро щурится Чонгук. — Тебе ж ясно сказали, отвали! — заступается за товарища Ликс и бахает в себя очередную порцию алкоголя. — Пиздуй блох паси, шакал. — Это ты зря, — начинает закипать Хан. — Очень зря. — У тебя уши внутрь провалились, что ли? — присоединяется к разговору Хосок. — Сколько раз одно повторять надо? Может, на бумаге написать? — Ладно… — Хан вдруг решает отступить, хоть этого никто и не ожидал, наоборот думали, что не миновать драки. — Ладно, я понял, парни. Отдыхайте.       И уходит. Друзья же переглядываются между собой, пожимая плечами — никто ничего не понял, но и чёрт с ним. Отстал — тем лучше. У них тут вечер песен и депрессии — им не до драк. Хосок тоже в какой-то момент решает спеть. Правда, пение его больше похоже на рэп, но посетителям бара нравится. Пока он выбирает вторую песню, а Феликс уходит в туалет, Тэхён решает освежиться. Голова идёт кругом от алкоголя, дыма, громкой музыки и не менее громких мыслей о руководителе…       Он вываливается на улицу, припадает спиной к стене и вспоминает вечер понедельника. Фантомные касания обжигают тело в тех местах, где к нему притрагивался Чонгук, внутри снова всё скручивает от одних только воспоминаний, а вкупе со спиртным всё лишь усиливается… Запах духов бьёт в нос так, будто Чонгук рядом, и Тэхён прикрывает глаза, наслаждаясь этими захватившими сознание ощущениями. — Тэхён… — из мечтаний вырывает голос.       Приходится открыть глаза. Перед ним Хан. Никуда он не делся, не уехал, дождался момента, чтобы остаться наедине, а теперь, видимо, будет вести разговоры. Вот только какая-то невидимая сила Киму подсказывает, что разговоров не будет — и оказывается права. — Ты что творишь? — вопит Тэхён, когда Хан резко хватает его за руку и тащит в сторону своей машины, что припаркована с торца здания. — Ай, сука, больно! Пусти!       Но Хан сильный. Он это ещё в прошлый раз доказал, когда на раз-два поднял Феликса… А потому теперь справиться с пьяным Тэхёном ему совсем не сложно. Тот вопит, пытается вырваться, но все его крики заглушает громкая музыка и шум людей в баре — даже охрана не реагирует, хотя у них должны быть камеры наружного наблюдения. — Пусти, падла! Я тебя засужу! Не трогай!       Но Хан действительно очень сильный, а потому уже заталкивает Тэхёна в машину, бормочет о том, что говорил ведь, что добьётся своего, но раз Ким не хочет — всё будет против его воли. — Я тебя засужу, скотина! — кричит Тэхён, когда с него насильно стягивают штаны. От насильника сильно тащит куревом — из-за этого подкатывает тошнота. — Урод! Тебе в тюрьму дорога… Ай, сука! — Покричи-покричи, быстрее голос потеряешь, — скалится обезумевший от своей страсти и чувства вседозволенности на фоне больших денег. — У меня отец связи в прокуратуре имеет, ничего ты не докажешь… Так что, лучше расслабься и получи удовольствие! Мне придётся сделать тебе больно, если ты не будешь стараться для меня, детка… — Тварь, пусти! — Тэхён пытается кусаться и царапаться, но ему в рот заталкивают заранее приготовленный кляп, а руки заламывают вверх. Противные ладони скользят по бёдрам, тянутся к белью, а у Кима слёзы бегут по щекам… Не думал он никогда, что окажется изнасилованным в машине этого подонка. Не представлял, что докатится до такого… Вот только тело вялое, сил сопротивляться совсем нет, а Хан ныряет рукой под рубашку, находит соски, скручивает их до боли, из-за чего новые слёзы брызжут из глаз Тэхёна.       На фоне стресса Ким чувствует, что сейчас потеряет сознание… Последнее, что он помнит — пакли урода, свисающие над его лицом, и дождь на улице, тарабанящий по крыше машины… А потом темнота.

⚡️

      Приходит в себя он нескоро. Первое, что видит — машина, но за окном мелькают огни — они куда-то едут… Осматривается и замечает, что лежит на заднем сидении, укрытый пледом. Поднимает глаза — за рулём Чонгук. Чон Чонгук. Его любимый руководитель, невесть откуда взявшийся… — Чон… — хрипит Тэхён, чувствуя, как сильно после крика болит разодранное горло. — Тэхён? Пришёл в себя? — Руководитель смотрит на него через зеркало в салоне. — Всё хорошо, больше никто тебя не обидит. Не бойся. — Куда мы едем? — едва проговаривает Ким, потому что не на шутку больно. — Ко мне.       И на этих словах Тэхёна снова отрубает. Не в обморок, а просто вырубает из-за алкоголя и стрессовой ситуации… Он даже не понял до конца, что произошло. Не понял, сделал ли Хан то, чего желал. И подавно не понял, откуда взялся Чонгук.       Приехав к дому, руководитель сам спешит к аспиранту, помогает ему выбраться из машины, а потом подхватывает на руки, как пушинку, и несёт к подъезду. Зайдя в квартиру, укладывает его на диван в гостиной, а сам хочет уйти на кухню, но Тэхён его останавливает: — Куда? Побудь… Побудь рядом. — Я вернусь, — обещает Чонгук. — Заварю для тебя чай.       И действительно возвращается минут через десять с ароматным чаем с ягодами аронии. Говорит, что это поможет и успокоит, и Тэхён верит. Ему хочется верить, даже несмотря на то, что с ним сделал или пытался сделать сегодня другой человек… Этот Чонгук не обидит — Ким уверен. — Что случилось? — прогрев тёплым чаем горло, задаёт вопрос аспирант. — Он… — Нет-нет, он не успел! — Чон понимает его без слов. — Ты отключился, но твои друзья уже искали тебя. Они знали, что где-то рядом Хан, а ты пропал, вот они и выбежали на улицу… Будь он умнее — отогнал бы машину, но он тупой, как пробка, и это пошло нам всем на руку. — А потом? — А потом они оттащили его от тебя, скрутили, вызвали охрану. Те посмотрели по камерам, всё зафиксировали и вызвали полицию. — Ему ничего не будет… У его отца связи в прокуратуре. — Это мы ещё посмотрим, — хмурится Чонгук, непроизвольно сжимая кулаки. — Как ты оказался там? — Твои друзья хотели вызвать скорую, но запаниковали и позвонили мне, ведь я — единственный человек в этом городе, кто достаточно близок тебе, да и мы хорошо общаемся, а они это наверняка знали, — продолжает рассказывать мужчина. — Обращаться в полицию — не лучший вариант, зная связи этого ублюдка, а сами бы они не справились и наворотили делов, потому обратились за помощью ко мне, и правильно сделали. Я приехал тут же, вылетел стрелой. — Там дождь шёл… — вспоминает Тэхён. — Твои волосы… Они мокрые. — И тянется рукой к влажным прядям руководителя. — Да пусть бы я облысел! Пусть бы там шёл кислотный дождь, после которого мне пришлось бы носить парик… — Ты бы всё равно приехал? — Разумеется.       И от этих слов так тепло становится на душе. Так хорошо, так приятно, будто всё плохое разом перечеркнули, а заполнили добром и светом. — Что потом? — Скорую нам пришлось всё же вызвать, но они сказали, что с тобой ничего страшного — скоро придёшь в себя, а потому я забрал тебя домой. Дальше ты помнишь. — Что с остальными? — Феликс практически не стоял на ногах, но я отправил его домой на такси; Хосок из вас был самым трезвым, потому он справился сам и тоже уехал домой, взяв с меня слово, что я о тебе позабочусь. — А ты позаботишься?       Чонгук тяжело вздыхает, но потом улыбается: — Конечно.       И рассказывает дальше. Хана забрали всё-таки в полицию, потому что у охраны есть видео, на которых запечатлены все злодеяния. А ещё Чонгук подкинул охранникам денег и те сделали для него копию этих самых видео — на случай, если записи чудесным образом исчезнут. — Не всё крутится вокруг одного прокурора… Мы пойдём дальше, пойдём в главный суд! — обещает мужчина. — Этому уроду ничто не сойдёт с рук, гарантирую. — Но изнасилования по сути не состоялось… — Это не меняет факт попытки. За такое сажают, Тэхён. — Ладно… С трудом верю во всё это, но буду надеяться на лучший исход для нас и на худший — для него. — Мы сделаем всё, что в наших силах, Тэхён. А теперь спи… Ты всё ещё пьян, да и такой стресс… Тебе необходимо отдохнуть. — Посидишь со мной, пока я буду засыпать? — Ким хватает мужчину за запястье, смотрит взглядом своим щенячьим, а ещё замечает на его груди цепочку с подвеской-ключиком — тем самым. Улыбается. — Конечно.       И когда Тэхён засыпает, когда уже видит какие-то сны, а ресницы его слегка вздрагивают, Чонгук позволяет себе кое-что. Нависает над ним, опускается к лицу и целует в щёку. В веснушчато-смайликовую щёку, по которой ещё недавно текли слёзы… Чон улыбается этим смайликам, некоторые из которых смылись, а потом берёт ватный диск и тоник, чтобы очистить его лицо. Медленно, осторожно, чтобы не разбудить, проводит смоченным диском по щекам, переносице и самому носу, а потом, хитро улыбаясь, убегает за чёрной гелевой ручкой и с минуту колдует над ним.       Утром, когда Тэхён проснётся и взглянет на себя в зеркало, он увидит на своём лице нечто новое: круглый улыбающийся смайлик на скуле, а над ним слово «baby».

⚡️

— Так, значит, им понравилось? — спрашивает Тэхён, когда через две недели они с Чонгуком сидят на его кухне и пьют чай с вафлями. — Какая у всех была реакция? Расскажи! — Все аплодировали стоя! — хвастается Чонгук. — Конечно, я знаю, что мы просто хорошо сыграли, ведь никакой химии не случилось, но гостям понравилось, декану тоже — это главное.       На прошлых выходных прошёл тот самый юбилей, на котором Чон танцевал сальсу с дочкой декана. Тэхён ревновал дико, кусал локти и ногти, сидя дома, не мог думать ни о чём другом… Но потом Чонгук написал ему сообщение, что танец позади, всё в порядке — и Ким успокоился.       Они очень сблизились за эти две недели. Теперь почти каждый вечер они сидят где-нибудь в кофейне, работают над проектом, а потом болтают обо всём на свете. Прав был Джин — со своим научным руководителем можно подружиться. Да вот только Тэхён со своим дружить совсем не хочет, ему подавай большее. И к этому большему они идут семимильными шагами.       Вчера, когда Чонгук довёз аспиранта до общежития, он наклонился и поцеловал в щёку. Впервые! Тэхён ведь не догадывается, что это уже второй раз, а первый был в ту самую ночь, когда его едва ли не изнасиловали. На Хана, кстати, завели уголовное дело, и Чонгук пообещал, что будет тщательно следить за этим — пусть подонок получит по заслугам.       А сегодня на улице ливень. Чон позвонил и сказал, что кафе отменяется — не хватало ещё Тэхёну заболеть после такого дождя, но тот ослушался и завалился к нему домой под вечер с шоколадными и фисташковыми вафлями, сказал ставить чайник — и у Чонгука не осталось выбора. — А давай станцуем снова, — предлагает Ким. Да, он сейчас идёт на хитрость, и что ему сделают? Аспирант прекрасно помнит и понимает, что танец-флирт способен возбудить. Особенно после всего, что с ними было… — Ты специально для этого вновь надел подтяжки сегодня? — Чонгук внимательно разглядывает парня, пытаясь понять. — А ты, значит, запомнил, что они были на мне в прошлый раз? — светится Тэхён. — Конечно. — И встаёт, чтобы включить музыку. — Идём.       Снова этот аромат духов так близко… Терпкий, приятный запах невозможно спутать ни с чем другим. Снова движения то плавные, то энергичные… Снова руки на талии, прижимают к себе крепко-крепко…       Они не разговаривают в этот раз. Обоим всё понятно без слов. Особенно в момент, когда музыка замедляется, а Чонгук разворачивает Тэхёна к себе спиной, вынуждая ягодицами коснуться паха, и Ким чувствует… Чувствует чужое возбуждение. Это сильно ошарашивает, кружит голову, пробивает новым зарядом электричества. — Зачем ты кусаешь свои губы? — спрашивает Чон, развернув его обратно. — Прекрати… — Не могу, — мотает головой Тэхён и снова прикусывает нижнюю губу, прекрасно понимая, что провоцирует таким образом своего преподавателя. — Тэхён, прекрати, — ещё раз просит Чонгук, останавливая его и ухватив за подбородок. — Слышишь?       Но Ким на это вновь мотает головой, смотрит в глаза — совсем смелым стал, потому что привык и смог наконец раскрыться, почувствовать себя рядом с руководителем самим собой, а вот Чонгук держится из последних сил и, резко крутанув, наклоняет Тэхёна, двигаясь следом. Открывается вид на длинную шею, на открытые ключицы, на тот самый ключ на груди, который они оба теперь носят, но молчат об этом. — До греха доведёшь… — шипит Чон, когда Тэхён на этот раз специально виляет задницей и трётся о его пах. — Может, я этого и хочу…       А потом сумасшествие. Ближайшей твёрдой поверхностью, куда можно вжать Тэхёна, оказывается стена в гостиной. Руки снова на талии, а губы… Губы наконец впиваются в чужие, потому что у обоих терпение не безграничное. Приглушённый стон аспиранта окончательно сводит с ума и да, действительно доводит до греха, потому что Чонгук подхватывает его под ягодицы, не прекращая целовать, и несёт в свою спальню — единственное место в квартире, где его гость ещё не был.       Одежда летит на пол с треском — что-то рвётся, но Чонгук просит оставить подтяжки — это выглядит слишком возбуждающе, но он готов рискнуть. А Тэхён обнаруживает, что его ждал ещё один приятный сюрприз — у руководителя проколоты соски. Выглядит это настолько горячо, что хочется выть, скулить хочется, а ещё активно дрочить этому невероятному мужчине, который тоже не теряется и обхватывает член Кима в кольцо пальцев. Взаимный петтинг, пожалуй, ещё никогда не был таким приятным, но с ним лучше не затягивать, а потому Чонгук уже переходит к следующему этапу. — Я хочу сам тебя растянуть, — признаётся мужчина, пока достаёт смазку и выдавливает нужное количество на пальцы. — Я так давно это хотел, Тэхён, ты просто не представляешь… — Шутишь? Это ты не представляешь, как давно и как сильно я хотел тебя себе! — восклицает тот, а потом ойкает от проникновения, но достаточно быстро привыкает, потому что Чонгук действует уверенно, но осторожно. — Не дольше, чем я, — усмехается руководитель. — Ты же с первого взгляда сорвал мою крышу… С первого, Тэхён. Я тогда подумал, что никогда ещё не встречал столь красивых людей. — Поверишь ли ты, если я скажу, что подумал то же самое? — Тебе — поверю.       Тэхён для Чонгука — опалит — магический минерал. Такой же прекрасный, загадочный, хранящий в себе множество тайн… Для опалита характерна мягкость и хрупкость, а потому Чон входит очень медленно, не спешит, чтобы не доставить дискомфорт. Этот минерал часто используют в ювелирных изделиях, а Тэхён для Чонгука — настоящая драгоценность. Его хочется беречь, укрывать пледом, когда спит, наблюдать за вздрагивающими ресницами, рисовать на лице смайлики и подписывать милым словом «малыш»…       Говорят, опалит развивает мягкость, нежность и чувственность, укрепляя любовь… И это правда. Тэхён — именно такой. С ним не хочется ссориться, но хочется любить до последнего вздоха — это мужчина понял уже давно. А ещё говорят, что этот минерал пробуждает доброту и терпимость. Вот со вторым сейчас Чонгук бы поспорил, потому что его личная драгоценность в этот момент стонет так, что нет сил сдерживаться. Как объяснить то чувство, когда ты уже стал с человеком единым целым, но хочется ещё? Ещё сильнее? Знаете? Вот и Чон Чонгук не знает… — Поменяемся? — запыхавшись, предлагает Тэхён. — Хочу быть сверху.       И Чонгук уступает. Да, хочется чувствовать абсолютный контроль над ситуацией — такое мужчине по душе, но раз Тэхён хочет… Так тому и быть. И вот уже Ким, нарушая пульс обоих, оказывается сверху. Они чувствуют друг друга анатомически, на каком-то совершенно другом уровне, и он двигается то медленно, то быстро, принимая в себя пульсирующий член, что дарит приятное чувство наполненности. До дрожи, до искусанных губ, до меток, оставленных на ключицах и там, где теперь всегда живут их ключи, что идеально подходят к сердцам обоих. До расширенных зрачков и жара по всему телу… — Не знаю, не понимаю, Тэхён… Откуда ты только такой взялся? — рассуждает Чонгук, когда они лежат рядом: разомлевшие и счастливые. — Из провинции, — улыбается тот. — Приехал в Сеул на учёбу, тут и останусь. — А если я решу уехать в Бразилию? — задаёт вопрос Чон. — Мне предлагали отправиться туда по работе, но я пока не принял решение, а теперь всё сложнее, гораздо. — Я свободен, — пожимает плечами Тэхён. — Я лёгок на подъём, а когда окончу аспирантуру, смогу поехать хоть к чёрту на рога. — Это ты сейчас про Хана и его местоположение на зоне? — Уф, ладно, только не туда… Но в Бразилию, в Аргентину, на Кубу, в Австралию, в Индию… Это можно. — У тебя тоже профессия инженера позволит отправиться работать за границу, кстати, — отмечает Чонгук. — Там хорошо платят. — Здесь тоже неплохо, но это не так и важно… Я так долго тебя ждал, Чонгук! Так долго ждал твоего расположения, что теперь точно никуда не отпущу! Понимаешь? — Понимаю… — Руководитель разворачивается и целует его в щёку. — Но пока у нас есть чай с аронией, твои вафли, незаконченный проект и несколько месяцев в компании друг друга. Кстати, познакомишь меня поближе со своими друзьями? Хосока и Феликса я знаю, но у тебя там есть ещё какой-то сосед по комнате? — Да, Юнги. И он уже согласился познакомиться с Хосоком, представляешь? — Да? А что за история? — Ничего особенного, но я почему-то уверен, что им стоит пообщаться… Подружить своих лягушек, так сказать. — Лягушек? — смеётся Чон. — Да! Хосок их любит, а Юнги их препарирует… Скажи, идеально? — Похоже на то, — соглашается мужчина и носом утыкается в каштановые волосы Тэхёна, а потом, оторвавшись, решает посчитать его веснушки. — Долго считать придётся, — хихикает тот. — А я никуда и не тороплюсь, Тэхён. У нас с тобой теперь много общего времени.       Да и не только времени, а много общего в целом. Следить за делом Хана, например, которому в ближайшем будущем дадут таки срок — не спасут даже знакомства в прокуратуре, ведь у Чонгука есть копии того самого видео. Ещё окончание проекта и выпуск Тэхёна из аспирантуры. Знакомство с друзьями: в один из дней они соберутся одной большой компанией в лицах Тэхёна, Чонгука, Хосока, Феликса и Юнги. Будут петь песни в караоке, а потом Хосок с Юнги куда-то пропадут, но никто не кинется их искать — не маленькие, сами разберутся.       А там, глядишь, и действительно Бразилия — страна контрастов, которую хочется познать со всех сторон. Сальса, местные жители, традиции и обычаи, но пока… Пока у них чай с аронией, шоколадные вафли и одна на двоих ночь, в которую эти оба окончательно поймут: их ключики нашли своё место.